А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Увези нас, Пегас!" (страница 14)

   Глава 25: Сказочка про расставание

   А теперь, дорогие любезные дети, не пора ли послушать сказочку про расставание? Садитесь в кружок поближе, возьмитесь за руки, чтобы не потеряться. Чтоб ветер подул, не разметал в стороны. Чтоб дождик полил, не унес из-под ног землю. Чтоб тьма наступила, не завесила глаза.
   Кто с кем на свете не расстается? Лист расстается с деревом. Закат расстается с небом. Лето расстается с теплом. Мама расстается с сыном. Хозяин расстается с деньгами.
   Кто ни с кем не расставался, тот с кем-то расстанется. Хорошее ли дело расставание? А ничего плохого.
   Кукурузный пострел Кривой Початок сказал:
   – Плевать. С кем хочешь могу расстаться. Даже с самим собой. Я сирота, битый, неласканный. Мозги у меня кукурузные.
   Табачный бродяжка Чихни-Понюхай сказал:
   – Только со сладкой тыквенной кашей трудно расстаться да с кукурузной трубочкой. Остальное чепуха.
   Мистер Лис сказал:
   – Трудно расстаться с братцем Кроликом. Потому как я все еще надеюсь из него суп сварить.
   Мистер Кролик сказал:
   – Вари меня не вари, а вот он я сам собой.
   Мальчик Моррис, чумазый машинист, сказал:
   – Похоже, что трудно расстаться мне с девочкой Хетти.
   Хромоножка девочка Хетти сказала:
   – Похоже, что трудно расстаться мне с мальчиком Моррисом.
   А мистер Филин – тот посмеялся:
   – Ну, так и быть вам вместе до гроба.
   Ох, и умный был мистер Филин! Все умные люди спят днем, а думают ночью. Мистер Филин всегда так поступал. Он, как проснулся, сразу сказал:
   – А где все-таки сказка?
   Кривой Початок добавил:
   – Одна скучища. Сказки нет никакой.
   Чихни-Понюхай сказал:
   – Сказка – это когда засыпаешь.
   Мистер Лис сказал:
   – Сказки мне не нужны. Дайте мне братца Кролика кинуть в суп.
   А мистер Кролик сказал:
   – Есть одна сказка, хорошая сказка. Про мальчика Морриса и девочку Хетти. Вот уж про расставание так про расставание. Но только не знаю конца. Как узнаю конец, сразу вам расскажу.
   А мистер Филин сказал:
   – Я знаю конец. Конец в самом конце. На самой последней странице. Если бы вы не были неучи, взяли бы да почитали. Я так всегда в конец смотрю, начало мне ни к чему.
   Но как же, как же, милые дети? Разве про это собрался я рассказать? Долго и думал я и гадал, как рассказать про тех, кому вместе осталось три дня и три ночи. Только про них и затеял сказочку, да сказочки не выходит. Все недовольны. И кукурузный пострел Кривой Початок, и табачный бродяжка Чихни-Понюхай, и мистер Филин, и мистер Лис. А мистер Кролик всегда доволен. А мальчик Моррис с девочкой Хетти? Похоже, им все равно. А Смоляной Малыш… Так про него мы давно забыли. Вот и выходит, милые дети, сказочка сказкой, а расставание расставанием. Пускай себе врозь живут. Пускай не больно-то нам докучают. Мистер Филин умная птица, он днем поспит, ночью подумает.
   Мистер Филин ночью сказал:
   – Был я там, осмотрелся. Все вповалку лежат и воют. Скоро их продавать поведут. Я так купить никого не могу, у меня денег нет.
   И вправду, умную вещь сказал мистер Филин. Нет денег – не купишь. Купил бы я, дети, вам сладких орешков, да денег у меня всего два цента. А сказочка моя и сантима не стоит.

   Глава 26: Мистер Дэн Доннел

   Теперь самое время вспомнить про одного знакомого. Звали его Дэн Доннел, а проще – Дэн Попрыгунчик или Колокольчик Дэн.
   С этим человеком я встречался дважды. Первый раз в Мемфисе, и тут он был Колокольчиком. В свои двадцать лет Колокольчик Дэн имел густой красивый баритон. Понять невозможно, что заставило этого ловкого парня работать простым контролером на линии Мемфис-Луисвиль.
   Это далекий поезд, пассажиры дремлют в мягких креслах. Чтобы их не будили, билеты засунуты за ленты шляп. Дэн ходил по вагонам и проверял голубые и розовые карточки. Кошачьим неслышным движением он выхватывал их из-за лент и таким же неслышным, а то и незаметным взмахом руки лишал пассажиров и кое-чего другого. Мало ли что торчит из карманов заспавшегося фермера. Дэн показывал мне брелоки, бумажники, дорогие носовые платки, расчески.
   Еще Дэн разносил по вагонам газеты, журналы, книги. Продавал игрушки, сюрпризы и пробовал страховать. На остановках Дэн кричал своим звучным голосом: «Двадцать минут на обед!» Или: «Пятнадцать минут на ужин!»
   Я тогда катался зайцем на поездах. Кондукторы и контролеры любят «гонять дармоедов», ловить тех, кто едет бесплатно. Они знают все места, где можно прятаться. В переходах между вагонами, на крышах, под вагонами, где между осями можно пристроить доску. Там всего опасней, но и за такую езду любой рельсовик, если поймает, требует десять центов за перегон.
   Колокольчик Дэн возил меня бесплатно. Даже устраивал в свое купе, поил чаем и рассказывал разные истории. Дэн любил прибавлять: «Люблю романтику железных дорог».
   «Романтика железных дорог» и подвела Дэна. Когда я встретил его в Джексоне, на нем лица не было. Под глазами синяки, губы разбиты. Влип в какую-то историю. Во всяком случае, его с позором выгнали из контролеров.
   Дэн быстро пришел в себя. Теперь его уже звали Попрыгунчиком. Он превратился в настоящего хобо, беззаботного бродяжку-чернорабочего. Везде хобо ссорится с нанимателем, работать старается поменьше, спать и есть побольше, но последнего ему всегда не хватает.
   Дэн опекал меня и в Джексоне. Раза два он вмешивался в ссору на моей стороне, подкармливал добытой у проспавших хозяев индюшатиной и рассказывал о своих бесконечных приключениях.
   В третий раз я увидел Дэна на берегу Большой реки. Это было в тот ясный майский день, когда Моррис устроил поездку до форта. Тогда все пошли на пристань смотреть пароходы.
   Пристань форта довольно большая. Отсюда груженые пароходы спускаются до самого Мобила, но могут подняться и до Теннесси. Каждый раз, когда из-за Барсучьего поворота появляется новый пароход, грохает портовая пушка. Пых-пых! Ворочая огромными колесами, похожий на маленькую фабрику пароход подползает к пристани. «Стоп, машина! Малый ход! Стоп, правый борт! Стоп, левый борт! Самый малый! Стоп, машина! Отдай концы!» Крики, суета, звон. Наконец, зачалены канаты, перекидывается трап и по нему устремляются носильщики с корзинами, портпледами, грузчики с тюками и ящиками.
   Вода в реке мутно-желтого цвета, она несет глину из аппалачских каньонов. Иногда идет мимо форта лес с веселыми, крикливыми сплавщиками.
   Пароходные гонки обычное занятие. Стоит из-за Барсучьего поворота появиться не одному, а двум пароходам, как на пристани сразу собирается толпа. Все знают, что ни один капитан не допустит, чтобы его так просто обогнали. Пароходы прибавляют ходу, начинают звонить колокола, свистят предохранительные клапаны. Матросы перетаскивают тюки ближе к носу, чтобы пароход шел резвее. На пристани уже составляют пари.
   – Это кто, «Голиаф»?
   – Да, а за ним «Желтая стрела».
   – Два к одному, что не догонит!
   – Это смотря что сделает Дженсен. Если пойдет протокой…
   – Не пойдет. Там глубина восемь футов.
   – Ну, я уж знаю Дженсена.
   – Смотри, шпарит к протоке!
   – Ах, черт! Он же сядет.
   – Три к одному, что «Стрела» будет первой!
   Из-за такой гонки и погибли родители Мари. Миссисипи широкая река, гоняй не хочу. Вот все и гоняют. Капитан «Дункана» не мог перенести, что впереди его шла «Лолита». На манометре «Дункана» было уже почти двести футов, предохранительный клапан не держал пар, и на него взвалили тюк с хлопком. Топка быстро пожирала дрова. Дело дошло до того, что из трюма вытащили бочки с канифолью и кинули их в огонь. Поливали скипидаром поленья, стали сдирать деревянную обшивку.
   Вода в манометре поднялась до среднего стекла. Когда «Дункан», дрожа от непосильного напряжения, стал обгонять «Лолиту», раздался взрыв. Большие трубы упали крест-накрест. Начался пожар. В этом пожаре погибла половина пассажиров. А капитан «Дункана» в это время все еще грозил кулаком «Лолите» и обзывал ее черепахой. Потом и он упал замертво. Вот что значит южный азарт.
   Я увидел Дэна на пристани и не сразу его узнал. Одет он был хоть куда. Белая касторовая шляпа с черной лентой, яркий цветастый жилет, кремовый шейный платок, блестящие короткие сапоги и трость с янтарным набалдашником.
   – Привет, старина! – сказал Дэн как ни в чем не бывало.
   Теперь это был не Дэн Попрыгунчик и не Колокольчик Дэн, а мистер Дэн Доннел собственной персоной. Я поздравил его с такой переменой. Мистер Дэн Доннел снял белую перчатку и, небрежно махнув в сторону пристани, спросил, не желаю ли я осмотреть его пароход.
   Я онемел от изумления. У Дэна был свой пароход! Три месяца назад, весь в синяках, он жаловался на компании, а теперь у него свой пароход!
   Доннел не врал. Матросы почтительно называли его «хозяин», капитан приложил руку к фуражке. Его небольшой пароходик ходил вверх по реке, и Дэн сообщил, что он надеется стать миллионером.
   – Я могу тебя взять юнгой, старина, – сказал он. – А хочешь, просто катайся в моей каюте. Живи сколько угодно. Жратва хорошая.
   О том, откуда у него пароход, Дэн распространяться не стал.
   – Жизнь полна удивительных превращений, старина, – сказал он и смахнул с белого лацкана букашку.
   Он славно тогда меня накормил, просил не забывать и обещал помогать в любом деле.
   – Ты мне приглянулся. Если Дэн Доннел полюбит, считай, дело в шляпе. Всю жизнь будешь счастливым. – Красивые слова он любил.
   Я не собирался ловить Дэна на слове, но пришло время, когда после долгих раздумий я снова поехал в форт и оказался в его каюте.
   Он слушал меня, положив ногу на ногу.
   – Старина, – сказал он, – или ты спятил, или тут замешана любовная история.
   Я посчитал за лучшее согласиться на «любовную историю».
   – Понимаю, – сказал Дэн Доннел, – но согласись, старина, это рисковая история.
   – Не очень. – Я описал ему все, как придумал.
   – Значит, я буду ни при чем? – спросил он.
   – Совсем ни при чем, – сказал я. – Ты получишь оправдательные бумаги.
   Он снова задумался.
   – Не хочется связываться с баржей. Сколько весит ваш малый?
   – Сорок тысяч фунтов.
   – Черт! Без баржи нельзя. Это ведь расходы, старина.
   – Ты получишь пять уилли, Дэн.
   – Одного не могу понять, старина, – сказал он, – кто тебя впутал в это дело?
   – Ты же сам говорил, любовная история.
   – А… Она хорошенькая?
   – Очень.
   – Квартеронка?
   – Нет, белая.
   – Белая? Тогда опять не понимаю. В чем дело, старина? Все это пахнет веревкой.
   – Тебе ничего не грозит, Дэн. Ты получишь пятьсот долларов и бумаги.
   – Ты много на этом зарабатываешь?
   – Кое-что, Дэн.
   – Таких парней я никак не могу понять. Например, те, что в Теннесси. Они не зарабатывают ни доллара. Но, думаю, конечно, возьмутся. У тебя все точно?
   – Скорее всего.
   – Тогда через три дня жди ответа. Приходи, как только вернусь с рейсом из Тенесси.
   Через три дня я снова был в его каюте.
   – Все в порядке, – сказал он. – Они согласны. Правда, говорят, многовато. Но у них есть горные сторожки. Попробуют разместить. Они говорят, это будет дело века. Черт возьми, если дело века, напишите где-нибудь и про меня.
   – Само собою, Дэн, – сказал я.
   – Никогда бы не впутался просто так, – сказал он. – Только по-приятельски, старина. Если уж кто мне понравился, сделаю все. Такой уж я парень.
   – Давай все обсудим, – сказал я.
   Мы принялись за долгий разговор. Уж больно тонкое дело я предлагал. Кое-что не сходилось, но Дэн проявил большие способности. Он придумывал там, где у меня не получалось.
   – В четыре утра, в четыре утра, – говорил он. – Час белых котов. Какое кому дело, когда я отдам концы.
   Дэн все больше и больше входил во вкус.
   – Мне наплевать, что вы затеваете, – говорил он. – Но я человек горячий. А главное, войду в историю.
   Напоследок он мне сказал:
   – Старина, все-таки мой совет: не впутывайся в это дело. Поверь мне, плохо все это пахнет.
   Моррис сомневался:
   – А он не подведет? Ты представляешь, мы подъезжаем, а парохода нет.
   – Не может быть, – сказал я. – Деньги уплачены. А кроме того, Дэн загорелся. Ты не знаешь Дэна. Он не обманет.
   – Ладно, – сказал Моррис. – Попробуем.
   – А кроме того, у нас нет другой возможности, – сказал я.
   Это верно. Другой возможности у нас не было. Пан или пропал. Но и сомнения Морриса имели основания. Вся затея держалась на Доннеле и его пароходе. А я почему-то верил, что Дэн не подведет.
   Расскажу мелкий случай. Однажды еще в Джексоне возвращались мы с Дэном с ночной работы. Огибать Змеиную Балку не хотелось, слишком уж мы устали. Дэн предложил идти напрямик через усадьбы, так бы мы срезали лишнюю милю. Не очень-то мне хотелось лезть по хозяйским дворам, но я согласился, чтобы не спасовать перед Дэном.
   И вот на одном дворе я попал в капкан. В самый настоящий капкан на крупного зверя. Я чуть не взвыл от боли. Железные челюсти вцепились в ступню. Не знаю, на кого поставил хозяин ловушку. Быть может, на мистера Кролика, а может, на таких, как мы с Дэном.
   Отчаянным лаем заливалась собака. Я дергал ногу и думал, что дело мое плохо. Вот-вот зажжется свеча в окне и выскочит хозяин с ружьем.
   Как же повел себя Дэн? Я на его месте сразу бы дал стрекача. Какой смысл пропадать обоим? Но Дэн и не думал бежать. «Ничего, старина, выпутаемся», – бормотал он и пытался освободить мою ногу.
   Так несколько минут при заливистом собачьем лае посреди освещенного яркой луной двора Дэн Доннел занимался моим освобождением, даже не оборачиваясь на дверь, из которой должен был выскочить разгневанный хозяин.
   Он, наконец, справился с капканом, а для этого нужна приличная сила. И в тот момент, когда я, хромая, вместе с Дэном покидал двор, хозяин с ружьем все-таки вышел. Дэн еще помог мне перелезть через забор, а потом мы скрылись в темноте. Хозяин не стрелял.
   Я все вспоминал этот случай. Не такой уж важный. Но после него я уверился, что Дэн не подведет, в беде не бросит. С этой верой я и пошел на затею с его пароходом. Хорошо еще, так все получилось. Мог бы я не встретить Дэна в форте. А мог бы встретить с теми же синяками и без всяких пароходов. Кроме того, не кто иной, как Дэн, рассказал мне про парней в Тенесси. Не кто иной, как Дэн, уже имел с ними тайные дела, за которые не погладят по головке в Черной Розе. Дэну Доннелу я доверял еще и потому, что он доверял мне. Другому он бы не стал рассказывать, что в трюме своего парохода перевозит кое-кого в Тенесси.
   В последний день гедеонской жизни мы с Моррисом сделали важное дело, загрузились «алмазом» на Дровяном полустанке. Торжественные Вольный Чарли и Плохо Дело нарядились по этому случаю в чистые рубашки. Плохо Дело сказал маленькую речь:
   – Мистер Моррис, вы первый открываете новую жизнь в наших краях. Скоро вся Черная Роза будет топить черным камнем, а мы разбогатеем. Ой, Моррис, не стой нога за ногу, когда говорят, а то не исполнится желание!
   И верно, мы с Моррисом открывали новую жизнь. Топлива, кроме дров и торфа, Черная Роза не знала. Угля здесь попросту не было. То, что отыскал Моррис, оказалось не пластом, а скромной жилой еще более скромного бурого угля. «Пегасу», правда, хватило бы надолго. Но сейчас нас занимала одна задача: обеспечить прогон от Гедеона до форта без единой заправки.
   Мы забросали углем весь тендер и заготовили дров на растопку. И я и Моррис умели управляться с «алмазом», но до самого Гедеона мы тренировались заново. «Игра на банджо», работа лопатой кочегара, тонкое дело. Чуть смажешь бросок, пламя желтеет, топка дымит. Нужно умело бросать по краям. Зато пар держать куда легче, чем «соломой».
   Мы надеялись на «Пегаса». Вывезет наш жеребчик. В лихорадочном волнении, с бьющимся сердцем готовились мы к этой ночи, последней ночи в городе Гедеоне.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация