А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Врата Валгаллы" (страница 20)

   – Мне следовало знать, что сокровенные тайны императорской фамилии повторяются шепотом в каждой кухне. Ужо найду я и у Эстергази скелет в шкафу.
   – Я готов предоставить в ваше распоряжение свой собственный скелет. Я прошу... нижайше.
   – Ох, вот нижайше-то не надо, – буркнул Кирилл. – Не такое уж приятное... явление, скажем прямо. Но если вы настаиваете...
   – Да.
   – Ну, пойдемте тогда.
   Судя по лицу, Император не был в восторге от этой идеи. Но – шел впереди, указывая дорогу, сперва через личный выход из кабинета, в лифтовый холл, в стальную капсулу, где предложил пожилому адмиралу сесть и взяться за поручень, прежде чем та стремительно ухнула вниз. Где-то в нижних этажах капсула остановилась, Кирилл вежливо выпустил гостя вперед себя.
   Опираясь на трость и прищурившись, адмирал огляделся, узнавая коридоры старого крыла, пустынные и, кажется, даже слегка пыльные. Он не был тут лет двадцать. Совершенно иной стиль. Вместо небольших функциональных помещений вдоль осевой линии, снабженных выразительными граффити для простоты ориентировки – громоздкие многооконные залы, переходящие один в другой. Или не переходящие. Причем это не решительно не поддавалось никакой логике. Кипение имперской деятельности осталось там, выше, а тут не попадались не только служащие, но даже автономные дроиды, наводящие чистоту.
   И еще тут не было мебели. Совсем. Ни диванов, ни картин, ни ваз с вензелями, создававших тяжеловесный имперский шик. Только выцветшие панели и пыль. И эхо шагов в две переплетающиеся нитки, сопровождаемые стаккато трости как мементо мори.
   Последнюю дверь Кирилл отпер своим ключом.
   Некоторое время они стояли на пороге огромного зала, почти ослепнув от света, лившегося через бронестекло во всю стену. Потом Кирилл прошел в центр зала и неожиданно сел прямо на пол, спиной к Эстергази и лицом у окну, словно выведя ситуацию из схемы «государь-подданный», а также предоставив Олафу действовать на свое усмотрение. Самоустранившись. К слову – взгляд со стороны отлично у него получался.
   Адмирал, разумеется, узнал комнату. Панели одной стены так и остались оплавлены. Глядя на них, он так и не знал, принесло ли это больше шока или облегчения.
   – Никак Эстергази? Ну, я и представлял себе что-то в этом роде: иконостас... и ишиас.
   Адмирал знал, чего следует ожидать, но при звуках этого высокого надтреснутого старческого тенорка сердце в груди чуть не разорвалось. Колено преклонять не стал – сделал себе скидку на возраст, на последовательную демократизацию общества, да и ритуал обращения к мертвому императору едва ли вошел даже в стадию разработки. И, судя по паузе, Император Улле не преминул это отметить. При жизни он был весьма чувствителен к выражениям пиетета.
   – Я мог бы предложить тебе сесть, – произнес голос Императора, – но они вынесли все.
   – Ты сам вынудил, – откликнулся Кир. – Зачем швыряться мебелью в дроидов и ни в чем не повинных слуг?
   – У меня есть веская причина быть раздражительным. Меня убили в собственных покоях. Первый визит за четверть века... Впрочем, немудрено. Избирательная верность все так же характерна для Эстергази?
   – Никто не сделал для династии больше, Улле. Мы спасли твоего внука.
   – Вы могли попытаться спасти меня.
   – Мы не участвовали в перевороте, – твердо сказал Олаф. Его очень затрудняло отсутствие у собеседника глаз и самого лица. Некуда смотреть и некуда адресовать слова, разве в пространство. Впрочем, если вспомнить обычное выражение глаз Улле, когда тот бывал не в духе – почти всегда в последнее время при жизни – этому обстоятельству можно бы втихую и порадоваться. – И я уверен, ты знаешь, что мы делали потом.
   – Я знаю. Я разговариваю с внуком, когда он находит для меня время и когда у него подходящее настроение. Это случается реже, чем следовало бы. Немудрено – он ведь продукт Эстергази. Не думаю, чтобы он лукавил предо мной сознательно, но его видение – с ваших слов.
   Взгляд Кирилла выражал усталую иронию и нечто вроде «я вас предупреждал».
   – Очень мелодраматично. Конечно, вы не могли прийти на помощь мне. Здесь было слишком горячо. Вы предпочли вывезти невесту наследника, Лору Геммел-Чиорра, которую по существу никто не охранял. Кому бишь принадлежала эта блестящая идея налета на генетический банк?
   – Моей невестке Адретт.
   – О да, конечно, – ехидный смешок из пустоты вполне охарактеризовал отношение Императора Улле к ненордическим этносам вообще и к леди Адретт в частности. – Твой мальчишка в кресле пилота, вероятно, с очень большими глазами, твоя невестка с бластером и пузом, не забывающая демонстрировать Лоре твердость духа зиглиндианок, сам несгибаемый ты для придания операции имени и статуса. Я удивлен, почему кино не сняли. Или сняли? Чудная пропагандистская картинка! По крайней мере, для моих генов вы выбрали чистый сосуд.
   – А вот этого не будет, – вполголоса произнес Кирилл. – Я сказал. Насчет Адретт я предупреждал неоднократно. Кому-то здесь этот наци-бред может показаться утомительным и скучным.
   – Генетический материал твоего сына и Лора Геммел-Чиорра, а также избирательная верность Эстергази в совокупности оказались равны твоему внуку на престоле Империи.
   – Эстергази бесхитростные и честные, как молот Тора? Бросьте. Дорого бы я дал, чтобы увидеть, куда на самом деле был направлен тот бластер! Козырная карта, которую Эстергази вынули из рукава в нужный момент, когда гражданская бойня грозила пожрать самое себя. Компромиссный фактор. Но твой сын жив, а мой – нет.
   – Мой внук, будучи еще эмбрионом, закрывал собой твоего... покуда его везли в аптекарской бюксе. И вот теперь твой внук жив. А мой – нет.
   – Он был истинным Эстергази... конечно?
   – Он был от рождения крылат.
   Возвращаясь обратно старыми пустыми коридорами, а следом – капсулой лифта, осуществлявшей связь меж явью и миром теней, Олаф Эстергази был молчалив и задумчив. Кирилл поглядывал искоса, вопросительно. Потом заговорил.
   – Большей частью он раздражен, но иногда дает дельные советы. Я фильтрую, конечно. В конце концов – единственный живой родственник. Ну не живой... но доступный общению. Леди Геммел-Чиорра не сочла факт моего существования достаточно веским, чтобы остаться на Зиглинде.
   – Зиглинда была тогда кровавой бойней, – отозвался Олаф. – И. таков с самого начала был уговор: в обмен на ваше рождение, сир, вывоз в любой мир на выбор плюс компенсация за моральный ущерб. Не могу осуждать ее за превратно сложившееся мнение.
   – Эстергази не осуждают женщин?
   – Без ее согласия ничего бы не вышло. Она была объявленной невестой наследника. Обе стороны публично объявили о намерении вступить в брак. Никакая другая женщина, выступи она в роли вашей суррогатной матери, не позволила бы вам законно претендовать на престол. Юридический прецедент для Зиглинды, но вполне в рамках галактического права. Я по сию пору не убежден, что смена формы правления позволила бы Зиглинде сохранить суверенитет.
   – Мужчины выполняют свой долг, – хмыкнул Кирилл.
   – Что-то вроде того.
   – Да я ничего. Я разве спорю? Он ведь всегда был таким?
   – Полное сохранение личности, – вымолвил Олаф, с облегчением опускаясь в анатомическое кресло в прохладе жемчужно-серого кабинета, и, судя по выражению лица, пребывая не здесь. – Адекватные реакции. Модуляции голоса. Хотя звук чуточку иной. Кстати, насчет голоса... как это вообще возможно? При отсутствии дыхательного горла, гортани, связок...
   – Использует то, что есть, насколько я понимаю. Вибрации стен, бронестекла, эхо наших собственных голосов и шагов... Вся физика звука идет у него в дело. А в целом... обычный династический призрак, – ухмыльнулся Кир. – Насильственная смерть, помноженная на силу духа. Видеодрамы смотрите?
   – Не гоните пургу... лейтенант.
   – Слушаюсь, адмирал. Съер. Есть не гнать пургу. В основу эффекта заложены принципы электромагнетизма. Душа взвешена, измерено ее напряжение на входе и на выходе, исследованы условия, при которых она входит в резонанс с объектом. Исследованы – стало быть, могут быть созданы искусственно. Причем ученые утверждают, будто бы нет никакой необходимости поддерживать их непрерывно. Чему я охотно верю. Избавиться от дедушки можно разве что взорвав старое крыло. На что я по здравом размышлении не пойду – я ж не варвар. Держим взаперти, чтоб не буянил.
   – Император Улле был чудовищем, – без улыбки сказал Эстергази. – Непредсказуем и неуправляем. На моих глазах он наградил друга нашего детства юбилейной медалью, а назавтра в подвале расстрельная команда развеяла его в пепел. Ладить с ним можно было лишь полностью признавая примат его личности, вплоть до указаний, с какой стороны разбивать яйцо. Я не шучу. В нордическую систему ценностей он не верил ни на йоту: его занимали только производные от нее разграничительные линии, как средство упорядочить жизнь. Скажем так, браком Харальда он был разгневан, во всеуслышанье называя его ублюдочным союзом. Приходилось держать в тайне даже беременность Адретт. Ничто не мешало имперским взломщикам войти в любой дом, а там – несчастный случай... Кому жаловаться? Иной раз мне казалось, он тянет с действием только потому, что ему нравится держать нас на волоске. А сейчас он швыряется мебелью?
   – Полноценный полтергейст, – ухмыльнулся Кир. – С отвратительным характером. Впрочем, я бы сказал, продолжительное одиночество ему на пользу. Мне, например, он даже рад.
   – Сына он любил, – вздохнул Эстергази. – Хотя, простите, сам по себе ваш отец ничего не значил. Тень в тени трона. Возможно, единственная форма безболезненного сосуществования с Улле. Хотя, конечно, мы не знаем, насколько безболезненным для кронпринца было это сосуществование. Я прошу Врат Валгаллы для Рубена, – без перехода сказал он. – В теле его истребителя. Тецима, насколько мне известно, практически цела. Что может быть совершеннее боевой машины?
   – Че-го?
   – Проект вырос на основе феномена Императора Улле. Я только что убедился в полном сохранении личности субъекта, в адекватности его реакций, в продолжении его... мыслительного процесса, то есть существования по самой объективной мерке. В последний раз вы говорили о крысах и шимпанзе. Как насчет человека?
   – Проект законсервирован, – сказал Кирилл, имея слегка ошеломленный вид, и адмирал Эстергази изготовился двинуть войска в образовавшуюся брешь. – Мы не можем сейчас расходовать бюджет и мощности... Это чертовски...
   – Семья готова финансировать спуск Тецимы с орбиты и ее отправку обратно. Мы также готовы, – помедлив, произнес старый адмирал, – спонсировать проект... в этой части... и далее, буде он покажет успешность.
   – Упоминая Семью, вы имеете в виду?...
   – Себя. Адретт пала добычей секты... из малозначительных, как муха в мед влипнув в оттенки скорбей. «Пройдя долиной смертной тени...», и все в этаком же духе па разные лады. Ублюдки какие-то прилизанные, в галстуках, одинаковые с лица, корзины белых роз...
   – Розы – это... – Император покраснел.
   – А! Извините, сир. Харальд нашел если не утешение, то занятие в государственной службе. А я заключу контракт хоть с чертом! Мы потеряли сына и внука, вы, осмелюсь предположить – верного друга. Имею дерзость предложить Империи... инструмент.
   – Я хочу отказать вам. Я не могу поверить, вы в самом деле предлагаете проделать это... с Рубом?
   – Я имею доступ к реальным сводкам, сир. Промедлив, вы имеете реальный шанс... вовсе потерять возможность предпринять к обороне... неординарные таги... не говоря уже об испытании оружия подобного рода. Я помню, как он улыбался. Прищуривался. Завязывал галстук. Я хочу слышать его голос. По крайней мере он будет летать.
   – О, да. Руб обладал даром вызывать любовь. Вы не понимаете, – судя по голосу Кириллу хотелось кричать. – Мы делали это с человеком! Они пробуждаются в полной памяти, с привычками, с потребностями тела, которого нет...
   – Я бы предпочел ампутацию смерти, если бы такой выбор стоял, – пробормотал Олаф. – Что это, как не ампутация, доведенная до абсурда.
   – Неуправляемый психоз – вот что мы получили. И практически неуничтожимый... Не думаю, чтобы вы хотели услышать, как мы от него избавлялись. Вполне безобидный предмет. А вы предлагаете боевую машину! У меня не было ничего... никого, лучше Руба. Памятью его прошу – не настаивайте. Про это не написано книг. Никто ему не поможет.
   – Не прячьтесь за память Руба, сир. Лучше дайте ему возможность... быть. А мне – обратиться к нему по имени. Готов об заклад биться, вкруг вашего «примера» не стояла любящая родня.
   – Собственно, – хмуро признался Кирилл, – это был преступник, приговоренный к казни.
   – Ну так! У Рубена прекрасные психологические характеристики, конструктивный склад...
   – Милорд, уверяю вас, будет намного... эээ... менее болезненно вернуться в реальность и признать свершившееся достойным сожаления фактом.
   – К чертям эту реальность, если есть выбор.
   – Лучше прикиньте, каково будет принимать приказ об отправке Руба в гидравлический пресс. Вы выдержите это во второй раз?
   – Вы смогли бы отдать такой приказ... сир?
   – Разумеется. Вы сами нагрузили меня этими генами, – оскалился Кирилл. – Я не могу допустить существования неподконтрольной силы.
   – Хорошо. – Адмирал выпрямил спину, насколько мог. – Ответственность за последствия я беру на себя.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация