А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Увези нас, Пегас!" (страница 16)

   Глава 28: День Бастилии празднуют ночью

   Кто не спит в Гедеоне? Не спят плантаторы, они играют в бильярд и карты. Не спят машинисты, вернувшиеся из последних рейсов, они еще ставят в депо паровозы. Не спят караульные на обходных мостиках Бастилии, сегодня они особенно бдительны. Ведь завтра начнется аукцион, не дай бог убежит хоть один негр. Не спит начальник тюрьмы. Он вообще мало спит и до рассвета мучает своего помощника бесконечным покером со ставкой всего в один цент.
   Не спит дядюшка Париж. Он ждет меня. Сегодня целый день шелестел тихими переговорами запертый в Бастилии Арш-Марион. И к вечеру они решили. Все ждут меня. И только немногие дремлют, положив головы друг на друга.
   Сегодня в полночь наступило четырнадцатое июля. День Бастилии. Четырнадцатого июля восставший Париж взял штурмом королевскую тюрьму. Этот день стал во Франции праздником свободы. Когда открыли все камеры Бастилии, в ней оказалось всего семь узников. Один даже не хотел выходить, он был уверен, что через пару дней, когда к власти вернется король, его снова посадят.
   Бастилию штурмовало не так уж много людей. Тюрьму ведь защищал гарнизон из восьмидесяти инвалидов и тридцати солдат швейцарской гвардии. Правда, у них было тринадцать пушек.
   Когда стало ясно, что Бастилию не удержать, бравый начальник тюрьмы Лонэ решил взорвать пороховые погреба и погибнуть вместе со старой крепостью. Но его подчиненные не захотели попасть в историю и отняли факел у разгневанного начальника.
   Раскладка с гедеонской Бастилией совсем другая. Охранников здесь шестеро вместе с начальником и его помощником, узников больше пятидесяти, а на штурм шел только один человек – я.
   Со времени штурма парижской Бастилии прошло много лет, многое изменилось. И пушки и ружья стали другие, но люди остались те же. Я не собирался обкладывать гедеонскую тюрьму соломой, чтобы поджечь, как пытались сделать парижане. Я не собирался палить по солдатам, я не взял с собой даже смит-вессон Морриса. Есть другие способы устраивать дела.
   Вот где пригодился нам старый выпивоха Джим Эд. Он в Моррисе души не чаял, а Моррис, со своей стороны, все знал про Джима.
   Самое ценное в жизни старика было для нас то, что в молодости он работал на постройке Бастилии. И не простым рабочим, а мастером. Да, да, представьте себе, Джим Эд тоже когда-то был человеком. Виски его погубило.
   Тогда еще собирались обвести Бастилию водяным рвом. Зачем? Для порядка, для красоты. Раз есть башня, значит, должен быть ров. Не учли простой вещи: воды в гедеонской речушке маловато, да и сама Бастилия стоит чуть повыше берега.
   Выкопали половину рва, он и сейчас сохранился в виде глубокой канавы. Но приезжий деловой человек посмотрел и сказал, что дело не выйдет. Он взял бумагу, чего-то там подсчитал и сунул в нос отцам города. Выходило, что ров погубит речушку, да и копать надо гораздо глубже.
   Бросили. Позабыли. Но кроме рва успели сделать подземный отвод в тюремный двор. Он должен был служить чем-то вроде колодца. Ненужный теперь люк накрыли солидной крышкой и оставили в покое.
   За три десятка лет жизни Бастилии люк вообще ушел под суглинок двора, а тюремная команда сменилась полностью. Теперь сам начальник Бастилии не знал, что служит в «дырявой» тюрьме.
   Вот что сказал нам Джим Эд. Он не имел ничего против побега черных, хотя сам принадлежал к белым. Джим Эд был добрый старик, а кроме того, он очень хотел помочь Моррису.
   Среди караульщиков у Джима имелся приятель, такой же выпивоха. Джим иногда навещал его, и они заправлялись прямо на службе. Нравы в Гедеоне простые.
   Во время очередного визита Джим Эд пронес в Бастилию несколько ножей и записку неграм. План был очень простой. В полночь луна поднимается над Гедеоном и начинает светить прямо в глаза двум караульным на обходном мостике. Этот мостик не доходит до задней стены.
   В то же время добротная черная тень накрывает почти половину тюремного двора. Негры улягутся спать там, где появится тень. Люк отводного канала на этой же половине. Надо лишь осторожно снять суглинок, отодвинуть крышку и по одному выбраться за стены, канал достаточно широкий.
   Хлипкую каменную закладку с этой стороны мы разобрали еще накануне. Открылся черный зев люка. Он целиком в густых зарослях ясменника, его не разглядишь даже в двух шагах, не то что ночью со стен.
   Я спустился в ров, почти ощупью нашел провал хода и, приложив ладони ко рту, закричал тоскливым криком ночного козодоя. Это был сигнал.
   Сердце билось отчаянно. Кажется, все тихо на стенах.
   Я по опыту знал, что против лунного блеска даже самая малая тень создает непроницаемую завесу. Часовые не видят, что происходит во дворе. Но они могут услышать. Вся надежда на то, что их сморила дрема.
   Когда мы ломали голову над тем, как вывести Арш-Марион из Бастилии, обдумывали, конечно, и нападение на караул. Среди невольников Бланшара не меньше десятка крепких парней. Уж как-нибудь они справятся с двумя часовыми и двумя сменными. Начальник тюрьмы и его помощник не в счет, за покером они выдувают не меньше кварты бурбона и не могут стоять на ногах.
   В Бастилии, конечно, не ожидают нападения. Так мы и прикидывали, пока Джим Эд не открыл тайну отводного канала. Теперь можно было обойтись без лишнего шума. Ведь кто знает, как бы пошло дело. Успей часовой пальнуть раза два, весь Гедеон поднимется.
   Но и сейчас опасно. Дожидаясь у люка, я не знал, что дело повисло на волоске. Не спали оба караульщика. Они сошлись на мостике и принялись за долгую беседу, поставив ружья к перилам. Они стояли как раз против того места, где нужно было раскапывать суглинок.
   Негры сгрудились вокруг люка, закрыли его своими телами и начали потихоньку скрести землю. На мостике сразу услышали.
   – Том, – сказал один, – кто-то скребется.
   – Это барсук, – ответил другой. Они снова принялись за разговор о том, как лучше солить капусту и где закапывать бочки с сидром.
   – Что-то они не спят, – сказал один. – Все шевелятся.
   – В прошлый раз перед аукционом один черномазый удавился. Хочешь верь, хочешь не верь. Тогда с Дженкинса взяли штраф два доллара.
   – А при чем тут Дженкинс?
   – Да вроде недосмотрел.
   – Что ж, если у нас кто удавится, тоже возьмут по два доллара?
   Зевок, бряцание ружья.
   – Спать уже хочется. Черта с два. Это не наше дело, Том. Пусть все удавятся. Последний месяц я тут служу, перейду на плантацию.
   – Все-таки они шевелятся, Ред. Пойду посмотрю. Он спустился с мостика и пошел к тому месту, где откапывали крышку люка. Едва его скрыла черная тень, как хороший удар дубинки внушил караульному, что служить в Бастилии вовсе не безопасно.
   Другой пошагал по мостику, потом спросил:
   – Ну что там, Том? В ответ раздалось невразумительное бурчание. Караульный пошагал еще немного и спросил уже настороженно:
   – Том, ты заснул?
   Наконец из темноты вышел Том и побрел странной походкой, еще более странно держа ружье за ствол, как палку. На мостике его дожидались с нетерпением.
   – Ты что? Тебя сморило?
   И в этот момент караульный увидел лицо Тома. Оно было иссиня-черным, отблескивая, как фаянсовый чайник. И прежде чем миновал страх и он понял, что это вовсе не Том, удар приклада обрушился на его голову.
   Нет, их не убили, сказал мне дядюшка Париж. Их просто связали, заткнув рты, и положили рядышком в тюремном дворе. Теперь не раньше чем через два часа их найдут сменщики…
   Первым из люка выбрался дядюшка Париж.
   – Сколько? – спросил я его шепотом.
   – Все, – ответил он, – мы все, мистер Майк.
   Я чуть не присвистнул. А мы-то думали, что на побег решится не больше половины. Ну что ж, все так все.
   В полном молчании, один за другим выбираются они из люка. У детишек рот на замке, ну и выучка! Последним вылез Красная Лапа, тот парень, который ловко обезопасил часовых.
   Прощай, Бастилия! Тебя покидает товар стоимостью в четверть миллиона франков. Бедный Бланшар, хватит ли ему денег на переезд, или теперь он застрянет в Гедеоне? Я, впрочем, не сомневался, что у старика есть страховка на все имущество, в том числе и на Арш-Марион.
   Самый крупный побег в Черной Розе был три года назад на плантации «Генерал Вашингтон». Тогда исчезли сразу четыре невольника, мулат, квартеронка и два черных. Но четверо не пятьдесят, известие о пропаже всего Арш-Мариона должно потрясти Черную Розу. Если они хватятся через час, а еще через пару часов смогут наладить погоню, им нас не достать.
   «Пегас» самый быстроходный локомотив на станции. Часа за два мы покроем семьдесят миль до форта, и, если погоня будет идти тремя часами позже, нам хватит времени на погрузку. Пароход Доннела и нанятая баржа уже пришвартованы к пристани в том месте, где рельсовый трап кончается у самой воды. Купленные на Севере паровозы привозили как раз сюда. Когда-то «Пегас» вкатился здесь на землю Черной Розы, теперь он покинет ее тем же путем.
   Все расходы на погрузку уже оплачены. На пристани знают, что в четыре утра пароход Доннела и баржа с «Пегасом» должны уйти вниз по реке. Никто не удивился, что выбрано такое время, хотя раньше семи на пристани обычно не брались за работу. Дэн объяснил, что спешит на погрузку в порт Мобила.
   Полчаса мы рассчитывали идти вниз по реке, пока не минуем крошечный городишко Колумбус. Здесь поворачиваем в Барсучью протоку и возвращаемся вверх. Барсучья протока скрыта высоким песчаным откосом с гребнем соснового леса. Она довольно широкая, но рейсовые пароходы предпочитают, конечно, спускаться по самой реке, так что вряд ли мы кого-нибудь встретим.
   Барсучьей протокой мы обойдем форт Клер и окажемся на реке гораздо выше, когда возможная погоня будет где-нибудь милях в тридцати вниз по реке. В Колумбусе им скажут, что мы недавно прошли, а дальше на целые сто пятьдесят миль нет ни одного селеньица. Погоня уйдет вниз настолько, что при всей медлительности буксира им нас никак не достать до самого Красного Каньона.
   А там на одной пристани нас ждут парни «подземной железной дороги». Они разобьют Арш-Марион на группы и скрытой горной тропой в дебрях Аппалачей начнут переправлять черных за линию Мейсона и, быть может, дальше, в Канаду. «Пегасу» останется только достичь Декейтера, это совсем рядом. А там целый пучок железных дорог. Подавайся в любую сторону – на Бристоль, Мемфис или Боулинг-Грин. Причем линию Мемфис-Декейтер Моррис знал хорошо, этой дорогой он и пригнал «Пегас» в Черную Розу. От Мемфиса он мог легко подняться до Иллинойса.
   Этот хитроумный план мы придумали вместе. Номер с Барсучьей протокой предложил Дэн, а по части железных дорог ломал голову Моррис. Ему только не нравилось, что в Декейтере занудный начальник станции. Он может задержать «Пегаса», а это никак не входило в наши планы. Но вообще мы рассчитывали всеми способами путать погоню по дороге и надеялись, что уже первая шутка с Барсучьей протокой начисто собьет их с пути.
   Под полным паром «Пегас» стоит на запасном пути. Моррис сам перевел стрелку, и мы спокойно можем выходить на «лестницу». Последний ночной уже пошел в депо, и до пяти утра, пока не тронется товарняк из Пинуса, путь будет свободен до самого форта.
   Представляю, как изумится дежурный Гарри Жердочка, тощий и длинный парень, когда услышит, как неизвестный состав подается в сторону Аржантейля. Пока он проснется, очухается и выскочит из дежурки, мы только покажем ему буфера нашего вагончика.
   Всполошатся «вишенки», стрелочники и обходчики по всей линии. Они подхватят свои красные фонари и побегут на полотно посмотреть, что это за сумасшедший полуночник промчался без всякого расписания?
   Мы рассчитывали делать не меньше тридцати миль в час, а на «пиках», прямых участках пути, выжимать все, что можно в ночное время, то есть миль пятьдесят – шестьдесят.
   Рядом с передним фонарем «Пегаса» укреплен красный флажок, знак экстренного рейса. Это должно помогать на станциях. Нам оставалось молиться, чтобы «лестницы» в Аржантейле, Кроликтауне и Пинусе освободились от маневров. Но даже если они заняты, красный флажок давал нам право потребовать чистый путь в считанные минуты.
   «Пегас» забрал уголь и воду до отказа. Что касается воды, то где-то нам еще придется перехватить глоточек, но угля хватит не только до форта, но, пожалуй, и на полсотни миль от Декейтера.
   Моррис встретил нас, лихорадочно вытирая руки паклей. Негры гуськом полезли в вагончик. Придется им там потесниться. Наш вагончик не привык к такому большому обществу. Но ничего, как-нибудь уместятся.
   – Все в порядке? – спросил я.
   – Кузнечик греет «Страшилу», – сказал он. Черт возьми! Этого еще не хватало!
   – Зачем?
   – В Пинусе «баржу» в лепешку смяло, поедет растаскивать.
   – Сколько у него пара?
   – В будку не лазил. Думаю, через полчаса будет горячий.
   У меня аж коленки затряслись. Вот так новость! Значит, прощай те самые два запасных часа. Они, конечно, оседлают «Страшилу» не позже чем через час.
   Надо же такому случиться! В Пинусе кто-то помял большой товарняк, и «Страшилу» наряжают на помощь.
   – Что, у них своих маневровых нет? – спросил я.
   – Откуда я знаю? Таких, как «Страшила», конечно, нет. Наверное, тяги не хватает.
   – Что делать? Ты бы чего-нибудь со «Страшилой»…
   – Колесо отломить?
   – Они сядут нам на хвост.
   – Ничего. – Улыбка покривила его губы. – Куда им! Оторвемся.
   – Ладно, трогаем! – крикнул я и схватил лопату.
   – Спокойно, Майк, – сказал он.
   Тут же я бросил лопату, выскочил из будки и побежал в вагончик. Все ли в порядке? Они сидели, прижавшись друг к другу и забив все пространство вагончика.
   – Поехали, – сказал я срывающимся голосом. – Не высовывайтесь из вагона, ветки выхлещут глаза.
   – Мы понимаем, мистер Аллен, – степенно сказал дядюшка Париж.
   Многие сложили ладони и, наклонив головы, стали читать молитвы.
   Я забросал топку углем, по краям больше, в середину меньше, пламя вспыхнуло белым жаром, подскочил манометр.
   – Ну, ладно, – сказал Моррис.
   Он перевел реверс вперед до упора, дал два легких толчка регулятором, и «Пегас» тронулся с места. Не успели колеса сделать несколько оборотов, как Моррис закрыл регулятор и крикнул:
   – Тормоз!
   Я кинулся к железной баранке. В ту же секунду Моррис выпрыгнул из будки, а еще через минуту он карабкался назад, подсаживая Хетти.
   Боже мой, Хетти! В испачканном платье, с разбитой коленкой, она неуклюже цеплялась за поручни и бормотала:
   – Я с вами, я с вами…
   – Как ты нашла, как догадалась… – дрожащим голосом говорил Моррис и неловко толкал ее в будку.
   Я помог Хетти. Мы уронили ее палку, но не стали искать.
   – Я с вами, я с вами, – повторяла она.
   – Конечно, конечно, – говорил Моррис. – Садись сюда, Хетти, сюда, сейчас подстелю… Сюда, Хетти…
   Я был ошарашен. Значит, и Хетти с нами? Но куда? Ну и каша заварилась!
   – Я сразу поняла, Моррис. Я сразу… – говорила она. – Моррис, Майк, вы такие…
   – Тебе кто-то сказал? – спросил я.
   – Нет! Я сама догадалась. Я видела. Вы разговаривали с дядюшкой Парижем. А потом Моррис. У него глаза…
   – Ты ясновидящая, – пробормотал я. – Может, и все догадались?
   – Нет. Я одна. Я никому не сказала.
   Глаза у Морриса горели сумасшедшим блеском. Он вцепился в регулятор и сказал:
   – Ну как, поехали?
   – Трогай, – сказал я. – Чего там!
   Он так на радостях дернул, что брякнули суставы вагончика. Наверное, повалились на пол все наши пассажиры.
   Когда мы на малом ходу миновали оборотное депо, вышедший, как назло, Кузнечик Джеф уронил свою паклю и раскрыл от изумления рот. Он просто хотел подышать воздухом и не собирался глотать пар «Пегаса», но нам от этого было не легче.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация