А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Алмазный Меч, Деревянный Меч. Том 2" (страница 24)

* * *
   За три дня Тави и маг Акциум одолели добрых шестьдесят миль. Не так плохо для пары пеших путников. Правда, с каждым днем, даже с каждым часом волшебник становился всё мрачнее и мрачнее. Порой он замирал, словно вслушиваясь в какие-то едва уловимые отзвуки; Тави же, как ни старалась, ничего расслышать, конечно, не смогла.
   Маг сдержал своё обещание. И начал её учить. Да такому, что Тави только и успевала закрывать отваливающуюся от изумления челюсть.
   Этот чародей, совершенно очевидно, скрутил бы в бараний рог любого волшебника Радуги с той же легкостью, с какой человек походя срывает лист с дерева. Он плёл сложнейшие заклятья, посылая к воронам все привычные Тави законы сложения чар.
   – Но как же так? – только и могла слабо вопрошать Тави. – Преобразование в системе «ветер – огонь – кристалл»… оно запрещено всеми трудами по магии, потому что кристалл антагонистичен ветру по природе своей и потому вносит в базис заклятья неустранимые возмущения, которые потом уже не погасить…
   – Кто тебе сказал такую глупость?! – негодовал в таких случаях Акциум. – Надо же, додуматься до такого! Ветер, видите ли, у неё антагонистичен кристаллу! Ты решила, что это так, ибо ветер подвижен и изменчив, в то время как кристалл, напротив, почти что вечен и неизменен, если только мы не подвергнем его огранке?
   – Да…
   – А теперь попробуй работать с кристаллом так же, как с ветром. Почувствуй пленённый в кристалле свет. Почувствуй его мятущийся дух, почувствуй его отчаяние, его стремление разорвать тесную клетку, вырваться наконец на волю! Уподобь это его стремление вечной свободе ветра! Ощути внутреннюю свободу кристалла – забудь о его правильных гранях!..
   И то же самое с ветром. О да, он хаотичен, он неупорядочен, он сам по себе, однако он подчиняется строгим законам. Вспомни, что я рассказывал тебе о причинах зарождения вихрей. Вспомни о строгих иерархиях духов воздуха. Вспомни об их взаимодействии – разве не напоминает это структуру кристалла? А когда ты научишься инвертировать формы заклятий под разные стихии и источники силы, ты получишь в своё распоряжение неисчерпаемый арсенал. Давай рассмотрим хотя бы известный всем файербол, сиречь огненный шар. – Увлекшись, Акциум говорил с подлинным азартом. Между его ладоней тотчас вспыхнула миниатюрная сфера чистого пламени. Это волшебство он себе позволял. – Мы можем работать с ним как с простой огненной стихией. Каковы главные её составляющие? Уничтожение, распад, горение, истечение запасённой силы. Но давай попробуем усложнить методы. Взгляни – разве не прекрасен танец этих крошечных саламандр, заключённых в сфере из огня? А теперь вспомни, что я говорил тебе о пленённом в кристалле свете.
   – Но, Акциум, здесь же…
   – Ну, конечно, огонь – стихия разрушения. Это излюбленное оружие Хаоса. Но помни, в любом распаде надо уметь усмотреть зарождение новой структуры. Хотя бы на считанные мгновения, пока будет действовать твое заклятье. В этом нелегко разобраться… потому что можно порой скомбинировать и впрямь несоединимое. Не заклинай мух при помощи закона пауков, гласит старое изречение.
   – Но как же отличить? – впадала в отчаяние Тави.
   – Некоторые простые пары антагонистов тебе придётся просто заучить. В дальнейшем ты сможешь делать это уже без вмешательства рассудка, машинально…
   …Разумеется, Тави не могла оставить без внимания подавленность и печаль её нового наставника.
   – Не знаю, не знаю, – он только и делал, что качал головой в ответ на её настойчивые расспросы. – Я пытаюсь отыскать козлоногого – разумеется, не применяя никакой активной магии. И до меня доносится странное эхо. Эхо истерзанной земли. Земля напугана, Тави, и напугана смертельно. Нет, нет, не спрашивай меня, чем именно. Всё равно сейчас сказать не смогу. Пока мы не добредем до Мельина и не отыщем настоящего, первичного гнезда этих бестий. Тогда станет ясно, что делать… – глаза Акциума внезапно сделались больными и тусклыми, – если, конечно, Заточивший меня не начнёт действовать. Ты не забыла, что я бежал из заключения?
   – Не забыла…
   – Не хлюпай носом. Ты уже настоящая волшебница… Как жаль, что у нас нет хотя бы года… Так вот, если со мной что-то случится – ты закончишь дело за меня.
   – К-как?.. – жалко пролепетала Тави.
   – Ты перебьёшь их всех, – без тени сомнения, вполне серьёзно сказал Акциум. – Я не хочу, чтобы этот мир обратился в ничто. Я полюбил его. А козлоногие… Сперва я решил, что это – Хаос. Но я ошибался. Это нечто иное. Совсем иное.
   – Но как же я тогда с ними справлюсь?
   – Будешь драться, – пожал плечами маг. – Мне казалось, ты неплохо умеешь это делать. Не раскисай, чародейка! Держи себя в руках! Любой враг страшен только до тех пор, пока ты о нём ничего не знаешь. Воображение – штука полезная, но не всегда.
* * *
   Слухи о мельинском побоище докатились до них на третий день пути. Промчавшись по Тракту, измученный гонец осадил коня у трактира, скатился с седла наземь. Одет он был в имперские цвета. Наспех влил в себя кружку пива, кое-как отряхнул плащ, развернул свиток – и начал читать, гордо глядя поверх голов сбежавшегося народа.
   Он читал – и на быстро растущую толпу падало мёртвое молчание. Никто не осмеливался даже пошевелиться, не то что нарушить речь герольда каким-нибудь выкриком.
   Император начал войну с магиками. Всем добрым подданным вменяется не оказывать чародеям никакой помощи, не платить десятины, не предоставлять убежища; все, кто желает, – пусть вступают в войско. На этой войне легионеру положено будет полуторное жалованье.
   Кое-кто кидал шапкой оземь и отправлялся навстречу вербовщикам. Большинство же обывателей занялись тем, чем и положено в преддверии большой войны: стали зарывать и прятать имущество. Многие, особенно имевшие родню на дальних границах Империи, не без оснований решили, что пришла пора навестить свойственников.
   Маг Акциум выслушал принесённые известия молча. Только уголок рта подрагивал. Вокруг них с Тави гудела таверна – десятки людей вопили и орали одновременно, кто – топя свой страх в подозрительно крепком пиве, кто – мучаясь томительной нерешительностью, а кто – только прикидываясь, а на самом деле слушая и запоминая имена.
   Грады и веси Империи кишели соглядатаями Радуги, в громадном большинстве теми, кто не имел ни грана магической Силы.
   – Только этого нам и не хватало, ученица, – тяжело вздохнул чародей. – Император сцепился с Радугой… и, значит, рассчитывать на их помощь в нашем деле нельзя.
   – Рассчитывать на чью помощь? – опешила девушка.
   – На помощь Радуги, разве меня поразила внезапная шепелявость, а тебя – столь же внезапная потеря слуха? – поморщился маг. – Радуга не вся состоит из свихнувшихся злодеев или прекраснодушных идиотов, что в принципе ещё опаснее. Я рассчитывал поговорить со стариком Гахланом… ещё кое с кем из его кружка. Пойми, Тави, беды этого мира должно решать силами этого же мира. Каждое мое заклятие, да что там заклятие! – каждый мой шаг может оказаться роковым для этой тверди. Такое тебе в голову не приходило?.. Очень плохо, если нет, тогда получается, что я лишь теряю с тобой время!..
   – Наставник, Радуга – мои враги, они едва не убили меня, они…
   – Я знаю это не хуже тебя, Тави. Просто иногда надо понять, что твоя месть есть не больше, чем твоя месть. Ты схватилась с Красным Арком, однако это ещё не значит, что любой маг Синего Солея или Голубого Лива точно так же ринется на тебя, едва завидев. Они все разные, там, в Радуге…
   Тави опустила голову. Всё накрепко затвержённое с самого детства, с огненного аутодафе, говорило – никакого доверия врагу. Никаких сделок с ним. В тот миг, когда ты решишь, что обставила Семицветье, на твоей шее захлестнётся петля, которую не разорвать никаким заклятьем.
   А Учитель, великий маг, которого она знает лишь несколько дней, похоже, куда больше думает о том, как бы спасти весь этот мир – обычное занятие для великих магов, на меньшее они не размениваются. И что значат в сравнении с этим чувства какой-то там Тави, если он опять занят всегдашним делом самых больших магов?
   Она, изгой, которому предстояло вернуться к Вольным и, стоя перед Кругом Капитанов, рассказать о гибели Кан-Торога, о предательстве и бегстве Сидри с драгоценной добычей, о преследовании Радуги, – она просто не могла сейчас думать о каких-то там судьбах мира. Её собственная судьба представлялась тонкой нитью с медленно смыкающимися железными половинками ножниц над нею. Едва ли Круг Капитанов будет очень доволен случившимся. Тави может долго распинаться о коварстве гнома, но ничто не сможет отменить одного простого и гибельного для неё вопроса: «Ты наша волшебница, тебя послали с Каном именно на случай непредвиденного, и нечего говорить теперь, что всё это оказалось тебе не по силам!»
   Что она станет делать тогда? Лишиться последней, пусть даже и призрачной надежды быть в один прекрасный день принятой народом Вольных как полноправный воин; внешне она не отличалась от них – поработали заклятья, но кровь, как правильно говорил Кан, невозможно заменить никакими заклятьями.
   – Что с тобой? – заметил её опущенную голову Акциум. – Не по нраву мои слова? Девочка, я видел тебя и твоих спутников, ещё когда сидел в келье. Мне ни к чему тебя обманывать; я догадываюсь, что идти тебе просто некуда. Не переживай, Радуге я тебя не отдам. И с изуверами, что десятками жгли детей при самомалейшем намёке на магические способности, я связываться не собираюсь тоже. А быть может, нам с тобой не потребуется никакой помощи вовсе, – закончил он, явно стремясь приободрить Тави.
   Однако в это очень слабо верилось.

   Глава десятая

   После того как отступила боль, унялось головокружение и в глазах перестали мелькать алые круги, Клара Хюммель вернулась к холму с дольменом. Она потратила уйму сил, чтобы отправить в Долину, Архимагу Игнациусу, как можно более подробное сообщение – вместо того чтобы двинуться туда самой. А вернувшись, Клара Хюммель нескоро ушла от дольмена. Тайна, скрытая в глубинах гробницы, заинтриговала её до чрезвычайности; она не помнила, чтобы кто-то из магов Долины прежде сталкивался с таким.
   Не приходилось сомневаться: тварь в склепе была роднёй этих самых Созидателей Пути. Так что же, выходило, они уже приходили в этот мир? И были вынуждены отступить? Почему? Отчего? И когда всё это случилось?..
   Конечно же, сухие, рационалистически мыслящие создания, отягощённые очередной великой целью (Кларе не раз приходилось убеждаться, что почти все неприятности – именно от таких, отягощённых сознанием собственного величия), не случайно оставили её одну у дольмена. Разумеется, они все рассчитали и теперь могли только посмеиваться, наблюдая за отчаянными попытками разъярённой волшебницы добиться хоть чего-то, не применяя опасно сильных заклятий.
   Курган был очень стар, много старше и самой Мельинской Империи, и городов нечеловеческих рас, когда-то в изобилии разбросанных по северному континенту. Кларе пришлось изрядно повозиться, прежде чем ей удалось точно определить дату – тварь в каменному гробу начинала беспокойно дёргаться, как только чародейка пускала в ход даже самое невинное заклинание. Пришлось порыться в памяти, вспоминая основательно забытый курс алхимии, раздел «Датировки. Методы полевых определений».
   Итак, скелеты вокруг погребальной камеры – человеческие. Совершенно точно человеческие, не эльфов, не Дану и уж тем более не гномьи. Людские. А это, в свою очередь, значит, что когда-то, задолго до звёздного часа державы Дану, здесь жили люди.
   Двенадцать тысяч лет назад пращуры нынешних хозяев Мельина и всего северного материка выкопали глубокий котлован, погребя на самом его дне кошмарное порождение истребительного Хаоса. Принесли ритуальные жертвы – наложенные чары оказались настолько прочны, что продержались тысячелетия. Потом закрыли гробницу камнями, брёвнами, насыпали сверху курган. И напоследок соорудили дольмен.
   Спрашивается, зачем? Дольмены испокон веку считались вратами Силы, путём, по которому духи умерших могли на время возвращаться в сохранённые от тления тела, выбираться на поверхность, уже облечённые плотью – если, конечно, при погребении были правильно наложены все заклятья.
   Клара забыла про сон и отдых. Она не могла позволить себе магического светильника, пришлось разложить самый обыкновенный костерок. Сколько раз ей пришлось изругать себя последними словами за то, что так мало знала об истории мира Мельинской Империи! Всё, что ей доводилось слыхать, – мол, люди пришли из-за южных морей, победили наспех собранное ополчение Дану на Берегу Черепов (в других мирах Клара могла припомнить ещё примерно две дюжины таких же названий), после чего люди, точно половодье, разлились по всем землям обширного материка. Отчего и почему они бежали сюда, на север, что послужило причиной Исхода, Клара, конечно же, не знала.
   Получалось, что теперь ей жизненно необходимо докопаться до самых корней. Прорваться сквозь двенадцать тысяч лет, понять, что же случилось здесь, почему и отчего остановилось победное шествие Созидателей Пути, какая сила сумела отбросить эти создания, на целых двенадцать тысяч лет замедлив их победную поступь?
   …Прошла вся ночь. Наступил день; обессиленная Клара сидела на холме, завернувшись в измазанный грязью плащ. Больше здесь ничего сделать было нельзя. Неподалеку, у подножия, в громадной яме она закопала все срочно вызванные при помощи магии алхимические аксессуары. Конечно, потом надо вернуться и всё уничтожить, но пока сойдёт и так. Как ни странно, люди очень редко приходили сюда, на этот курган – словно недобрый дух этих мест всё ещё продолжал жить и разгуливать по окрестностям.
   …И как это Радуга ничего не заметила? Куда смотрела гордячка Сежес? Она ведь хаживала в Долину… редко, но хаживала и казалась при этом деревенской девчонкой, впервые попавшей на королевский бал. Ах, если бы Игнациус был другим… если бы он и впрямь стал главой всех магов во всех ведомых Долине мирах! Быть может, тогда никакие козлоногие и прочие не осмелились бы тревожить покой Клариного дома.
   Но нет, Архимаг всякий раз лишь вежливо усмехался, стоило кому-то из Гильдии боевых магов завести речь о власти.
   Однако пора и возвращаться. Как бы ни хотелось Кларе продолжить поиски (а такой курган просто не может быть единственным), надо помнить, что два выторгованных у козлоногих дня уже скоро пройдут. Совет должен вынести вердикт. Мир или война. Стоять насмерть – или бежать, забыв обо всём.
   Обо всём? И о мальчишке Кэрли тоже?.. Дьяволы и преисподняя, что же будет, если этот мир достанется «путейцам»? А что, если Кэрли ранен, валяется где-то в грязной лачуге, если уже не похоронен в общей могиле, то есть раздет алчными мортусами и заброшен в грязный, наспех откопанный ров?..
   Равнодушие и забывчивость у Клары имели свойство сменяться приступами бешеной активности.
   «Времени осталось немного, но я отыщу тебя, стервец!»
   Она никак не могла понять, что Кэрли не из тех, кому «вечно двенадцать».
* * *
   Фесс понимал, что Император мешкать не станет. Но никогда не мог и помыслить, что до такой степени.
   Роскошный походный шатёр повелителя Империи был пуст. Император даже не ночевал в нем, хотя Вольные плотным кольцом окружали полог. Фесс отправился искать местечко посуше – моросивший дождь к ночи усилился, понемногу превращаясь в ливень.
   Войско готовилось к ночлегу. Легионы разбили палатки, окопали их и сейчас, судя по всему, предвкушали, несмотря на дождь, более-менее спокойную ночь.
   Вместо этого на самом краю лагеря, где особенно густо, несмотря на прохудившиеся небеса, пылали костры, – где-то там внезапно началось шевеление, тьма дрогнула, потекла вперёд, через контрвалационную линию дальше, к укреплениям предмостья. Луну закрывали тучи, и лишь, до предела напрягая глаза, Фесс разглядел двинувшиеся вперёд шеренги.
   Первое чувство оказалось горькой обидой. Император начал сражение, а он, Фесс, болтается по лагерю, не имея никаких приказов!
   – Что такое, центурион? – он ухватил пробегавшего мимо солдата за короткий мокрый плащ.
   – Атака, не вишь, чё ли? – грубо оборвал его легионер.
   Лагерь менялся точно по волшебству. Словно из ничего, из пронизанной холодными дождевыми струями тьмы возникали правильные шеренги манипул. Без привычного рёва буксинов, без зычных команд легионы пошли в атаку.
   Пронёсся порыв холодного ветра, косые плети ливня резанули лицо Фесса; воин крякнул, одёрнул плащ и, не теряя времени, побежал вперёд. Если он не нужен сейчас Императору, он пригодится легионерам.
* * *
   Это был очень хороший план. Император не сомневался, что башня Кутула не поддастся никакой осаде. Её можно было взять только внезапным натиском – натиском, который самим магам бы показался нелепым и безнадёжным.
   Император скомандовал атаку, когда её и в самом деле никто не ожидал. Ни один из баронов ничего не знал – только легаты имперских войск.
   Ничего не сказал Император и Фессу. Странный парень… и кто знает, можно ли ему до конца доверять? Кто знает, не смотрит ли его глазами – даже без его ведома – кто-то из волшебников Семицветья?..
   Император оставил в роскошном шатре все фамильные доспехи, включая меч. Перед боем он облачился в обычную броню легионера с вытесненным василиском на груди. Пусть панцирь не выкован гномами, сейчас важно как можно дольше продержать магов в неведении, где он сам. Зачем жечь идущие на приступ легионы, если можно решить всё дело одним ударом?
   Сейчас он как мальчишка радовался бушующей осенней непогоде, холодные струи ливня, просачивающиеся под плащ, казались более надёжной защитой, чем сталь. Многие боевые заклятья – он знал – требуют особого состояния четырёх стихий. Да и файерболы не слишком-то хороши, если метать их в жидкую осеннюю грязь.
   Император с немногочисленной свитой затерялся на самом переднем краю атаки, возле контрвалационной линии. Его окружала лишь стража Вольных – как всегда, бесстрастных и молчаливых – да командиры легионов с посыльными. Герои мельинской битвы – Аврамий, Сулла и прочие – повели свои когорты вперёд. Они уже имели опыт схваток с магами. Опыт, которого не было больше ни у кого.
   Стоя на самом краю земляного вала (ничего больше отрыть, конечно же, не успели; громко названная «контрвалационной», линия осады являла собой лишь кое-где намеченные рвы и валы), Император смотрел на шагающие колонны. Обычно легионеры приближались к стенам «черепахой», тесно сбив щиты; сегодня же, напротив, они наступали без всякого строя, словно толпа восставших мужиков-лапотников, – естественный шаг, если вспомнить судьбу павших у Кожевенных ворот в Мельине.
   Шеренги приближались к предмостному укреплению. Тьма всё сгущалась, на западе погасли последние отсветы заката, затянутое низкими дождевыми облаками небо было темно, словно выходное облачение Его преосвященства архиепископа, но легионы Империи умели биться и в полной темноте.
   «Сейчас маги, конечно же, в панике вскакивают с тёплых постелек, – злорадно подумал Император, не обращая внимания на срывающиеся со шлема частые дождевые капли. – В недоумении и растерянности бегут по местам, гадая, что же такое задумали их враги? Без осадных машин, без катапульт легионы идут в атаку, словно перед ними расстилается голое поле, в дальнем конце которого их ждёт лишь нестройная толпа ополченцев какого-нибудь варварского западного племени».
   Первые ряды штурмующих докатились до края рва, а укрепления оставались молчаливы и безгласны. Ни звука, ни огонька. И никаких следов активной магии.
   По уже сложившейся привычке Император погладил белую латную перчатку на левой руке. «Она не подведёт. Она выручит. Не знаю, чем потом потребуется расплачиваться за её помощь… но я готов. Жизнь одного человека – слишком ничтожная цена победы».
   В глубокий, но лишенный воды ров полетели фашины. Шестой легион постарался. Он вышел из лагерей полностью экипированным, захватив даже вязанки хвороста, которые сейчас и пошли в дело. Самые жадные до драки – или самые отважные, – не дожидаясь, пока загатится ров, метали вниз верёвки, скользя по ним с ловкостью танцующих на вантах пиратов Внутренних Морей.
   Маги по-прежнему бездействовали.
   Манипула за манипулой чётко, как на учениях, сбрасывала фашины в ров. Воины ловко менялись, не теряя даром ни секунды и ни на миг не останавливаясь. Те же, кто успел спуститься в замощённый камнями ров, уже лезли вверх по противоположной стене, ловко цепляясь стальными крюками-кошками за выступы и неровности кладки; несколько человек уже одолели ров и теперь, точно бессмертные, примеривались забросить якорьки на гребень стены.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация