А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Войны мафии" (страница 23)

   Глава 27

   «ЗЕЛЕНЫМ» ГРОЗИТ СУДЕБНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ"
   «СКВАЖИНЫ ОТКРЫВАЮТСЯ В АПРЕЛЕ»
   «РИЧЛАНД» ДАЕТ ОБЕЩАНИЯ"
   Шериф оказался гораздо моложе, чем думал Кевин, всего несколькими годами старше его самого. И более образованным. И обремененным семьей – второй ребенок на подходе. Так что процедура подкупа, замаскированного под субсидию на развитие, прошла на удивление гладко, не хуже, чем у Керри. Но Кевин потратил на это целый день.
   Он пообедал в маленькой неопрятной кофейне у перекрестка, считавшегося культурным и деловым центром Сент-Мэриса. Хозяин, тощий старик, предупредил его, что закрывает свое заведение в восемь.
   Кевин чувствовал себя непривычно нервным, суетливым, неуверенным. По его мнению, Эль Профессоре поступил с ним по-свински. Урожденный мистер Безъяйцевый лишил его права на натуральный обмен. Что он мог сделать со связанными руками?.. Кевин находил неправдоподобным, что такой бесхребетный человек, как Чарли, ухитрился вознестись на сто тридцать этажей в небо и угнездиться так прочно на своем насесте. Когда-нибудь...
   Кевин бессмысленно уставился на пустые, скованные льдом улицы через низкое, едва не на уровне тротуара окно. Сент-Мэрис погружался в сонное оцепенение к восьми часам – еще не в кровати, а в кресле у телевизора. Он еще раз взглянул на владельца кофейни, старика с прилипшей к нижней губе сигаретой.
   – И сильно нас тут ненавидят? – спросил он. – Я имею в виду – теперь, когда мы вышли в финал.
   – Никуда вы не вышли, – заверил его старик. – Вы просто получили клочок бумаги, предписывающий СПЗ оставить вас в покое.
   – Вы хотите сказать, что здешние «зеленые» не особенно считаются с законами?
   Это замечание вызвало у старика приступ смеха, перешедшего в кашель, от которого сотрясалось все его тщедушное тело.
   – Господи Боже мой, – проговорил он, справившись с кашлем, – этот город беззаконный настолько, насколько это возможно только в Пенсильвании. Сент-Мэрис – это вам не семинария для бенедиктинцев. Господи, прости меня, грешного.
   – Что вас так развеселило?
   – Да то, что хитрецы вроде вас тратят время на блюстителей закона. – На этот раз старик ограничился тем, что разок харкнул и таким образом избежал нового приступа кашля. И тут же поддержал легочное равновесие, прикурив новую сигарету от изжеванного окурка старой, еще дымившейся в пепельнице.
   – Это называется – ирония судьбы, – произнес он после паузы, выпустив огромный клуб дыма, пока брошенная сигарета продолжала чадить в пепельнице. – Я имею в виду, доживи вы до моих лет, вы бы тоже смеялись, вот и все. Вы бы хохотали во все горло.
   Кевин пожал плечами.
   – Вы телевизор смотрите?
   – Ха, конечно. Если я вам начну рас...
   «Шевроле»-пикап года шестьдесят пятого с визгом притормозило под окном кофейни, и блок прессованного угля, размозжив стекло витрины, шлепнулся рядом с Кевином, на соседний стул. Хозяин и Кевин одновременно отскочили в разные стороны.
   – Господи!.. – простонал старик. – Иисус Х-хрис-тос!
   Кевин выскочил на улицу, предоставив хозяину собирать осколки стекла. И с досадой вспомнил, что все дороги в Сент-Мэрисе начинаются с перекрестка. В кем опять проснулась ярость. Он жаждал мести! Сейчас! Немедленно!
   Ему захотелось немедленно вломиться в похоронное бюро на Майкл-стрит. И еще раз он отметил, что ведет себя совсем не так, как брат. Но траектория угольного брикета в полете сильно повлияла на направление его мыслей.
   По его мнению, Эль Профессоре вел себя по-скотски. Бросил его в этом свином хлеву, прислал машину – а шофер куда-то испарился вместе с ключами, и теперь чертов лимузин торчит на центральной площади, собирая штрафные квитанции.
   Смотри фактам в лицо, сказал себе Кевин: возбуждения уголовного дела против «зеленых» недостаточно, чтобы уравновесить летящий двадцатифунтовый камень. Эта выходка вопиет о новом наказании, свирепом и безжалостном, в особенности со стороны человека, сжевавшего собственный чек, а потом избитого в темной аллее.
   Им владела ярость. Месть – оружие Чио Итало. Это сделало его объектом страха и уважения. Ни один дурак не станет считаться с человеком, который не умеет мстить.
   Кевин прошел через целый квартал коттеджей на одну семью и подобрался к похоронному бюро со стороны черного хода. Все было погружено в темноту, даже второй этаж. Но из зашторенных окон подвала просачивался свет. Кевин подкрался к окну и увидел Мэри Энн, черноволосую красотку с ирландскими скулами, все еще корпевшую над листовками. Целые стопки готовых громоздились позади нее на столе. Чем больше Кевин наблюдал за ней, тем больше убеждался, что она тут одна. Скоро и она тоже отправится домой, к своему ужину – готовому ужину в упаковке из фольги, чем еще может питаться такая дородная особа? Кевин решил не дожидаться, пока она выйдет наружу.
   Он медленно, осторожно исследовал окрестности похоронного бюро. Насколько он мог судить, в кустах не прятался никто из бородатых бегемотов и пневматических титанов, швыряющихся брикетами через окна. Он тихо открыл дверь и скользнул в пропахший формальдегидом подвал.
   Кевин сморщил нос.
   – Помощь не нужна?
   Девушка вскрикнула и приложила руки к груди, обтянутой блестящим розовым свитером.
   – Ты меня напугал до смерти!
   Они некоторое время молча смотрели друг на друга.
   – В ответ на не заданный тобой вопрос, – сказал Кевин, делая шаг в сторону, чтобы это не выглядело попыткой подойти к ней, – нет, я не в претензии за то, что ты затащила меня в эту аллею. Ты живешь здесь и играешь по здешним правилам.
   – С удовольствием сделала бы это снова, – отрезала девушка. – Ты прострелил Лерою диафрагму. Пришлось наложить повязку...
   – Чтобы пиво не вытекало?
   – Перестань. Я понимаю, что наши мальчики немного распустились, но...
   – Пусть позируют. – Теперь он был не больше чем ярде от нее. – Но тебе лучше подумать о себе, Мэри Энн. Среди здешних толстух приятно увидеть по-настоящему классную девочку.
   – Очаровательный комплимент. – Она отступила за машину. – Твоя игрушка при тебе?
   Он наполовину вытащил пистолет из наплечной кобуры, показал ей и спрятал назад.
   – Осторожность – вещь не лишняя в таком огромном, прогнившем, насыщенном преступностью городе, как Сент-Мэрис.
   Оба молчали, пока Мэри Энн разгружала поддон копировальной машины. Потом она спросила:
   – Ты пришел попробовать свои чары на простой сельской девушке?
   – Ты хочешь сказать, что оружие мне не понадобится?..
   Она сухо усмехнулась.
   – Бросай работу в «Ричланд» и приезжай, тогда посмотрим. Кто его знает...
   – Зачем откладывать? – Кевин обогнул копировальную машину и остановился вплотную к Мэри Энн.
   – Брат забирает меня с работы в... – Она посмотрела на часы. – Ему пора уже быть здесь.
   – А сколько он весит?
   Она усмехнулась:
   – Прикинь сам – это он упал на тебя вчера вечером.
   – Можешь не продолжать. – Он поднял руки, словно Мэри Энн держала нацеленное на него ружье. – Ты выиграла, Мэри Энн. Можно одну просьбу?
   – Слушаю.
   – Постарайся не растолстеть, как Лерой, к тому времени, когда я вернусь за тобой.
   Выражение ее лица было точь-в-точь таким, каким он хотел: больным от обиды. Кевин повернулся и вышел. Он чувствовал себя великолепно. Еще не отомстившим, но вполне удовлетворенным. Он хлопнул дверью, будто ушел, и затаился в коридоре.
   Ей потребовалось не больше десяти минут, чтобы собраться и выйти. Никакого брата не было, как он и предполагал. Кевин выглянул на заснеженную улицу. Случайный грузовик прогрохотал на север, к дорожным огням, где 255-я магистраль вела к Брэдфорду и нефтеочистительным сооружениям.
   Кевин видел, как Мэри Энн свернула на одну из боковых улочек. Потом вернулся в темное помещение СПЗ. Во всем здании стоял густой запах формальдегида, как в морге. Но здесь все перебивалось едкой чистящей жидкостью для ксерокса. Кевин не знал, горит ли формальдегид, но за чистящую жидкость он был спокоен.
   Сверху на машине лежала забытая тетрадь. На обложке было написано: «Мэри Энн Лануччи». Кевин почувствовал себя последним дураком. Какого черта она ему не сказала?..
   На стопку листовок ушло больше половины жидкости, и неплохо было бы добавить, но чистящая жидкость кончилась. Кевин зажег спичку и бросил ее на листовки. Убедившись, что остается безопасный путь к отступлению, он разбросал еще несколько спичек.
   Ему показалось, что воспламенился даже воздух. Он выскочил в коридор, оставляя двери за собой открытыми, чтобы сквозняк был сильней. Кевин потрусил на угол, к разгромленной кофейне. Отсюда было видно здание похоронного бюро.
   Ожидание так затянулось, что Кевин начал сомневаться в успехе своей затеи. Одна минута, две... Потом в снопе взметнувшихся искр, казалось, взорвалось все здание.
   Никогда не следует недооценивать силу стихии, подумал Кевин, неторопливо направляясь к лимузину, сиротливо стоявшему у перекрестка. Он сорвал квитанции с лобового стекла и забрался в машину. За минуту он соединил накоротко проводки зажигания и запустил холодный мотор. Еще через две минуты он катил по Майкл-стрит, мимо похоронного бюро. Нижний этаж весь был объят пламенем. Кевин подождал, пока светофор даст зеленый, и помчался со всей скоростью прочь из города.
   Когда Чарли узнает об этом, он подумает, что Керри рехнулся. Чио Итало прав: в семейном бизнесе необходима демаркационная линия, исключающая любые точки соприкосновения между двумя сторонами. Чио Итало вообще во многом прав. Забавно получилось с этой Мэри Энн. Она отнеслась бы к нему лучше, если б он не работал в «Ричланд». Ну, а если б она знала, что он Риччи из «Ричланд»?
   Отъехав на милю, Кевин остановил машину, чтобы полюбоваться пламенем. Даже на расстоянии слышен был вой пожарных машин. Но когда горит бумага в таком ветхом здании и при таком ветре, пожар не остановится, пока все не выгорит дотла. Сгорит все, включая воспоминания о Мэри Энн.
   Теперь Кевин чувствовал себя отлично. Лава его ярости остыла. Чио, подумал он, ты умнее всех на свете.

   Глава 28

   – Не то королевская чета, не то призовая пара на выставке животноводства, – фыркнула Банни, отбросив фотографию.
   Она только что прилетела из Бостона. Сестры распечатывали тяжелые папки с фотографиями в гостиной маленькой квартирки Уинфилд на Восточной Семьдесят третьей улице, далеко от Первой авеню. Пятый этаж без лифта – Уинфилд говорила, что эта квартира создана, чтобы держать плоскими ее живот и бумажник.
   Банни внезапно выгнула спину, скорчила гримаску и шлепнулась на стул.
   – Ни у кого боли не начинаются так рано, – триумфально объявила она.
   – У Эйлин то же самое, – парировала сестра. – Меня окружают беременные женщины. Но почему-то уже много месяцев никто не пытается наложить лапу на меня.
   – Следить нужно не за лапой, поверь моему опыту.
   – Ты, Ленора и Эйлин. Клуб «18-28-38» – так располагается ваш возраст и ваш интеллект. Шайка жриц Плодовитого Пениса. – Обе захихикали. Уинфилд села на пол. – Когда прибывает Великий Шан?
   – По семейному протоколу, насчет тех, кто в дороге, планы не строят. В этом мире полно людей, которых Шан предпочитает не ставить в известность о своих перемещениях. – Банни уселась поудобней, приготовившись поболтать в свое удовольствие. – Никки уже сейчас чувствует себя виноватым, что моя беременность заставила батюшку изменить планы. Он считает, что это дает какое-то преимущество его врагам.
   – Врагам? Забавно... – Уинфилд растянулась на полу, свела пальцы за головой и сделала десять медленных упражнений для пресса. Немного отдохнула и сделала еще десять.
   – В честь встречи в верхах, – продолжала Банни, – Никки написал еще одно скучное эссе «Дорогому отцу».
   – Помню, что сказал наш собственный Дорогой Отец, когда я показала ему одно эссе. – Уинфилд перекатилась на живот и сделала десять упражнений йоги под названием «кобра». Потом десять раз «саранча». Потом стала их чередовать.
   – Ты прекратишь это издевательство? – взвизгнула Банни. – Не все присутствующие страдают отсутствием аппетита.
   – Папа считает, что Никки радикал. Он сейчас в этом здорово разбирается.
   Банни наморщила нос.
   – Я бы никогда не связалась с радикалом. Разве что по незнанию. Эта индианка, она тоже в своем роде радикал?
   – Не думаю. До взрыва папа взахлеб открывал для себя философию американских индейцев. "Мы все – часть природы. Мы должны быть близки к природе. Мы не должны мешать природе приблизиться к нам. – Уинфилд снова растянулась на полу и начала медленно, медленно поднимать и опускать ноги.
   – Прекрати, – взвыла Банни. – Ты ее видела?
   – Посетители не допускаются. Но папа сказал, что пластические операции закончены. – Уинфилд пристально посмотрела на сестру. – Лично я эти индейские подходы не отвергаю. Она верит, что мы все – единое существо, одна-единственная сила. Можешь заключить из этого, что она чрезвычайно убежденный консерватор. – Уинфилд поморщилась. – Думаю, придется с ней познакомиться поближе, раз уж она собирается стать нашей мачехой.
   – Это то, что говорит Никки о Великом Шане: нужно познакомиться поближе, – вспомнила Банни. – Разве радикал такое скажет?
   – Разве может единственное дитя, надежда и наследник Шан Лао, быть радикалом?
   Сестры озабоченно переглянулись. Уинфилд вспомнила, как в детстве Банни придумала игру, будто Уинфилд ей не сестра, а мама. И подумала, что это понятно, если имеешь такую превосходную, талантливую, предприимчивую сестру и такую пустую мать, как Мисси. Она хмыкнула:
   – Ты когда-нибудь перестанешь передразнивать меня?
   Лицо Банни вспыхнуло.
   – Я тебя передразниваю?.. Что это тебе взбрело в голову? Слушай, ты случайно не шокирована родственником-азиатом? Если ты начиталась комиксов, должна тебя разочаровать: на Человека-Паука Шан не похож.
   – Просто скажи, какой он, старик Никки? Только честно.
   Банни неосознанно использовала один из любимых приемов Уинфилд – пауза с таким выражением лица, будто вопрос со скоростью света пропускается через тысячи микродатчиков. Уинфилд с помощью этой уловки могла отвязаться от самых назойливых приставал. Но для Банни это был просто пример взрослого поведения – если это срабатывает у Уинфилд, отчего бы не попробовать для себя?
* * *
   – Я ему не скажу, – пообещала Ленора Риччи. – Баз тоже не скажет. Так откуда ему знать, что миссис Эйлер – это также и мисс Хигарти?
   – Неужели он так плохо информирован? – с тревогой спросила Эйлин.
   – Винс? Сейчас у нас рождественские каникулы для будущего папочки Юджина Риччи, больше ничего его не интересует. – Ленора засмеялась. – Знаете, впервые в жизни я почувствовала себя человеком. Теперь, когда стала инкубатором для крошки Юджина.
   Обе женщины посмотрели на свои ноги, поджариваемые средиземноморским солнцем.
   – Думаю, – произнесла Ленора задумчивым тоном, – вы не представляете себе, что такое мафия.
   – Ох, разве нет?
   – Я имею в виду, по отношению к женщинам.
   Тишина установилась надолго. Легкий средиземноморский ветерок убаюкивающе шуршал песком. Потом Ленора снова заговорила:
   – Винс две недели изучал База, искал пятна на совести, способ поймать его на крючок. И никогда не задавал себе вопрос: «А кто эта крошка, на которой женат Баз?» Не думаю, чтобы вы были под прицелом, Эйлин. Если бы вы не принадлежали Базу, Винс с удовольствием поднял бы вас на вилы. Но вы не просто привлекательная женщина, имеющая собственную жизнь. Вы имущество, собственность, поэтому – руки прочь. Я вас успокоила?
   – В значительной степени. – Эйлин нахмурилась. – Ленора, как устроена мафия? На что она похожа?
   – Разрастающиеся щупальца, огрызающиеся друг на друга. И никто не пытается оглядеться по сторонам, понять, что происходит вокруг. Разве что Итало, но он стареет.
   – Другими словами, для Винса я вообще не человек?
   Ленора издала странный, похожий на злобное шипение, звук.
   – Надеюсь, кое-что переменится. – Она приподнялась на локтях и с усмешкой посмотрела на Эйлин. – Я всю свою жизнь провела среди мафии. Для любого из наших мужиков я – просто дырка, чтобы приладить свою штуковину. Для моей семьи важно было одно: проследить, чтобы никто не сорвал мою ягодку, пока я не подцеплю кого-нибудь вроде Винса. Если такие появлялись на горизонте, у них на уме было одно: эта киска нетронутая? Если да – не приставайте с глупостями. – Ленора снова легла. Через некоторое время шепчущий ветерок снова погрузил их в сонное оцепенение. Где-то в отдалении фыркнула моторная лодка, скользившая по воде, настолько соленой, что в нее невозможно было погрузиться.
   Североитальянцы ведут отсчет своей территории от Рима: к северу от них – Европа, к югу – Африка. Это откровенная недобросовестность: разделительная линия – это узкий пролив между Сицилией и Тунисом. А вдоль пролива есть еще южные итальянские земли, островки Пантеллерия, Лимоза и Лампедуза. Самый маленький – Гроттерия, похожий на вулканическое "О" с выщербленным кусочком, чтобы корабли могли заходить в лагуну. Вдоль лагуны тянутся ухоженные пляжи с белым, как сахар, песком, полоса которого достигает подножия черных вулканических скал.
   В середине восьмидесятых коммуна Гроттерии подписала контракт с «Риччи-энтертэйнмент, Инк». И остров стал прибежищем любителей купаться нагишом, подстегивать свои оргазмы химическими способами, неортодоксально подходить к выбору сексуального партнера и так далее. И играть. Маленький островок уже обзавелся традициями, в числе их – пышный обряд анти-Рождества, как это называл персонал. Иными словами, здесь появились и приверженцы культа Антихриста.
   Обе миниатюрные брюнетки зачали в одну и ту же ночь, но догадывалась об этом только Ленора. Они целыми днями полулежали в парусиновых шезлонгах, глядя в сторону Мальты, в купальниках «без верха». Загар у них был тоже одинаковый. В казино они не показывались.
   А их мужья оставались белокожими. Винс в первый же вечер подвел База к столу с рулеткой и бросил перед ним груду жетонов на тысячу долларов. Перед этим он еще раз повторил, что готов сделать все для человека, сделавшего Ленору беременной, – неосознанно точное замечание, заставившее База покрыться холодным потом.
   Винс датировал зачатие Юджина Риччи той ночью, когда вернулся из Флориды и, как он выразился, «бросил палку своей старушке». Его иллюзии росли и крепли в форме эмбриона гарантированно мужского пола, которому предназначено было носить имя отца Винса, специалиста по пешням для льда. Винс еще не знал, что Баз продул свою и тысячу, кроме дареной, а потом, заранее отсчитав еще тысячу для «блэкджека», проиграл две.
   Базу казалось, что он очень вырос: одинокий, но не драматически, а благодушно-невозмутимый, он служит объектом критического внимания шейхов, промышленных магнатов, обворожительных женщин, в том числе той очаровательной блондинки, что деловито и уверенно держит карты и, не моргнув глазом, дарит казино по несколько тысяч долларов за вечер! А когда он сам проигрывал, то чувствовал какое-то своеобразное мазохистское удовлетворение. К черту чувство вины!
   В баре, потягивая здешний фирменный напиток под названием «Материнское проклятие», Баз слушал песню Бинга Кросби «Я мечтаю о белом Рождестве». Песчаные пляжи Гроттерии обеспечивали любое количество белизны, но Баз до них не добрался. Он и без того получал кучу удовольствия.
* * *
   Чарли Ричардс встречал Рождество в три приема. Вначале, в канун Рождества, он приехал к Стефи на остров. Сидя перед камином после ленча, он смотрел на танцующие над поленьями языки пламени. Вымоченные морем, а потом высушенные ветром, поленья горели ярко-желтым огнем. Корешки книг, которыми были уставлены стены гостиной, отблескивали, как густая, маслянистая горчица.
   Близнецы вручили матери свой подарок, скутер (вряд ли особенно необходимый для Стефи), и получили каждый по комплекту книг по компьютерной теории, от чего дружно взвыли. Чарли получил иллюстрированную «Историю Сицилии», напечатанную в Лондоне в конце семнадцатого века, с приложением карт и рисунков, наверняка из очень дорогого книжного магазина.
   Происходящее слабо доходило до Чарли. Он понимал, конечно, что «История Сицилии» обошлась Стефи в несколько тысяч. Но мысли его были далеко. Главным образом – с Гарнет, в ее больничной палате. Даже самая короткая отлучка заставляла его тревожиться, думать о всевозможных опасностях, небрежностях и ошибках персонала, способных отсрочить ее выздоровление. Сейчас Гарнет очень быстро шла на поправку. Рубцы разглаживались, и с каждым днем он все больше узнавал знакомые черты. Ему жаль было пропустить даже секунду этого чуда. Он хотел быть очевидцем каждого мига этого волшебного возрождения из пепла.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация