А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Алмазный Меч, Деревянный Меч. Том 2" (страница 34)

   А от недальнего леса, через давно сжатые поля, шла редкая цепь одетых в серое и тёмно-коричневое воинов. С луками в руках и заброшенными за спину круглыми щитами, с длинными и тонкими мечами у поясов. Воины-Дану – словно вновь вернулось время битвы на Берегу Черепов.
   Глаза Императора сузились. Шли древние, исконные враги его расы, шли «оружно и в силах тяжких» – в наше время и полуторасотенный отряд Дану – немало.
   С длинных луков сорвались первые стрелы. Дану стреляли, высоко задирая в небо оголовки; оперённые древки описывали в воздухе громадные дуги, опускаясь среди деревенских крыш; раздались первые крики раненых.
   Императору оставалось только лишь бессильно сжать кулаки, видя, как Дану истребляют его подданных.
* * *
   – Агата! Агата, да смотри же, что они, гады, делают! – завопил Кицум, что было силы дергая девушку за плечо. – Стариков бьют, детишек, дома поджигают!.. Людей в огонь кидают!.. Да очнись же ты, очнись!..
   Агата с трудом открыла глаза. Перед ней ещё стояло странное видение – высокий черноволосый человек в броне с вычеканенным василиском. Он был хумансом, следовательно – врагом; и всё-таки в нём было и что-то иное, быть может, во взгляде, в самой глубине глаз, некая странная боль и ещё, наверное, вина; помыслы молодого воина, такого гордого и властного, тянулись к ней, Сеамни Оэктаканн, не просто к девушке-Дану, а именно к ней самой; переброшенный волшебством через время и пространство взгляд воина проникал очень, очень глубоко – и отчего-то потеплел старый шрам на шее Агаты.
   Деревянный Меч был в гневе. Сеамни чувствовала его ярость, его беззвучный приказ: «Не смотри! Не поддавайся! Это враг, это хуманс, его приговор – смерть, как можно более мучительная, смерть ему, его близким, всей его расе, смерть всему этому миру, выпестовавшему эту двуногую отраву, оскорбляющую своим существованием Великую Мать…»
   «Какую Великую Мать?» – невольно удивилась Сеамни-Агата.
   Гнев Деревянного Меча отступал вглубь, прятался под непроницаемыми завесами магии. Только теперь слуха девушки-Дану достигли истошные вопли избиваемых, в ноздри лез зловонный дым пожаров.
   И совсем-совсем рядом раздавался неповторимый, давным-давно не звучавший в землях Мельинской Империи боевой клич народа Дану.
   Агату как на крыльях вынесло из убогого фургона. Горло перехватило от восторга. Всё оказалось правдой, все её предчувствия исполнились: войско её народа идет по земле хумансов, предавая огню их поганые лачуги. Земля должна очиститься, прежде чем здесь вновь поднимутся новые леса…
   На Кицума она даже не посмотрела. Что ей какой-то жалкий, старый клоун!
   – Сеамни! – раздалось сзади. Кицум растерянно смотрел ей вслед; он видел, как из тряпичного кокона, словно дивная бабочка, выпорхнул легкий золотисто – коричневый меч, на первый взгляд сработанный весь из блестящего, отполированного дерева, включая и эфес, и гарду, и лезвие.
   Дану не повернула головы. Она бежала навстречу показавшимся в конце деревенской улицы сородичам.
   Взгляд Кицума потяжелел.
   – Нодлик! Эвелин! – крикнул он, указывая на Дану.
   Как ни странно, на сей раз они не ссорились.
   – Да, конечно, Кицум, – спокойно сказала женщина. Из складок одежды появилось странное оружие – короткий серп на рукояти примерно в локоть длиной, к которой крепилась цепь с увесистым грузом на конце.
   Нодлик просто выхватил два коротких парных меча. Где жонглёр прятал их доселе – знала, наверное, кроме него, одна только Эвелин.
   – Таньша! Что стоишь столбом? – прикрикнул на женщину Кицум. – Не видишь, что ли?
   Братцы-акробатцы куда-то уже успели испариться, равно как и Еремей – заклинатель змей.
   – Идёмте, – сказал клоун.
   Наверное, со стороны это было очень странное зрелище – четверо в обносках, в которых с трудом угадывались цирковые костюмы, идущие против целой сотни Дану.
   – Патриарх приказал нам выжить, – хрипло заметил Нодлик.
   – По-моему, лучше смотать удочки, – тотчас согласилась с ним Эвелин. Первый порыв проходил, уступая место благоразумию.
   Кицум коротко взглянул на них – да так, что жонглёры тотчас прикусили языки.
   – Ага, пусть ты умрёшь сегодня, а я завтра? Не выйдет, – спокойно, без малейшей рисовки заметил клоун. Однако было в его словах нечто, заставлявшее поверить – есть много вещей похуже смерти.
   А Таньша и вовсе ничего не говорила – молча шагала себе, перевязь с набором метательных ножей на груди, запасные клинки – слева и справа на поясе, у бедра – длинная рапира доброй работы. Таньша молчала, она и раньше-то не охотница была поговорить и даже сейчас, перед лицом верной гибели, не размыкала губ.
   – А Тукк с Токком?.. – вновь встрял Нодлик. – Нам умирать, а им?..
   – Они не из Лиги, – ответил Кицум. – Не беспокойся и не завидуй. Их зарежут как баранов, а до этого ещё оскопят по обычаю Дану. Предпочитаю умереть от честной стрелы!
   Что-то свистнуло, коротко звякнуло в воздухе. Две половинки перерубленной стрелы Дану упали под ноги Эвелин. Женщина опустила свой серп.
   – Только не так, чтобы сразу, – заметила она.
   – Неплохо, Эвелин, – скривился Нодлик. – Только это нам всё равно не поможет.
   – Погоди лезть в яму раньше времени, – заметил Кицум. – Кто знает, постараемся прорваться. В деревне не уцелеет никто, это я тебе обещаю.
   Агата с чудесным мечом давно скрылась впереди. Из-за крайних домов внезапно донесся яростный взрыв криков, которые иначе как экстатическими и назвать было нельзя.
   – Наша данка до тех добежала, – заметила Эвелин. – Жаль, что мы не убили её сразу, Кицум…
   – Получается, что да, – грустно согласился клоун. – Я должен был догадаться… Это ведь она притащила сюда этих Дану.
   – Но как?! – возопил Нодлик, словно ничего более важного на свете сейчас для него не существовало.
   – Думаю, магия её добычи, которую они с Онфимом вытащили из Друнга… – заметил Кицум. – Так, всё, хватит! За работу!..
   Впереди разбегались последние защитники баррикады, преграждавшей вход в деревню. Дану с непонятной (а может, как раз наоборот, очень понятной!) яростью искали не победы, а именно боя, схватываясь с врагами даже на не слишком выгодных позициях, как будто это был их последний бой. Они не стали тратить время на обход. Они атаковали в лоб. Под прикрытием лучников, выпускавших издали свои стрелы, несколько десятков меченосцев развернулись в цепь и полезли на баррикаду. Защитники её продержались недолго.
   – Быстрее! – рявкнул Кицум.
   Они успели вовремя.
   Над краем перевёрнутой набок телеги появилось лицо воина-Дану в высоком блестящем шлеме. Миндалевидные глаза полны ярости. Взлетел уже обагрённый хумансовой кровью длинный и тонкий меч.
   Таньша резко взмахнула рукой, и Дану опрокинулся. Из глазницы торчал метательный нож циркачки.
   Второго Дану сразила Эвелин, метнув своё хитроумное оружие так, что загнутый конец серпа вошёл прямо в узкую щель между верхом кольчуги и краем шлема. Рванула цепь, высвобождая клинок, – рукоять словно сама вспрыгнула ей обратно в ладонь.
   – Ловко, – одобрил Кицум. – Моя теперь очередь, что ли?
   В руках старого клоуна не было никакого оружия. Кроме лишь старой верёвки.
   – У монашка одного позаимствовал, – криво усмехнулся Кицум.
   За баррикадой нарастал рёв атакующих. С непонятным упорством Дану вновь пошли вперёд именно здесь вместо того, чтобы спокойно обойти защитников и расстрелять их из луков со спины. Вместо этого они старались достать их, посылая стрелы навесом через баррикаду.
   Словно забавляясь, Эвелин играючи разрубила три или четыре прямо в воздухе. Нодлик пару просто поймал, после чего с отвращением переломил через колено.
   Кицум одним прыжком вскочил на какую-то бочку, широко размахнулся своей нелепой пеньковой верёвкой. Очередной воин Дану поднял меч для защиты, но верёвка неведомым образом захватила петлёй клинок вместе с гардой. Кицум рванул верёвку на себя – она разрезала и железо, и плоть с куда большей лёгкостью, чем нить маслоторговца режет массивный желтоватый шмат.
   Дану с истошным воем упал вниз.
   А верёвка замелькала, хлеща в разные стороны; гнилые пеньковые волокна разлетались влево-вправо; только у самых концов обмотка оказалась добротной. Сверкнула тонкая, едва ли толще человеческого волоса, нить; каждый взмах странного Кицумова оружия оставлял за собой в воздухе целые шлейфы крови; нить резала клинки, доспехи, шлемы, кости, плоть. Дану откатились, оставив под баррикадой шестерых убитых.
   Нодлик поднял упавшую рядом с ним отсечённую часть меча – срез был ровным и гладким.
   – Она у тебя диамантовая, что ли, нить эта, а, Кицум?
   Эвелин метнула вслед пятящимся Дану пару звёздочек – один упал.
   – Неплохая работа, – самодовольно сказал Кицум. – Однако, если я всё правильно понял, сейчас должна появиться наша данка… А вы пригнитесь, пригнитесь! Все до единой стрелы даже ты, Эвелин, не отобьёшь.
* * *
   Ничего этого Сеамни Оэктаканн не видела. Во весь опор промчавшись по обречённой деревне, она вылетела за околицу, натолкнувшись прямо на Седрика и окружавших его старших воинов. Immelsthorunn горел в руках Сеамни нестерпимым огнём; казалось, деревянное лезвие пылает изнутри.
   Седрик, немолодой уже воин в богатых доспехах (наверное, последнее достояние народа Дану – эти доспехи, неведомо как уцелевшие во всех отступлениях и исходах), просто и молча упал на колени. Прямо в грязь последних дней предзимья.
   – Immelsthorunn, – прохрипел Седрик. Глаза его сделались совершенно безумными. – Koi d!hett Immelsthorunn! Immelsthorunn, Dhaanu!
   Следом за предводителем на колени попадали и остальные воины.
   Привычная речь Дану звучала для Агаты словно музыка. Хотя… нет, больше она не будет Агатой! Навсегда покончено с проклятымхумансовым прозвищем! Она – Seamni Oeactaccann, равная среди равных, провидица, вернувшая своему народу Деревянный Меч!
   – Нет времени для преклонения! – выкрикнула она, взмахивая Мечом. Слова, которые она произносила, были самыми простыми, любой на её месте сказал бы, наверное, то же самое – но на Дану это подействовало словно откровение. Седрик и остальные тотчас вскочили с колен.
   – По слову Меча… – прохрипел Седрик. – Веди нас, Видящая!
   Агату-Сеамни захлёстывала волна сладкого бешенства. Отмщение. Наконец-то. За всё, за всё, за всё, за всё-о-о!..
   Последние слова она уже выкрикивала. Цепочка Дану вновь покатилась к деревне; ворваться внутрь можно было со всех сторон, но там, где из поселения выбегала дорога, презренные хумансы соорудили какую-то мусорную кучу, с которой и пытались дать отпор наконец-то перешедшим в наступление воинам старшей расы. Меч содрогнулся от несдержимого гнева. Как? Жалкое охвостье дерзает противостоять ЕМУ, сотворённому на погибель всем врагам Дану?
   Агата чувствовала этот гнев. И ничего уже не могла поделать – она сама становилась мечом, их разумы сливались воедино; бешеная пляска вырвавшихся из глубин памяти жестоких видений затмевала рассудок, не оставляя ничего, кроме ненависти к старому недругу.
   И Дану атаковали баррикаду в лоб. Впереди – мечники и копейщики, позади – лучники. Густо полетели стрелы, Дану торопились опустошить колчаны, пока свои не полезут на баррикаду и луки поневоле придётся опустить.
   Никогда ещё Агата не ощущала такого упоения силой и местью. Она стала мечом и стрелой, она стала каждым воином-Дану, что убивали сейчас ненавистных хумансов, она не нуждалась в глазах, чтобы видеть всё, творящееся на поле; этим новым своим зрением она различила за баррикадой Кицума, Нодлика, Эвелин и Таньшу.
   Так. Презренные хумансы решили, что смогут противостоять Силе Дану?.. Наивные. Однако надо поторопиться. В своё время она, Сеамни Оэктаканн, дала слово посчитаться с Эвелин, и она посчитается.
   Агата перехватила поудобнее эфес Деревянного Меча и легко побежала к баррикаде.
* * *
   – Красиво идут, – спокойно сказал Кицум. Старый клоун вытер пот со лба – он взмок, несмотря на холодный день. Из низких туч летели редкие снежинки.
   За спинами оборонявшей баррикаду четвёрки из деревни опрометью бежали прочь её обитатели. Встать рядом с защитниками не дерзнул ни один.
   – Вот и подумай, Кицум, стоит ли умирать ради этого быдла? – коротко и хрипло рассмеялась Эвелин.
   – Вспомни как следует всё, чему тебя учили в ветви, девочка, и тогда я ещё детей твоих в храме Спасителя имяполагать приду, – усмехнулся старик.
   – Детей… – Эвелин внезапно дёрнула щекой и запустила руку куда-то за пазуху. – Кицум… Таньша… кто выживет… если выживет… не оставьте наших с Нодликом.
   – Так у вас есть?.. – поразился клоун.
   – Есть, – болезненно скривился жонглёр, ловя и демонстративно переламывая о колено очередную стрелу. – Иль мы не люди? Мальчик и девочка…
   – Кицум, возьми мой… – Эвелин торопливо протянула старику маленький бронзовый медальон. Дешёвая грубая работа – верно, чтобы не позарились мародёры. – Нодлик! Таньше дай…
   Молчаливая Смерть-дева, не произнося ни слова, взяла бронзу и, всё так же не произнося ни слова, кивнула.
   – Ничего, ничего, рано себя хоронишь, – ворчливо сказал Кицум. – Ты пока ещё в платье, не в саване…
   Подошедшие почти вплотную к баррикаде Дану дружно взвыли и бросились в атаку. Их лучники перестали метать стрелы. Наступал черёд меча.
   В левой руке Таньша, словно веер, держала между пальцев четыре ножа. Пятый – в уже поднятой для броска правой руке. Сама рука не двигается, одно короткое движение кисти – клинок летит сверкающей рыбкой, вонзаясь прямо в глаз Дану. Левая рука подбрасывает в воздух второй нож, правая его ловит – и второй, столь же молниеносный бросок. Падает второй Дану. Теперь за дело берется Эвелин, её звёздочки летят одна за другой, но по большей части отскакивают от шлемов и нагрудников Дану.
   – Хватит! – орет Кицум, хватая Смерть-деву за руку. – Побереги ножи для данки! Мы их сдержим!
   Кажется невозможным, что двое бойцов остановят накатывающийся вал атакующих. Однако коротко свистят мечи Нодлика, петля Кицума вспарывает воздух – два тела падают. Третьему удается перепрыгнуть через преграду, но тут его встречает серп Эвелин.
   Четвёртый, пятый, шестой…
   – Вон она! Вон данка! – кричит Кицум в тот миг, когда его нить начисто сносит едва поднявшуюся над баррикадой голову.
   Следом за рядами Дану бежит Агата. В руке – нелепый деревянный меч, пусть даже и красиво сделанный; увы, но Кицум слишком хорошо знает, что такое Иммельсторн и что это отнюдь не игрушка.
   Дану напирают. И Кицум, и Нодлик дерутся уже в полуокружении.
   – Уложи данку! – вновь вопит старый клоун.
   Он ловко уворачивается от серебристого клинка, сверкает летящая к шее обречённого диамантовая нить, но… Кицум внезапно поскальзывается и падает. На ровном месте. Оружие выпадает из его руки – полудюжина мечей тотчас пригвождает его к земле.
   Нодлик растерянно смотрит на собственные руки – внезапно утратив всю ловкость, они кое-как отмахиваются отлично сбалансированными, созданными для веерной защиты клинками точно парой деревяшек. Неловко отбивает удар… и тотчас пропускает выпад. Остриё клинка Дану высовывается у него из спины.
   Эвелин, только что лихо зарубившая одного, наполовину задушившая, наполовину разорвавшая цепью горло другому и вогнавшая звёздочку в раззявленный рот третьему, внезапно ударяет грузиком на конце цепи по темени саму себя. Взор мутнеет, женщина роняет оружие…
   Дану рубят её на части с особым остервенением.
   Таньша, прижатая к стене дома, один за другим мечет ножи, затем выхватывает рапиру… и неумело подставленная шпага тотчас ломается под молодецким взмахом меча. Следующий выпад перерубает женщине шею.
   …Сеамни Оэктаканн с Деревянным Мечом в руке перебирается через баррикаду.
* * *
   Зеркало в башне Кутула померкло. Видение оборвалось.
   Деревянный Меч. Тот самый, за которым Красный Арк охотился и уже самонадеянно почитал у себя в руках. А он, оказывается, по-прежнему у Дану, и девочка со шрамом на шее ведёт в бой последнюю, наверное, сотню воинов своего народа…
   И ведь каким-то образом добрались они до имперских земель, добрались незамеченными – и куда только смотрела пограничная стража? И где бароны с их дружинами – к Императору они могли не пойти, но уж перебить богомерзких, Спасителем отвергнутых Дану, убивающих их сервов и жгущих деревни на их исконных баронских землях…
   «Перебить их?.. И эту девочку тоже?
   Нет, я не хочу. Не хочу, нет! Я… я должен сделатьэто сам. Но сперва – я должен посмотреть ей в глаза, ей, что была живой мишенью, моим деревянным истуканом, на котором оттачиваются удары!.. Она не должна умереть!..»
   Император сжал кулаки. Ладони стали мокрыми от пота.
   «Не бойся этого и не обманывай себя. – Императору показалось, что с ним заговорило само зеркало. – Никаким баронам не под силу справиться с Деревянным Мечом. Он – сам по себе Сила. Тем более в руках той, что была к этому предназначена. Да и кто знает, сумеет ли справиться с этой магией твоя белая перчатка? Магию Дану – по крайней мере ту, что встречалась доселе, – одолеть удалось, но кто поручится, что она справится и со знаменитым Иммельсторном?»
   А что вообще, по легенде, может одолеть Деревянный Меч?
   «Когда в бою сойдутся Два Брата-близнеца…» – всплыли в памяти слова. Драгнир, Алмазный Меч – Арк тоже почитал его своей добычей. И где он сейчас, этот Меч? Сказки говорили, что он спрятан глубже самых древних гномьих пещер, но кто же верит в сказки, тем более во время всемогущества Радуги? Кому могло прийти в голову, что Алмазный Меч – по преданию, громадный кристалл, выращенный гномами из одного-единственного зародыша и впитавший в себя всю древнюю силу гор, – сможет в один прекрасный день вырваться на поверхность? Да и где искать этот самый Драгнир? Нет ни времени, ни сил, чтобы обшаривать бесконечные лабиринты под Хребтом Скелетов и в иных местах, где в древности обитало Подгорное Племя!
   Император последний раз взглянул в зеркало. Поверхность быстро покрывалась сетью мелких трещин. Первый осколок, дзинькнув, расплескался по каменному полу едва видимой жемчужной пылью. Зеркало не выдержало напора бушевавших за холодной стеклянной стеной сил.
   …Уже утром имперские легионы оставили башню. Всё, что могло гореть, было предано огню. Император отводил армию. Маги отдали ему одно из своих укреплений, несколько десятков аколитов младших ступеней; основные силы Радуги по-прежнему не показывались.
   Легионеры устали. Войско нуждалось в отдыхе. Ничего иного, кроме как отвести потрёпанную армию к ближайшему воинскому лагерю, никто предложить не мог. Похоже, что оставалось только одно – сковыривать орденские башни по одной, подобно тому, как хирург вскрывает многочисленные нарывы. Война затянется на годы, а казну пополнить неоткуда, потому что бароны, само собой, налоги платить перестанут, воспользовавшись наступившей смутой. А многие наверняка встанут на сторону Радуги – впрочем, этого Император как раз не боялся. Оставшиеся у него когорты справятся с любым баронским ополчением. Но задачи это всё равно не решит.
   «Радуга медлит. Радуга тянет время, отделываясь мелкими подачками. Семицветье хочет, чтобы я радовался этим малым, дорого купленным и в общем-то бесплодным победам. Пока что каждый убитый маг обходится мне больше чем в сотню легионеров. Чтобы истребить таким образом всю Радугу, не хватит никаких воинов.
   Нужно что-то совершенно неожиданное. Нужно заставить Радугу собрать все силы в один кулак… хотя все наставления по военному искусству рекомендуют бить распылившего свои силы противника только по частям, создавая численное превосходство в каждом отдельном бою. С Радугой это не пройдет. Хотя… с другой стороны… если бы башню Кутула обороняли несколько тысяч магов – что осталось бы от моего войска даже при всей мощи подаренного неведомым союзником амулета?»
   Серая Лига разгромлена. От некогда могучих тагатов, не менее могучих ветвей остались лишь воспоминания. Все, кто хотел сражаться с Радугой и имел для этого достаточно смелости или хотя бы безрассудства, остались в Мельине грудами костей и праха под обугленными развалинами. Часть Патриархов бежала. Часть – не сомневался Император – наверняка уже продалась Радуге. Хорошо дразнить могучего зверя, когда он в клетке. Семь Орденов сквозь пальцы смотрели на Серых. Теперь так уже не будет.
   Бароны крайне ненадежны. Изменят при первой опасности. Тем более что на этой войне, похоже, поживиться им будет нечем – громадная сокровищница Кутула так и осталась нетронутой. Преодолеть завесу пламени не смогла даже белая перчатка.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация