А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Черный амулет" (страница 21)

   52

   Два обтянутых брюками зада вздымались над линолеумом, как зенитные орудия. Следователь Ананьев и судмедэксперт Амбарцумян из его бригады изучали находку.
   За окном еще толком не рассвело, и под потолком горела лампочка без абажура. Ее давно заволокли клубы дыма, извергаемые ббоими любителями сигарет «Прима».
   На полу перед сыщиками лежал белый чистый лист бумаги. На листе судмедэксперт рукой в резиновой перчатке перебирал желтые раковинки.
   – Вот смотри, Саш, – говорил судмедэксперт, беря одну из раковинок. – Это старушечье.
   – Любовь Семеновна! – обрадовался Ананьев.
   Глаза у него от усталости были красные, как у кролика.
   – Обрати внимание, какой странный срез, – эксперт погер резиновым пальцем. – Это уже не срез, Саш. Это скус.
   – Скус? Что за слово? – Ананьев насторожился. – Я, Леня, таких ел овей не проходил.
   – Я таких тоже не проходил, – кивнул эксперт и сладко зевнул. – Но это ухо было откушено – вот следы зубов.
   Впервые вижу ухо, которое человек отгрыз зубами.
   – Я, честно говоря, тоже впервые…
   А эти, самые маленькие, чьи?
   – А это, Саш, женские. В годах была бабонька.
   – Елена Владимировна, – словно сам себе сказал следователь. – Видимо, это все, что от нее осталось.
   Общежитие просыпалось. Хлопали двери. Перекрикивались в коридорах и туалетах студенты. Латиноамериканцы здоровались с африканцами.
   В Африке распространены английский с французским, а вся Южная Америка пользуется испанским и португальским.
   Поэтому студенты говорили друг другу «Доброе утро» по-русски. Без русского – никак.
   – А вот, видишь, будто кисточки для бритья торчат?
   – Стариковские, – догадался следователь. – Константин Васильевич, семьдесят пять лет.
   Эксперт Амбарцумян покосился на него:
   – Слушай, Саш, я вот все думаю: у тебя голова или компьютер?
   Капитан Ананьев хлопнул соратника по плечу:
   – Не отвлекайся. Давай ближе к телу.
   – Да куда уж ближе…
   – Тогда объясни: почему четыре пары ушей почти не воняют?
   Эксперт зевнул и сказал:
   – Это был первый вопрос, который я себе задал. Видишь, в пакете из-под ушей крупинки?
   – Ну. Дальше.
   – Это остатки бальзамирующего порошка. Твой негр приносил сюда очередную пару ушей и натирал порошком.
   Ананьев подозрительно посмотрел на эксперта и медленно произнес:
   – Во-первых, этот негр такой же твой, как мой. А во-вторых, что-то я не видел, чтобы в питерских хозяйственных магазинах продавался порошок для хранения трупов.
   – Не так все просто, Саш. – Амбарцумян потянулся и широко зевнул. – Это добро черномазый с собой привез.
   – Слушай, кончай зевать! – приказал Ананьев. – Я тоже человек. Двое суток почти без сна.
   – Ну извини, Саш, – сказал эксперт, зевая в свой резиновый кулак. – Ты уже втянулся, привык. У тебя, может, второе дыхание открылось. А меня ты среди ночи поднял…
   – Ты к тому времени тоже, можно сказать, втянулся. – Ананьев хлопнул эксперта по плечу и потребовал: – Давай дальше вешай лапшу про порошок.
   – Этот маньяк из тропиков? – уточнил эксперт и закурил, чтобы не уснуть, еще одну «Приму».
   – Из тропиков. Седьмой градус северной широты.
   – Так вот, Саш. В жарком, влажном климате покойники начинают разлагаться в первый же час. Поэтому их кремируют в день смерти…
   – Извини, дай-ка прикурить, – следователь потянулся с сигаретой. – Газ в зажигалке кончился. Ты продолжай, продолжай…
   – Некоторые тропические колдуны владеют секретом бальзамирования тел.
   С его помощью они демонстрируют племени свою силу. Дикари смотрят на то, что покойник не разлагается, как на чудо… Точный состав порошка нам до сих пор неизвестен.
   – А случаи применения в Питере уже отмечались?
   Эксперт вновь зевнул и сказал:
   – Два года назад предприниматель из Заира убил сожительницу, набальзамировал и продолжал спать с трупом в одной постели.
   – А, точно! – Ананьев хлопнул себя по лбу. – Я тогда в отпуске был. В Крым с семьей ездил.
   – Вино домашнее пил, – мечтательно протянул Амбарцумян. – Они там за наши российские рубли штаны с себя снять готовы…
   – Вот именно, – печально подтвердил Ананьев. – На Кипре, я думаю, дешевле отдохнули бы. И вина там ничуть не хуже крымских… Ладно, отставить. Лирика потом будет. Когда мы этого мокрушника возьмем.
   Следователь, кряхтя, поднялся с линолеума. Уселся на кровать Кофи Догме.
   Эксперт собрал уши в пакет, тоже встал и спросил:
   – Так сколько уже на нем?
   – Кондратьевых уже пятеро, – буркнул капитан.
   – За эту ночь, может, еще кого грохнул? Нам бы это здорово показатели поправило, а? Каждое убийство выделяется в отдельное дело. Выходит, раскрыто сразу пять или даже больше преступлений, убийца задержан. Тебе, Саш, кроме ордена, майора дадут.
   – А ты, значит, уже орденок примеряешь?
   – Да будет тебе подкалывать. – Амбарцумян выразительно потряс пакетом с ушами. – Ты же знаешь, что все судмедэксперты – страшные циники. Цинизм – это наша самозащита от таких вот кошмариков.
   Ананьев поднял желтый от никотина палец и поводил им перед носом эксперта:
   – Э, нет! Никого он больше не замочил. Его интересуют только Кондратьевы.
   А из Кондратьевых осталась одна Катя, у нее круглосуточное дежурство в квартире.
   Словно в подтверждение этих слов, в кармане следователя забубнила радиостанция. Он вытащил ее и прибавил звук.
   – Первый, я Третий, Первый, я Третий.
   – Слышу, слышу, что Третий. Как дела?
   – Нормально, товарищ капитан. Девушка спит. Один раз во сне орала, как резаная. Что-то приснилось…
   – Хорошо, что девушка спит. Смотри, сам там рядом с ней не усни… Все, терпи до девяти, тебя сменят. Конец связи.
   – Впервые слышу, чтобы мания выражалась в стремлении истребить конкретную семью, – выдохнул эксперт вместе с дымом и на миг исчез за дымовой завесой. – Что ты об этом думаешь, Саш?
   Следователь оперся усталой спиной о стену. Подложил для удобства подушку, на которой прежде спал студент Догме.
   Потер лоб. Поморгал красными глазами.
   – Понимаешь, отец этой Кати не всегда склады «Тоусны» охранял. Он служил в спецназе. Я направил в Минобороны официальный запрос. Но, в принципе, мне все рассказал его сослуживец. Он теперь начальник кадров в цирке.
   – Иванов из цирка? Никогда бы не поверил, что эта туша служил? в спецназе.
   От любопытства эксперт даже зевать забыл.
   – Сейчас он к тому же алкоголик, даже при мне коньячок потягивал. А в молодости эта туша была ходячей машиной для убийств, – сказал следователь. – В семьдесят первом году роту Кондратьева забросили в Дагомею. Парни там славно потрудились. Произвели почти бескровный государственный переворот. Иванов говорит: это было для них обычным делом.
   – Ну и какое отношение…
   – Сейчас поймешь. Этот черномазый, – Ананьев похлопал по постели, – приехал из Бенина. Оказывается, так с семьдесят шестого года называется Дагомея. Иванов подозревает, что это мститель. Там, видишь ли, у бравого капитана Кондратьева был роман с дочкой вождя.
   А этот черномазый – внук вождя. Улавливаешь?
   Эксперт отозвался:
   – Улавливаю… Выходит, он приехал, чтобы родного папашу угрохать?
   Ананьев вскочил и сказал:
   – Не могу сидеть. В сон клонит… Раз улавливаешь, хотя все это пока одни догадки, бери ноги в руки и вали к себе в лабораторию. Чтоб у меня было экспертное заключение об идентификации ушей.
   Эксперт возмутился:
   – С чем же я буду сравнивать? Ушей – четыре пары, а трупа всего два!
   Следователь потер виски и сказал:
   – Не знаю, с чем сравнивать. Ты эксперт, тебе видней.

   53

   Кофи Догме стоял в подъезде жилого дома и через окно смотрел на небольшую автостоянку перед входом в общежитие иностранных студентов. Было уже почти светло.
   Двери общежития изредка выпускали прилежных латиноамериканцев и африканцев, но основная масса обитателей прилежностью в учебе не отличалась. Первые утренние лекции совершенно не пользовались популярностью.
   Внимание Кофи было приковано к микроавтобусу, который он никогда близ стен своей общаги не видел. Нельзя сказать, что Кофи хорошо разбирался в автомобилях советского производства, но ему очень не нравилась длинная антенна, торчащая из крыши микроавтобуса.
   Рядом с микроавтобусом стояли «Жигули» цвета «мокрого асфальта». Воздух был по-осеннему насыщен влагой, асфальт не высох после вчерашнего ливня, и машина действительно сливалась с мокрой автостоянкой. Желтые листья лежали на ее крыше, будто на земле.
   Такие «Жигули» Кофи тоже никогда здесь не видел. Это ему тоже очень не нравилось.
   В очередной раз распахнулись двери, и на крыльцо вышел лысый дядька в очках. Русские лысые дядьки в общежитии не проживали. Сын тропических лесов напряг зрение. В одной руке дядька нес небольшой чемоданчик, а в другой…
   Кофи грянул вниз с седьмого этажа, позабыв о лифте. Он уже покинул подъезд, а лестница вместе с перилами продолжала гудеть и вибрировать. Он бросился на улицу. Прижался спиной к могучей липе и замер.
   Из двора, тихо урча, показалась машина цвета «мокрого асфальта». Аккуратный водитель даже включил габаритные огни.
   Кофи отделился от могучей липы. Сделал обеспокоенное лицо.
   Шагнул наперерез. Взмахнул рукой, прося водителя остановиться. И нагнулся к приспущенному стеклу.
   Судмедэксперт видел фотографии молодого вождя. Знал, что тот в голубых джинсах, клетчатой рубашке и серой куртке. Сейчас перед ним стоял с поднятой рукой взволнованный прилично одетый чернокожий. Шляпа, плащ, галстук.
   – Вы что-то хотели? – высунул эксперт голову в окно.
   – Да, я хотел спросить, – чернокожий обернулся, не подслушивает ли кто. – Вы из милиции?
   – Нет, – честно сказал эксперт и зевнул. – А что случилось?
   Чернокожий был явно разочарован.
   – А-а-а-а, – протянул он. – Я думал, вы из милиции. Тогда извините.
   Судмедэксперт видел, что чернокожий потерял к нему всякий интерес и уже поворачивается, чтобы уйти.
   – Послушайте, – окликнул он. – Я эксперт-криминалист. Это почти милиция. Что у вас случилось?
   Глаза чернокожего заблестели, он вновь оживился:
   – Я знаю, где этот черный убийца из Бенина! Если его не остановить, он перережет полгорода!
   – Какой черный убийца? – тупо переспросил эксперт.
   – Кофи Догме! – выкрикнул чернокожий и тут же в ужасе обернулся, опасаясь, что Кофи Догме за такое предательство немедленно вонзит ему спицу в третий сердечный клапан.
   – Ну, и где же он?
   – Если вы из милиции, я сейчас покажу. Это дом через два квартала отсюда.
   Догме ночует там у любовницы.
   «А ты, значит, уже орденок примеряешь?» – промелькнули в голове слова следователя.
   – Садитесь, – эксперт указал на переднее сиденье рядом с собой.
   – Сейчас езжайте по этой улице до перекрестка, – произнес пассажир, усаживаясь. – Потом один квартал направо.
   – Как вы определили, что я имею отношение к милиции? – спросил эксперт, выруливая из двора.
   – Я живу в этом общежитии. Вчера появились незнакомые люди и пополз слух, что ищут Догме из Бенина. Этот негодяй должен мне двадцать долларов. Как вы думаете, мне их отдадут, когда его арестуют?
   – Здесь направо? – уточнил Амбарцумян, притормаживая у светофора. – Если у него вообще найдут какие-то деньги, их, конечно, пустят на оплату долгов.
   Кофи нащупал в левом кармане плаща капроновую удавку, которую он давно приготовил для Кати Кондратьевой. Зажав удавку в кулаке, он переместил руку за спинку водительского сиденья. Метнул взгляд на заднее сиденье. Пакет с ушами преспокойно лежал на чемоданчике.
   Эксперту хотелось утешить черномазого. Наверняка давал в долг без расписки. Плакали двадцать долларов. «То-то он так в поимке этого Догме заинтересован, – с презрением подумал эксперт. – То-то он так копытом бьет!»
   Вождь расправил в пальцах петлю.
   Мысль «То-то он так копытом бьет» стала последней в спокойной мирной жизни судмедэксперта Леонида Игнатьевича Амбарцумяна.
   В то же мгновение что-то мелькнуло перед его очками. В шею словно впилась стальная проволока. Эксперт в ужасе скосил глаза вправо.
   Кроткого любителя двадцати долларов подменили. Лицо чернокожего лучилось.
   Зубы сверкали, глаза блестели. Два выражения уживались одновременно на этом лице. Выражение счастья. И зверства.
   Леонид Игнатьевич все понял. Сонливость как рукой сняло. «Жигули» цвета «мокрого асфальта» завиляли по проезжей части.
   – Если сделаешь аварию, – предупредил вождь, – сразу удавлю. Умрешь до того, как машина остановится.
   Огромный черный кулак слегка сжал концы удавки. Эксперт захрипел. Ощутил, как свободная рука страшного пассажира наскоро ощупала карманы. Оружие эксперту не полагалось.
   – Что вам от меня нужно? – икая от страха, вымолвил Амбарцумян, когда хватка чуть ослабла.
   Машина перестала вилять. Однако водитель в момент нападения убрал ногу с педали акселератора и забыл об этом.
   «Жигули» начали подергиваться, грозя вот-вот заглохнуть.
   – Если попробуешь привлечь внимание ментов или еще чье-нибудь, тоже умрешь немедленно, – с дьявольской улыбкой произнес Кофи. – Поэтому советую ехать быстрее. Так, как все.
   Машина тут же прибавила ход.
   – Куда ехать? – прошептал Амбарцумян.
   – Домой к Кондратьевым. Адрес ты должен знать.
   Стоял прохладный сентябрьский день, но эксперту было очень жарко. Он с ужасом спросил:
   – Что вы задумали?
   – Ты должен догадываться, что я задумал. Уши видел?
   Амбарцумян сидел за рулем ни жив ни мертв. Хорошо хоть машин на питерских улицах в такую рань еще немного. Он едва заставил себя сказать:
   – Видел.
   – Там не хватает одной пары. Знаешь чьей?
   – Догадываюсь… Но как вы сделаете это?
   – С помощью вот этой самой штучки, которая сейчас на твоей шее.
   – Но это невозможно, – стараясь, чтобы голос поменьше дрожал, сказал эксперт. – Там дежурит вооруженный оперативник.
   В ту же секунду Леонид Игнатьевич горько пожалел, что ляпнул правду. Как же он сразу не подумал! Негр вошел бы в квартиру и нарвался на засаду.
   Хотя, с другой стороны, какую в этом роль отведет маньяк ему, Амбарцумяну?
   Может, введет в квартиру вот так, сжимая удавкой шею, и будет прикрываться им, как живым щитом? Именно так обычно и прикрываются заложниками.
   Амбарцумян выбрался на Пискаревский проспект и осторожно взглянул на страшного пассажира. Того словно второй раз подменили. Сейчас он сидел с напряженным лицом и неподвижным, невидящим взором. Наконец вождь оторвался от лобового стекла и медленно повернул голову.
   – Сейчас ты остановишь машину и позвонишь Кате, – приказал он. – Попросишь ее приехать к тебе на работу по вопросам экспертизы.
   – Пожалуйста, – с готовностью ответил Амбарцумян и поставил ногу на тормоз. – Только вы зря думаете, что в угрозыске сидят круглые идиоты. Они с девушки больше глаз не спустят. Оперативник отвезет ее на машине. И сразу возникнет вопрос: где судмедэксперт Амбарцумян?
   Вот чего вы добьетесь, Догме!
   Усмешка искривила коричневые губы вождя:
   – Хорошо, не надо останавливаться.
   Где стрелка, которая показывает уровень бензина в баке?
   Амбарцумян недоуменно ткнул пальцем в приборную панель:
   – Вот.
   – Этого на сколько километров хватит?
   Эксперт и в мыслях не допускал, что пассажир никогда в жизни не водил машину. Нельзя и вообразить, что кому-то может показаться загадкой приборная панель «Жигулей». Амбарцумян ответил:
   – Чуть больше половины бака? Километров на двести пятьдесят. Если выше девяноста не гнать, можно и триста проехать. Но хочу сразу вас предупредить, Догме: мою машину скоро начнут искать.
   Длительные прогулки нам противопоказаны.
   – Что – чем быстрее едешь, тем больше расход топлива?
   Беседа потекла мирно, как между двумя автолюбителями. Только один держал другого в буквальном смысле за горло.
   – Не совсем так. Расход бензина резко возрастает при скорости выше ста километров в час.
   – Ладно, – вздохнул вождь. – Поезжай в Пулково. Помни, о чем я предупреждал: не привлекать внимания и не лезть в аварию.
   – В сущности, это одно и то же, – согласился Амбарцумян. – Авария и есть привлечение внимания.
   Вождь покосился на лысого очкастого дядьку. Спросил:
   – Почему твою машину скоро станут искать?
   Эксперт поморщился, соображая, как лучше выбраться на пулковскую трассу.
   Затем ответил:
   – Вы, Догме, влезли в эту машину, когда я направлялся в лабораторию с заданием идентифицировать уши.
   – Идентифицировать?
   Кофи всегда попадал в тупик, когда слышал в русской речи уже знакомое по французскому языку слово. Кофи старался заменить его нормальным русским словом. Однако не всегда это удавалось.
   Что по-русски сказать вместо «идентифицировать»? Можно сказать «определить принадлежность» или «установить совпадение», но это уже два слова!
   – Это значит определить, кому принадлежали уши убитых вами людей, – пояснил Амбарцумян.
   Вождь захохотал. У эксперта по спине поползли мурашки. Ногти на впившихся в руль руках побелели. Леонид Игнатьевич закусил губу. Удавка от смеха вождя заерзала по шее эксперта.
   – Я сэкономлю твое время, – смеясь, сказал Кофи и дотянулся до пакета с ушами на заднем сиденье. – Я их сам тебе и-ден-ти-фи-ци-ру-ю. Кстати, здесь кое-чего не хватает.
   Глаза Леонида Игнатьевича разбежались. Левый смотрел на дорогу. Правый, выпучившись от ужаса, смотрел, как черные пальцы извлекают из-под галстука полиэтиленовый пакет, разворачивают его и вытаскивают…
   Тошнота подступила к горлу эксперта.
   Он заставил себя следить за дорогой обоими глазами и стал глотать слюну, чтобы избавиться от рвотных позывов. Пробормотал:
   – Никто не понимает, зачем вы это делали. Чем вам насолили Кондратьевы?
   Наверное, это как-то связано с пребыванием в Бенине полковника, которого вы заморозили в холодильнике?
   – Да, он убил мою мать, – просто ответил Кофи Догме. – Значит, я по закону должен уничтожить всю семью убийцы.
   Вот эти ушки – видишь, подкладываю к прочим? – моего друга Борьки. Вот эти, с седыми кисточками, – первые в коллекции. Они принадлежали старику Константину Васильевичу. Я его ухлопал веслом… Вот ушки Любови Семеновны, мы с ней пили самогон.
   – Они откушены, – произнес белый, как снег, эксперт.
   – Да, их нечем было отрезать. Там есть, между прочим, несколько довольно прочных хрящиков.
   – Я знаю, – прошептал Леонид Игнатьевич.
   Вождь посмотрел на него с одобрением:
   – О, так ты настоящий эксперт!.. Тогда отгадай, куда делась хозяйка вот этих ушек?
   Он протянул на ладони пару небольших женских ушек.
   «Женщина исчезла в зверинце», – вспомнил Амбарцумян версию следователя Ананьева.
   – Могу предположить только одно, Догме. Вы скормили труп хищникам.
   – Молодец, эксперт. Я мелко порубил Елену Владимировну. Особенно пришлось повозиться с черепом. А ее одежду я сжег в топке котельной, как только стемнело.
   «Зачем он мне все это рассказывает? – мучительно размышлял Амбарцумян. – Либо хочет сохранить мне жизнь, чтобы я впоследствии мог поведать о его подвигах. Либо откровенничает с человеком, которому уже вынес смертный приговор…»
   Седьмая модель «Жигулей» цвета «мокрого асфальта» приближалась к международному аэропорту «Пулково». Вдали уже виднелось крытое модерновое здание аэропорта и гигантский паркинг перед ним.
   – Ставь вон туда, – приказал вождь, пытаясь освоиться в непростой обстановке.
   – Может, лучше зарулить в центр стоянки, чтобы меньше внимания привлекать? Машина у меня неброская, никому и в голову не придет специально ею интересоваться…
   Амбарцумян почувствовал, как сжалась и тут же разжалась на его глотке удавка. Это было, очевидно, знаком одобрения.
   Он загнал «Жигули» в самый центр парковочной площади.
   – Имей в виду, – предупредил Кофи Догме, – если ты побежишь, я настигну и убью тебя прежде, чем кто-нибудь захочет тебе помочь. Твоя смерть мне будет дороже собственной жизни!
   Леонид Игнатьевич вытащил ключи из замка зажигания, посмотрел убийце в глаза и сказал:
   – Я сейчас залезу в багажник, а вы свяжете мне руки и ноги, чтобы я не мог стучать. Да я и не буду стучать. И кричать не стану, хотя вы, конечно, можете мне и кляп в рот вставить. Я беззвучно пролежу не меньше двух часов. Я терпеливый.
   – О'кей, – молвил вождь и вдруг спросил: – Какой у тебя размер?
   – Чего размер? – обмер от страха эксперт.
   «Черт его знает, этого маньяка, – может, от меня что-то отрезать вздумал!»
   – Обуви.
   – Сорок четыре.
   – Снимай. Поменяемся.
   С этими словами вождь свободной от удушения рукой принялся расшнуровывать свои забрызганные кровью кроссовки.
   Леонид Игнатьевич нагнуться из-за удавки не мог, поэтому стал извлекать ноги из туфлей, деликатно придерживая носком пятку. Эксперт не знал, что и думать. В гражданскую войну приговоренных к расстрелу заставляли сперва разуться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация