А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Алмазный Меч, Деревянный Меч. Том 2" (страница 17)

   «…Но тогда бы этот мир стал мне совершенно безразличен, – зло сказал он себе. – Перестань, что сделано, то сделано, и даже Архимаг Игнациус не повернёт вспять ход времени».
   Шестой этаж. Дорогу туда преграждала внушительного вида железная дверь.
   – Ого, – без всякого удивления сказал Фарг. – Ну что, Фесс-волшебник, сам вскрывать будешь или меня пустишь?
   – Какое тут «пустишь»?! – возмутился воин Серой Лиги, доставая кристалл. – Нутром чую – так просто они бы тут ничего запирать не стали.
   – Знаешь, брали мы один монастырь, – преспокойно, точно на биваке у костра, сказал Фарг. – Пираты там засели, монахов многих в расход пустили… долго выкуривать пришлось, но не о том речь. Дошли мы потом до такой же вот двери. Ну, думаем, клад немереный. Взялись ломать. Ломали, все руки сбили. Вскрыли – а там ничего! Оказывается, отец-эконом запер. Просто так. Не выносил святой отец открытых дверей.
   – Славная история, – пробормотал Фесс, возясь с кристаллом. – Мне нравится. Только тут, по-моему, не в отце-экономе дело…
   Впереди чувствовалось Нечто. Сила, затаившаяся и ждущая, но… не хищная и не алчная, что всегда ощущается в ловушках и настороженных на двуногую дичь заклятьях.
   – Отойди-ка…
   – Ага! – Фарг подобрался. – Нашёл что-то, Фесс-чародей?
   – Да как будто…
   «Нет, не обезвредить. Это вообще не западня. Просто невесть что. Э, будь что будет!»
   – Открывай, центурион.
   – Давно бы так, Фесс-чародей…
   В руках Фарга появилась изогнутая стальная штуковина длиной примерно в локоть. Центурион пару раз ковырнул возле креплений массивных, вживлённых в камень петель, потом принялся возиться с замком.
   – Эх вы, господа магики… – послышалось его бормотание. – От кого запирались-то? Дверь славная, а вот замок никуда. У того отца-эконома, вот это я понимаю, замок был всем замкам замок – гномы делали, а тут…
   Что-то кракнуло, и дверь распахнулась.
   «Так вот что они здесь прятали, – разочарованно подумал Фесс. – Лаборатория. Ничего интересного. Все, конечно, увезли. Даже самой завалящей ступки или колбы, конечно же, не оставили».
   Его подозрения полностью оправдались. Полки, шкафы, ящики столов – всё подметено начисто.
   Фаргу с его школой грабежа хватило нескольких мгновений.
   – Эй, Фесс! Смотри-ка сюда!
   Ещё одна дверка. Не потайная, но так просто и не заметишь. И тоже запертая. И – ощутимое дыхание Силы оттуда.
   После нескольких неудачных попыток Фарг покачал головой.
   – Славно заперли. И от таких, как я, и, наверное, от таких, как ты, Фесс. Попробуй – может, в Серой Лиге лучше, чем в легионах, умеют двери открывать?
   Фесс запустил руку во внутренности куртки.
   – Ух ты! – одобрил Фарг, глядя на множество тонких изогнутых штифтов Фессовой отмычки. – Гномы делали? Правильно, хочешь замок добрый поставить – к гному ступай, хочешь взломать – к нему ступай опять же…
   Замок оказался сложным. Фесс промучился изрядное время, пока наконец не нащупал нужные сухарики внутри.
   – Откры… а-а-а!!!
   Он едва успел закрыться. Спас намертво вбитый Кларой Хюммель инстинкт.
   И тем не менее низринувшийся на него поток огнистого сияния – не огня, а именно света! – смял воздвигнутый щит, отбросив Фесса прочь. Однако, как ни краток оказался миг, он успел разглядеть громадное зеркало, вмурованное в стену.
   – Что ж ты, чародей… – простонал Фарг, поднимаясь с пола и осторожно снимая шлем. Лицо центуриона оказалось жестоко обожжено – хорошо ещё, что уцелели глаза.
   – Это не ловушка была, Фарг… Погоди, сейчас помогу.
   Несмотря на слабые познания Фесса в магическом целительстве, кое-какие уроки первой помощи он, разумеется, помнил.
   – Спасибо… – прохрипел Фарг. Лоб центуриона блестел от пота, однако боль уже отступала.
   – Посиди здесь, я попытаюсь пробиться. – Фесс вновь прибег к Искажающему Камню, однако на сей раз Камень заупрямился уже всерьёз. Он, похоже, сам решил поживиться от даром растрачиваемой Силы, и все повелевающие заклятья Фесса соскальзывали с магического кристалла, как вода с того знаменитого гуся.
   Фесс выругался. Длинно, долго и изобретательно, вспоминая бесшабашную юность в Долине, где в ходу были ругательства множества миров и народов.
   – Эк ты его! – уважительно крякнул Фарг. – Знатно у вас в Лиге ругаются…
   …Фесс сдался после доброго часа усилий.
   – Возвращаемся, Фарг. Здесь нужен настоящий маг. Я ведь так… по верхам нахватался.
   – Если б не нахватался, нас бы уже три раза основательно поджарили, – резонно возразил центурион. – Ладно, возвращаемся так возвращаемся. Если дальше дороги нет…
   …Когда они выбрались наружу, вокруг башни стояло настоящее живое кольцо и несколько всадников в роскошных доспехах, на породистых конях, молча ждали в сёдлах.
   Окружённый стражей Вольных, там стоял Император.
   Его холодные глаза расширились, когда он увидел Фесса.
   Повелитель Империи ничего никогда не забывал.
   – Ты?!
   Фесс преклонил колено, несмотря на то, что по рождению и крови он был куда выше владыки Мельина – точнее, теперь его обугленных руин.
   – Повиновение Империи. Я тот, кто передал повелителю латную рукавицу, что ныне украшает его левую длань.
   – Расскажешь мне об этом после. – Выдержка у Императора была поистине железная. – Доклад, центурион!
   – Повиновение Империи. – Фарг колено преклонять не стал – ещё бы, центурион! – Мы исполнили приказ. Мы прошли так далеко, как только смогли.
   – Что у тебя с лицом, центурион? – перебил Император.
   – Старые хозяева подарочек оставили, – с допустимой старому служаке вольностью усмехнулся центурион. – Там такое зеркальце, что даже вот он, искусник, ничего поделать не смог.
   – Я хочу видеть. – Император спешился.
   – Мой повелитель! – всполошился немолодой всадник рядом, с нашивками первого легата.
   – Спокойно, Фибул. Я не для того начал войну, чтобы бегать даже от самой тени Радуги! Проводите меня, вы двое и вы. – Он кивнул стоявшей возле него молчаливой паре Вольных.
   Старый легат только покачал головой. Окружавшие башню легионеры зашумели.
   – Не ходи, повелитель! – выкрикнул какой-то смельчак. Всегдашняя солдатская привилегия – обращаться так из строя к владыке Империи.
   – Если я не пойду, – Император повернул голову в ту сторону, – мы никогда не опрокинем магиков. Нам нельзя их бояться. Если так – мы будем разбиты ещё до боя. Неужели я должен говорить это моим храбрецам, одержавшим победу в Мельине?
   И легко взбежал по ступеням.
   – Объясняй, – коротко бросил он Фессу. – Что здесь было? Я чувствую следы магии…
   – Две огненные ловушки, мой повелитель, – почтительно сказал Фесс. – Обе сняты.
   – Каким образом? – отрывисто спросил Император, глядя на покрытый копотью потолок.
   – Искажающий Камень, мой повелитель. Я немного умею с ним обращаться. Серая Лига накопила немало подобных сведений…
   – Патриарх Хеон ничего не говорил мне об этом, – угрюмо заметил Император. – Но в любом случае он знал, кого посылать в Хвалин… Какого ты рода, воин? Как твоё имя? Таких людей, как ты, Империя должна ценить.
   – Мой повелитель слишком щедр, – смиренно поклонился Фесс. – Я не могу похвастаться знатностью, мой Император. Я найдёныш. Меня вырастила Лига. Патриарх Хеон был мне вместо отца. Моё имя Фесс. Лигийское – Aectann.
   – Лига дает своим воинам имена на языке Дану? – остро взглянул Император, поглаживая белую латную перчатку.
   – Такова традиция, мой господин. – Фесс вновь поклонился.
   – Ну что ж, раз традиция… – с неопределённым выражением протянул Император. – Я буду звать тебя Фессом, Слушающий Ночью.
   – Как будет угодно Императору.
   – Так, что здесь?..
   – Гостиная, выше – трапезная. Тут не было никаких ловушек. И ничего интересного тоже, мой повелитель. Они вывезли всё что могли. Времени было достаточно.
   – Тогда ведите дальше, – приказал Император.
   – Это опасно, мой господин, – заикнулся Фесс.
   Император только пожал плечами. Пальцы его вновь пробежали по белой латной перчатке.
   …Они оставили позади шесть этажей башни.
   – Это здесь, мой господин.
   – Сам вижу, – сквозь зубы ответил Император. – Оставайтесь тут! Я иду дальше.
   – Повиновение Империи, но…
   – Молчи, воин.
   – Здесь не хватило даже волшебства Искажающего Камня! – в отчаянии вскрикнул Фесс.
   – Посмотрим, хватит ли тут моего… – туманно намекнул Император.
   Фесс уже готов был прыгнуть. Император не должен входить туда, ни за что не должен!
   – Не надо, – мягко произнес голос у него над ухом. Он оглянулся – Вольный стоял рядом, оба меча – и большой, и малый – наголо. – Повелитель поступает как хочет.
   – Но там же…
   – Повелитель знает, что делает.
   Император даже не повернул головы, хотя слышал весь диалог с первого до последнего слова.
   Подняв левую руку и выставив её перед собой словно для защиты, он ступил на порог.
   Фесс невольно дёрнулся следом – и почувствовал холод стали возле самого горла. Это не остановило бы его, но тогда пришлось бы убивать Вольных…
   За Императором захлопнулась дверь.
* * *
   Он стоял в самом начале узкого и низкого прохода. Стёртые ступени – куда более стёртые, чем полагалось бы в сравнительно недавно построенной башне, – вели вверх, где прямо в бутовый камень стены вмуровано было высокое овальное зеркало, совершенно здесь неуместное.
   Оно было живым. Явственно, недвусмысленно и неприятно живым. Пустые стеклянные глаза уставились куда-то в середину переносицы Императора. Там, по ту сторону, копился гнев. Чёрный камень в перстне предупреждающе потеплел.
   «Ничего, ничего, друг мой, прости, но на сей раз мне придётся пренебречь твоим остережением. Я должен дойти… дойти и взглянуть».
   Зеркало осветилось изнутри. Радостным, солнечным и ласковым светом, отнюдь не мрачным испепеляющим пламенем, чёрно-багровым, цвета перемешанной с жирным дымом засохшей крови.
   Левая рука в латной перчатке словно сама собой взлетела, прикрывая глаза.
   «Умри», – услыхал Император.
   Золотистое сияние затопило короткую лестницу – словно весь гнев Радуги обрушился наконец на голову ослушника.
   Обрушился – и, бессильный, разбился о белый блеск перчатки.
   Злые змейки боли рванулись от кисти вверх, к плечу; Император сморщился. Однако случалось ему терпеть боль и куда сильнее; он не остановился.
   Он рванулся к зеркалу, словно от этого зависела вся его жизнь; на пальце вспыхнуло огненное кольцо: чёрный камень в перстне просто горел, воспламенённый близостью источника могучей силы.
   Однако от латной перчатки шло спасительное тепло. Она внушала уверенность. Она сама превращалась сейчас в оружие, которое может дробить предательские, плюющиеся огнём зеркала.
   Последние ступени пришлось одолевать, с натугой продираясь через льющийся навстречу жёсткий поток. Но перчатка на левой руке всякий раз отбрасывала наваливающегося врага. Император наотмашь бил левой рукой по воздуху, в сиянии ему чудились смутные контуры какой-то фигуры; это был враг, его должно было смять и сокрушить, а это Император умел делать очень хорошо. Он умел забывать о боли и страхе.
   …Внезапный поток жара прорвался сквозь его защиту и ударил в лицо. Кровь бросилась в голову; Император чувствовал, как из разбитых носа и губ по лицу стекают горячие щекочущие струйки, однако он одолел последнюю ступень, услышал откуда-то из глубины зеркала панический вопль: «Не могу его удержать! У него… него…» – и тут поток бесплотного огня внезапно прервался.
   Император смотрел в зеркало магов Радуги. Наверное, первый из простых смертных, добившийся этого силой оружия.
   Мутная поверхность очищалась; поток яростной Силы иссякал, отступая перед угрюмым напором человеческой воли.
   «Зеркало магов. Вспомни свои уроки, – сказал он себе. – Оружием врагов тоже можно пользоваться не хуже, чем своим собственным».
   Перед Императором лежала живая, трепещущая и дышащая серебряная гладь.
   «Ну же, тварь! Повинуйся истинному хозяину!»
   Чёрный камень перстня послушно выбросил вперёд незримую стрелу Силы.
   Зеркало дрогнуло. Серебряная дрожь стремительно таяла. Однако своего лица Император по-прежнему не видел, хотя в тот миг это удивляло его в последнюю очередь. Магические зеркала – не те предметы, что следует использовать при исправлении прически.
   Он видел. Его воля ломала сопротивление там, по ту сторону стекла, в зазеркалье. Он привык побеждать. Он победил себя, когда его рука добивала щенка на чёрном жертвеннике. Он победил себя, когда убивал магов. Он победил, когда бросил своих легионеров в огненную мясорубку и обрёк когорту Аврамия на мучительную гибель. Он больше не был мальчиком, послушной куклой, что покорно выслушивала выговоры Сежес. До неё он тоже доберётся, в своё время, конечно, а пока он должен подчинить своей воле это проклятое зеркало, заставить его показывать то, что нужно ему!
   И зеркало внезапно показало.
   Изображение получилось настолько чётким, что казалось – он просто парит в воздухе над узкой, наполовину заросшей лесной дорогой. А по дороге шли двое. Высокий мужчина средних лет со странным, неприятным лицом, словно состоящим из одних только костей, на которые натянули тонкую-претонкую кожу со старого барабана. И девушка, закутанная в добротный дорожный плащ с меховой опушкой, в плащ запретного для простых смертных – и даже для него, Императора – белого цвета. Капюшон плаща был откинут, осенний ветер лениво шевелил иссиня-чёрные волосы цвета воронова крыла; вглядевшись, Император различил вытянутые, заострённые кверху ушки. Девушка, вне всякого сомнения, принадлежала к племени Дану.
   Император едва сдержал крик. Это лицо… не с нею ли он схватился во время той памятной дуэли с мастером Н'Даром – или как там его звали на самом деле? Неужели это она стояла против него во время поединка, а вокруг смеялась и глумилась толпа Дану, этих отвратительных Нелюдей, которых…
   …Две испуганные малышки, прижимающиеся друг к другу. Совсем крошечный младенец. И он, мальчишка, опьянённый впервые пролитой кровью существ, умеющих страдать и мыслить.
   Разорванная шея девочки-Дану…
   – Шею! – закричал Император. – Покажи шею!
   Он забыл все затверженные формулы. Мёртвая вязь букв – ничто перед горящей человеческой волей, волей существа, которого впереди ждет только чёрная яма могилы, гниение, тлен, разложение…
   Смертный не боится смерти. И потому он так силён.
   Император кричал на магическое зеркало, точно на нерадивого слугу.
   Внезапно налетевший порыв ветра встрепал густые смоляные пряди. Девушка-Дану досадливо вскинула руку, но поздно – обнажилась тонкая шея, обезображенная застарелым длинным шрамом, какой оставляет тупая, покрытая зазубринами сталь.
* * *
   – Расскажи мне, расскажи, – молила Тави, то и дело норовя бухнуться на колени перед волшебником Акциумом прямо в холодную и противную осеннюю грязь. – Расскажи мне! Ну расскажи же! Я сделаю всё, всё, что ты захочешь… можешь продать меня в рабство, только, ради богов истинных и ложных, ради Спасителя, если ты в него веришь, – расскажи!
   – Да что же мне тебе рассказать? – отбивался маг.
   – О других мирах… о том, откуда ты пришёл… о том, за что тебя заточили…
   – Успеется, – проворчал Акциум.
   – А почему ты стал нам помогать? – не отставала Тави.
   – На вас троих завязался тугой узел, – нехотя ответил волшебник. – Слишком тугой для обычной троицы авантюристов, искателей приключений. Опять вмешались Высшие Силы, будь они трижды прокляты! Они могучи, но, с одной стороны, равнодушны, а с другой – капризны, словно дети. Порой я даже сомневаюсь, разумны ли они…
   – И что? Что было дальше? – Забывшись, Тави дёргала мага за складку плаща.
   – Вас было несколько – несколько таких… групп, я имею в виду. Судьба свела вас. Это тоже неспроста.
   – А я не верю. – Тави внезапно отвернулась. – Я не верю в Судьбу. Это что, такой суровый дядька, что для собственного развлечения мечет кости, а потом смотрит, что получится, и изрекает через своих оракулов какие-то туманные речения?
   – Да нет, конечно же, не дядька, – усмехнулся Акциум. – Раньше, когда я только учился волшебству… я тоже кипел гневом, я негодовал на несправедливость мироустройства… Почему маги могут жить сколь угодно долго – если только их не прикончит какой-нибудь бродячий дракон или другой маг-конкурент, – а трудолюбивые крестьяне, искусные ремесленники, прилежные писцы, тороватые негоцианты должны умирать? Почему Судьба порой уничтожает целые народы, оставляя города, страны и континенты заваленными мёртвыми телами? Почему время от времени пробуждаются какие-то древние, постарше звёзд и небес, ископаемые чудища – и, бывает, целые миры тоже гибнут, потому что помощь опаздывает или же тварь оказывается слишком сильна…
   Акциум сморщился, словно от сильной зубной боли.
   – И вот ты сидишь, сидишь под землёй, в зловонной келье, видишь всё это и бессилен помешать, потому что… – Он осекся. – И даже мои слова, оказывается, способны влиять на Судьбу… – он вновь сморщился, – на Судьбу миров. Тьфу, пропасть! Как мне это всё надоело!.. С нудным постоянством… бьёшься лбом в эти стены Высшей магии, а когда доходишь до предела… – он с неожиданной яростью рубанул ладонью, – когда доходишь до предела, оказываешься в келье.
   – Ты не хочешь мне рассказать? – по-прежнему не отставала Тави.
   – Не могу, – хмуро отозвался маг. – Когда-то я был… О, кем я был тогда! А потом – падение. Падение… Акциум… это дурацкое имя… и, наконец, – заточение. А сейчас этот мир тоже на грани падения. На него наползает тень. Точнее – нет, не тень. Тень – это означает: нечто появилось между тобой и солнцем. А тут… эти твари… Я видел множество разных, но этих – я не знаю. А когда-то мнилось – пределов знанию нет…
   Он замолчал, отыскивая дорогу между серыми лужами. С неба начинала сеять мелкая и нудная водяная пыль – та самая, что пробивается сквозь самый плотный плащ.
   – Куда же ты идёшь сейчас?
   – На юг. К Мельину. Лезть в гномьи подземелья нет смысла. Твари где-то там, возле столицы… и, кстати, я так и не могу понять, что там происходит. Со стороны кажется – там пошла в ход боевая магия. Причём немалых порядков. Кто, скажи мне, может драться в Мельине, используя такие силы?
   – Радуга подавляет мятеж? – тотчас предположила Тави.
   – В имперской-то столице? – хмыкнул Акциум. – Ладно. Я сейчас не хочу пускать в ход чародейство, а то и так… наворожил порядком.
   – А здешние…
   – Здешние нас догонять не станут, – с непререкаемой уверенностью бросил волшебник. – Не та порода… пуганые. Хотя… вот тут все с ними драться намерены – тебя вот возьми… а мне вот что-то сомнительно…
   – С Радугой – сомнительно? – так и вскинулась Тави. – Да они… да знаешь ли ты?..
   – Догадываюсь, – хмуро сказал волшебник. – Сила в тебе немалая, но вся от ненависти. Боюсь, как бы тебе её не потерять – когда насытишься местью.
   – Если при этом падёт Радуга… – напыщенно начала Тави, однако Акциум тотчас перебил её:
   – А ты хорошо представляешь себе, что произойдёт, если Радуга и в самом деле падёт?
   – Н-ну… – замялась Тави. Досадливо нахмурилась, но потом честно призналась: – Не знаю. Но хуже не будет уж точно.
   – А почему? – тотчас спросил Акциум. – Я, конечно, долго просидел под землёй… – Он подмигнул Тави. – Но равнять меня со слепым кротом, по-моему, не слишком-то разумно.
   – Я не равняю! – обиделась Тави. – Но Радуга – злодеи… Они убивали, жгли, разоряли…
   – Это потому, что так случилось с твоей семьёй, – безжалостно уронил Акциум. – А те, кого это не коснулось?
   – Тогда откуда ж мятеж? – немедленно поддела мага Тави. – Откуда такая волшба в Мельине?
   – Может, пираты по реке поднялись? – предположил Акциум, но не слишком уверенно.
   – Пираты? – хмыкнула девушка. – Сейчас, по осени? Едва ли. В южных морях уже вовсю штормит. Они появились бы раньше – или позже, уже после нового года.
   – Ну, тогда не знаю, – проворчал Акциум. – Но ты не уводи разговора, не уводи. Почему ты так уверена, что остальным это тоже надо – повернуть власть Радуги?
   – Потому что тогда бы колдовать могли все… – вырвалось у Тави. Опомнившись, она зажала рот ладонью, но было уже поздно.
   – И знаешь, что тогда будет? – немедленно подхватил волшебник. – Ты можешь представить себе, что это такое – вырвавшаяся на свободу Сила, Сила, истекающая через сотни тысяч источников, через мириады рвущих её на части жадных рук? Ты понимаешь, что ты хочешь дать детям играть даже не с огнём, а с… с… Ты хочешь просто бросить их всех в самое сердце лесного пожара – и гордо назвать это свободой!
   Несколько мгновений Тави молчала, ошарашенная не столько даже отповедью старого волшебника, сколько его последней фразой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация