А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Врата Валгаллы" (страница 19)

   Преданность и профессионализм. Кредо Империи.
   Работы было много, хотя почта на адрес Императора проходила на пути своем множество фильтров, из коих пульт Софьи был только последним. Из кирпичиков ее обязанностей со временем – очень быстро! – образовалась прозрачная сфера, за стенками которой протекала теперь вся остальная жизнь. Даже война велась где-то там, вторгаясь вовнутрь массированными атаками докладов и отражаясь с помощью циркуляров и распоряжений, обязательных «всем, всем, всем». К концу дня в глазах у нее стояла истеричная тьма.
   Да и сам день, как оказалось, предполагался ненормированным. Пока босс и сюзерен не скажет – хватит! А сюзерен, разумеется, ориентировался на свои силы, не на ее.
   С другой стороны, не так уж много было тут несправедливости. Любое из своих затруднений Софья разрешала согласно инструкции, заменить ее могли хоть кем и в любую минуту, Кириллу же приходилось действовать творчески. И тот, и другая лавировали в стае намного более хищных рыб.
   Недостаток опыта у Софьи вполне искупался трезвостью самооценки. Недаром в формулировке имперского принципа преданность предшествовала профессионализму. Кирилл нагружал ее сверх всякой меры, забывал здороваться и прощаться, иной раз вообще в упор не видел, полагая чем-то средним между кофеваркой, автоответчиком и переключателем систем связи, и считал само собой разумеющимися ее маленькие ежедневные подвиги в борьбе с личной жизнью, которая выглядела теперь чем-то вроде зимней мухи под стеклом.
   Инструктаж руководителем Секретариата был проведен на скорую руку и включал в себя множество нюансов, от вовсе ненужных до буквально шокировавших скромную девицу из благонадежной семьи. Мало ли, инициатором каких отношений мог стать молодой Император, которого до самых недавних пор еще водил за ручку Регентский Совет. Выяснилось, что Кирилл и сам был достаточно хорошо вымуштрован. Не хуже, скажем, собственной секретарши. На рабочем месте никаких отношений, кроме профессиональных.
   Хотя какие тут отношения, при стольких-то взглядах. Заинтересованных, а чаще выразительно-понимающих – дескать, ну-ну! – и ему, возможно, еще более неприятных.
   Кирилл бы, вероятно, даже удивился, обнаружив за самым совершенным в Империи столом-органайзером с встроенными системами коммуникаций молодую женщину, угадывающую его настроение по походке и модуляциям голоса. Что она думает, будто у него слишком тонкая шея в воротничке мундира, и что, по правде говоря, выглядит он не мужчиной на середине третьего десятка, а юнцом с непосильной ношей, отказывающим себе в элементарных вещах, которые украшают жизнь, придавая ей запах, цвет и вкус. Кружка пива в жару, прогулка по магазинам с веселой и бессмысленной тратой денег, танцзал, и не элитный, куда выводят племенных невест, а обычный, городской, без претензий, где сама она отрывалась пару раз с пьянящим чувством вседозволенности. К тому же, подобно большинству женщин планеты, осмотревшись и пообтершись на новом рабочем месте, она испытывала жгучий интерес: каково это – быть выращенным не в семье, а Регентским Советом в качестве относительно всемогущего символа.
   Только преданность и профессионализм. Символ имперской веры. Собственно Империя и вываливалась сейчас в приемную через распахнутые двери конференц-зала. Убеленные сединами генералы, многие – с предательским брюшком, руководители административных округов, магнаты производства и коммуникаций, сами по себе решающего голоса лишенные, но присутствовавшие как докладчики по вопросам промышленных мощностей и объемов продукции, а также сроков перевода оного производства на военные рельсы. Общим числом не меньше сотни. Даже кондиционеры не справлялись – воздух из конференц-зала пахнул спертый. Или испортилась система? Секретарша черкнула себе памятку: вызвать техника, и поспешила опустить голову, отгораживаясь монитором от главных действующих лиц Империи. В таком количестве – у нее безотказно срабатывал защитный рефлекс.
   – Милорд Эстергази, подождите!
   Военный министр остановился посреди потока выходящих, поневоле разделившегося на два рукава, и обернулся, ожидая, пока к нему пробьется Кирилл. Софья, притаившись за монитором, ощутила болезненный укол ревности: военный министр проходил к Кириллу лишь назвавшись и в очереди не сиживал. Это было личное, это началось до нее, и не ее ума это было дело. Однако обижало.
   – На пару слов... можно?
   Эстергази кивнул. Выглядел он, как успела заметить Софья, скверно. Не в лучшей своей форме: обычно подтянутый, щеголеватый, весь острый и холодный, как церемониальный клинок. Что говорить, из тех, кого женский взгляд провожает, даже будь им под пятьдесят. Небрежность в прическе. Тяжесть на плечах. Неуверенность в движениях: повернувшись Кириллу навстречу, министр на кого-то наткнулся, слепо извинившись в ответ недовольному ворчуну.
   Семейная трагедия. Софья даже почти вспомнила ту депешу в океане прочих и собственное мелочное злорадство, обращенное на высокомерного хлыща: дескать, вот и тебе... Да, в тот день Кирилл посмотрел на нее совершенно чужими глазами и велел идти домой, потому что сегодня – все. Хотя дел было по горло всегда, кому знать, как не ей...
   Доверительно положив руку на обшлаг, Император увлек Харальда Эстергази обратно, в зев конференц-зала, где большой свет уже погасили и только чуть мерцали мониторы. Аккуратно притворил за собой дверь. Софья осталась по сю сторону, уныло глядя на сообщение поперек своего экрана: «Протокол сформирован».
   – Для меня это тоже потеря, – сказал Кирилл, когда оба сели.
   Харальд молча кивнул, глядя в полированную поверхность длинного стола.
   – Как леди Адретт?
   Министр поднял глаза и растянул губы в улыбку:
   – Поверите ли, сир... Не знаю.
   Кирилл зябко передернул плечами, покрытыми мундиром без знаков различия.
   – Появились какие-то люди, – нехотя признался Харальд, – которые, видимо, могут лучше меня понять ее... потерю. И поддержать ее. Я причислен... к виновникам.
   – Руб всегда был тем, о чем другие могли только мечтать. Никто, кроме него, не...
   – Умоляю вас, сир. Эстергази слышать не могут сейчас о героизме.
   – Я тоже, – Кирилл нахмурил белесые брови. – Грешным делом, пусть бы тот АВ болтался. Изыскали бы другой способ, без самоубийственного вдохновения.
   – Ваше Величество, – произнес Харальд, поднимая глаза, совершенно черные на лице, словно присыпанном мукой. – Я прошу об отставке.
   – Что?!
   – Я хороший пилот, хотя кое-какие навыки придется восстановить. На «Фреки» я мог бы принести пользу. Нижайше прошу освободить меня от занимаемой должности. Я должен стрелять.
   – Нет, вы не можете! – Кир вскочил на ноги и забегал беспорядочными кругами.
   – Я должен перед памятью сына.
   – Пока мне не исполнилось пять, у вас было два сына, Харальд. Один раз вы меня уже отдали... им. Знали бы вы, чего мне стоило избавиться от мысли, будто вы оставили себе того, который получше! Гены императора Улле – пропади они пропадом – для ребенка вещь абстрактная. Хотите сделать это еще раз?
   – Мужчины исполняют свой долг, сир. Я – мужчина. И вы тоже.
   – А Руб так и вовсе был олицетворением достоинств в их превосходных степенях. Я знаю, и я – согласен. Вы нужны мне больше. Вы не можете бросить меня одного среди всех этих идиотов по праву рождения. Со взором горящим они убеждают меня, будто планета с радостью умрет за меня, и приводят в пример вашего сына! Население Зиглинды состоит не только из военных пилотов, а я воюю не за свое императорское достоинство. Среди этой толпы вгрызающихся в пирог лишь вашим суждениям я могу безоговорочно доверять. Я собираюсь просить военной помощи у Новой Надежды. Никто не знает, во что это выльется. Вы полетите со мной. Пожалуйста. Не оставляйте меня наедине с этим страхом. Каждый воюет как может. Я тоже, – он помедлил, – военный пилот.
* * *
   Стоя посреди безлюдной площадки перед Главным Управлением Компании, Натали ошеломленно перечитывала только что врученное уведомление – стандартный кусок желтого штампованного пластика.
   «В связи с сокращением объемов пассажирских переволок... уменьшением общего количества рейсов на линиях... Компания пользуется нравом расторгнуть трудовое соглашение... Империя позаботится о вас... будете трудоустроены согласно нуждам военного времени». Горстка мелочи на кредитной карточке. Все.
   Давно к тому шло, вовсю пахло жареным, и те, кто побойчей, уже воспользовались связями, укрепив почву под ногами и подготовив плацдарм к отступлению. Натали, пребывавшая последние недели попеременно то в эйфории, то в ступоре, то в сладких грезах, в делах житейских показала себя сущей дурой. Впрочем, если подумать, обратиться за помощью ей было особенно не к кому. Разве что к Никс... К Никс, скорее всего, уже очередь выстроилась.
   Ну и куда ее теперь трудоустроят?
   Барышни с образованием из хороших семей могли рассчитывать на работу в цехах электроники. Сфера обслуживания и производства предметов потребления также стремительно сокращалась: Империя, вставшая под ружье, решительно ограничила аппетиты подданных. Закрылись увеселительные заведения, зато раскочегарились топки резервных мощностей. Правительство отрабатывало сценарий «Вторжение».
   Вот в это горнило тебя и кинут, подруга. Империя не может позволить себе разбрасываться кадрами. Каждый винтик пристроен к делу. Даже князю не стыдно послужить заклепкой в «железном щите».
   Невольно она подняла глаза к небу, затянутому плотными тучами. Тусклый свет красного карлика, сочась сквозь облачность, превращал небо в зловещий театральный задник. Ветер, завихряясь, хлестал пылью со всех сторон, а сама она, казалось, стояла в самом центре бури. Сигнал тревоги – сирена с одной из башен – как будто накликан был дурными мыслями. И тут же над корпусом администрации пронеслись поднятые по тревоге АКИ-перехватчики. Неподходящее время предаваться раздумьям о судьбе. Интуитивно наклонив голову, чтобы спрятаться скорее от пронзительного звука реактивных двигателей, чем от огня, готового хлынуть с небес – от огня едва ли помогло бы, да и от звука тоже спасало не слишком – Натали опрометью ринулась в ближайшее убежище.
   Ей досталось место на скамье у входа. К счастью, это был бункер Компании, большинство укрывшихся здесь носили форменные рубашки и платья серо-голубого цвета и имели адекватное представление о дисциплине. Но и они, хаотически перемещаясь между Натали, прижавшейся спиной к холодной стене, и скудными источниками света, преображали сцену в полотно постмодерниста, ужаснувшегося самому себе. Неопределенность, бездеятельность и страх, цепкий шепоток слуха, передаваемого из уст в уста. Гул и вибрация систем очистки воздуха. Кремальера герметичной двери, служащая сосредоточием всех взглядов. Чувство дикого одиночества в охваченной ужасом толпе. Картина ада, выполненная приверженцем кубистической манеры, в противоположность светлой, деятельной, громкоголосой Валгалле. Где-то так, в рамках господствующей если не религии то общепринятой культурной схемы.
   Впредь ей придется пользоваться городскими бункерами. Там будут дети, а значит – истерика. Сегодняшний, коснувшийся сознания шепоток был насчет того, что муниципальные службы в спешном порядке готовят подземные площади под расселение: на случай массированных бомбардировок. Резервисты-мужчины наземных родов войск были мобилизованы, прочие находились в готовности номер один, здоровым молодым женщинам также рекомендовано было освежить в памяти военные специальности на случай отражения десантов. «Не исключено», – так звучала правительственная формулировка. Занятых в военном производстве это, впрочем, не касалось. Другое дело – на военное производство могли встать пенсионеры, инвалиды и матери семейств.
   Неужели он не защитит меня?
   Этот налет продолжался особенно долго. Заключенным в бункерной утробе даже раздали обед – дешевые армейские консервы с саморазогревом. Давясь, Натали съела весь брикет со вкусом говядины. Припасенный на потом, он станет совершенно негоден к употреблению. К «Сэхримниру» следовало привыкнуть – если пайки войдут в систему. Нигде не существовало статистики, согласно которой сбалансированный, медицински одобренный и официально утвержденный корм для «армейского скота» наносил пищеварению сколько-нибудь существенный вред. Утешайся этим.
   К счастью, торопиться, мучительно ерзая на скамье, было некуда. Дома никто не ждал, а исполнять обязанности... что ж, ее только что уволили. Пытаясь успокоиться посреди накатывавших со всех сторон волн безмолвного безумия, Натали прикрыла глаза, активируя свой собственный маленький секретный арсенал.
   Три дня – слишком мало по сравнению с общим их количеством, составляющим жизнь. Три дня – статистически, можно сказать, их и вовсе не было. Иногда, когда боль делалась невыносимой, Натали так себе и говорила. И с течением времени все слаще становилась эта боль.
   Фрагменты. Выразительный росчерк брови, как от решительно настроенного пера, веселый блеск глаз, божественно золотистый природный тон кожи и плечи, верно, самые красивые в мире. Рука... последнее, что впечаталось в память одновременно с хлопком дверцы лимузина. Отчеркнутая свежей манжетой, такая твердая в управлении всем, что летает, и такая нежная, ласковая, умелая.
   В одну из ночей в Тавире – тех ночей, что по уму забыть бы как можно скорее – жажда безумств овладела ими, и давясь со смеху, как проказливые дети, в кромешной тьме они загрузились во флайер... пять минут головокружительного лета не пойми куда, нырок под низко нависшие ветви, на долю секунды мелькнувшие перед лобовым стеклом. И тишина.
   Черное небо и озеро, вода, тяжелая и гладкая, как ртуть, с отражениями сияющих лун. Мотор заглушен, ни шороха, ни вибрации, ни огонька на приборной доске. Фантасмагорическая картина перед глазами, и мистическое, пугающее ощущение в душе. Полное, чрезмерное уединение, когда не видишь даже соседа в кресле рядом. Только голос с бархатистой нотой, поднявшейся с самой глубины, полный желания, и ощущение присутствия, когда голос умолкал. Волшебная сила, превратившая ее самое в незыблемый и неоспоримый центр мироздания, и обладатель этой силы, сотворивший их мир для двоих и слегка ошарашенный результатом...
   Тоже, в сущности, форма безумия, сказал внутренний голос. Натали раздраженно цыкнула на него: какого черта она не имеет права на форму безумия, раз больше ничего не осталось? Кремальера наконец повернулась, аромат мокрой зелени из мира мечты уступил место запаху нагретой вечерним солнцем пыльной мостовой, в убежище проник свет угасающего дня. Натали, поднявшись на онемевшие от неподвижности ноги, твердо сказала себе, что нет никакого Эстергази. И не было никогда.
   И только привычно оглянулась в ту сторону на юго-западе Рейна, откуда уже неделю тянуло жаром спекшейся в стекло почвы. И башни в той стороне стояли покосившиеся, оплавленные как свечи и закопченные.
   Добравшись до общежития уже в темноте, подолгу ожидая транспорта на пустынных улицах, она обнаружила карточку, прихваченную на дверь магнитом. Сообщение от Службы Занятости, несомненно продублированное на комм.
   Итак, я работаю в бухгалтерии. Учет военной продукции. На общем фоне местечко теплое и уютное. Повезло?
   И ещё одно на домашнем комме – от Никс. «Довольна? Гляди, не наделай глупостей». И почему-то отдельной строчкой: «Я сожалею».
* * *
   Олаф Эстергази воспользовался услугами наемного флайера и остался недоволен. Путь до дворца с соблюдением формальностей магистрального движения занял недопустимо много времени. Учитывая, что дороже времени ничего нет. Старая истина, почти аксиома, из тех, что прорастают в сознании примерно к его возрасту. Молодежи свойственно прожигать лучшие годы и только потом оглядываться на них с сожалением.
   Если придется. Нынче умирают молодые.
   Лучше бы он сел в пилотское кресло сам, не обращая внимания на предписания врачей и протесты старческого тела. Идеалом были бы, конечно, сын или внук. Но сын принадлежал Империи, кажется, найдя в том свое собственное спасение, и уж конечно не стал бы тратить драгоценное время, потакая капризам старика, а внук... Адмирал в сердцах ударил тростью в стеклоплит мостовой, и тут же судорога пронзила правую икру, будто злая старуха стукнула сзади клюкой. Так и упасть недолго – на потеху. Сердито звякнули на груди ордена. Полный парадный набор.
   Юная дева в приемной глянула хмуро, по и в иные дни имя Эстергази служило тут пропуском вне очереди. Чиновникам с их делами и жалобами, даже самым высшим, пришлось закусить раздражение и уступить место ветерану, навстречу которому, выпроводив очередного посетителя, Кирилл вышел сам.
   Серебристо-серые панели, поляризованное притемненное окно и анатомические кресла в личном кабинете Императора, примыкающем к торжественному конференц-залу на сто человек, были именно тем, что нужно пожилому человеку после утомительного путешествия по магистралям Рейна. По крайней мере мальчик вырос предупредительным. Несомненная заслуга Адретт. Витаминный напиток, заказанный секретарше, и два бокала легкого красного в обход нее, через пульт городской доставки, замаскированный под сейф. Одному запрещал протокол, другому – медицина. Ничего, прорвемся.
   Вид этого пульта напомнил адмиралу историю, поведанную ухмыляющимся внуком, предусмотрительно обождавшим, покуда матушка покинет компанию. После сдачи последнего экзамена Императора сотоварищи пробило на безобразия. Прости господи, какие безобразия могли прийти в голову пареньку, выросшему под камерами круглосуточного наблюдения! В отвязный кабак они завалиться не могли из-за боязни угодить под случайный объектив – снимки пьяного императора в стрип-баре отнюдь не поспособствовали бы престижу власти – а оторваться хотелось. Не все же пиво дуть в личных покоях, и Кириллу пришла в голову чумовая мысль заказать прямо сюда, в центр управления Империей – в этом была вся соль – знаменитую генетически оптимизированную экзотическую танцовщицу Никиту Бонус дель Торо с ее номером на столе.
   – Эту? – с веселым изумлением воскликнул Харальд.
   – Эту? – эхом возмутился дед.
   Чикита, однако, была избалована контрактами и публикой, более управляемой, нежели гурт двадцатилетних, изрядно поддатых юнцов, пусть даже выпуск весь целиком состоял из первых имен Империи. Тем более, кстати – этим позволено все. Договариваться с ней выпало Рубену, и дед полагал, что без знаменитой улыбки не обошлось.
   В семнадцать лет Руб высокомерно отказался сняться в рекламе зубной пасты, предоставив это тем, кому не хватало на карманные расходы. Б двадцать один та же участь постигла эротический сайт, представитель которого был специально предупрежден насчет попытки монтажа. Никто не рискнул бы связываться с разъяренными Эстергази. Адретт, каким-то образом узнав о предложении, была скандализирована, а для мальчишки все хиханьки. Нынешнее поколение куда развязнее. Разве вообразишь на их месте себя и Императора Улле?
   Сколько в нем было жизни.
   Так или иначе Чикита дала согласие, но стол, откуда осуществлялось управление Империей, так и остался неосквернен. К немалому шоку СБ, сканеры на входе показали человеческий скелет, скорчившийся внутри упаковки из-под ксерокса, и Чикита во всех ее цветах и перьях была извлечена посередь вестибюля под прицелом бластеров охраны. Виновники конфуза могли наблюдать всю процедуру с помощью камеры слежения из императорского кабинета. Кир, вероятно, был немного разочарован, однако прочие ржали как целый табун и в целом остались удовлетворены. Космические пилоты в общем привыкли постоянные помыслы и разговоры о сексе разрешать здоровым хохотом. Как правило – общим. С огромным трудом удалось уберечь происшествие от попадания в СМИ.
   – Ну и, – осторожно поинтересовалась родня, – как она... вблизи?
   – Вблизи, – сын и внук промокнул губы салфеткой, – пылает и плавится, как и обещали.
   Весело поглядел на физиономии отца и дела.
   – Ширпотреб. Но Киру надо попробовать что-то в этом роде. Вправить... предпочтения.
   – Милорд? – вопросительный императорский голос вернул адмирала в здесь и сейчас.
   – У меня просьба, сир, – Олаф Эстергази помедлил, потому что Император не должен был ему отказать. Ни в коем случае. – Возможно, вы сочтете ее экстравагантной. Я прошу аудиенции у вашего деда.
   Белобрысые императорские брови взлетели вверх. Потом чуть опустились, хотя напряжение на лице сохранилось.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация