А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Райские пастбища" (страница 13)

   Жена положила на тарелку косточки и вытерла руки и губы бумажной салфеткой.
   – Что с тобой, Берт?
   – Не знаю. Просто мерзко себя чувствую.
   – Хочешь, чтобы я с тобой поехала?
   – Нет, оставайся. Тебя отвезет Джимми.
   – Ладно, – согласилась миссис Мэнро. – Но ты все же попрощайся с мистером и миссис Бэнкс.
   Берт упрямо набычился.
   – Скажешь им от меня до свидания, – сказал он. – Я отвратительно себя чувствую. – Он повернулся и широко зашагал прочь.
   Спустя неделю Берт Мэнро подъехал на своем «форде» к ферме Бэнкса и остановился у ворот. Из кустов появился Реймонд. Он только что пытался застрелить ястреба – и неудачно. Он неторопливо приблизился и пожал гостю руку.
   – Я столько слышал о вашей ферме, – сказал Берт. – Дай, думаю, загляну, посмотрю.
   Реймонд был в восторге:
   – Одну минутку, вот только ружье отнесу и все вам покажу.
   Целый час они ходили по участку. Реймонд показывал что к чему, а Берт восхищался, как тут чисто и как все налажено.
   – А теперь давайте зайдем в дом и выпьем по стаканчику пива, – сказал Реймонд, когда они все обошли. В такой день самое оно выпить холодного пива.
   Когда они сидели за столом, Берт смущенно спросил:
   – Вы уже написали начальнику тюрьмы, мистер Бэнкс?
   – Да… написал. Скоро должен быть ответ.
   – Вы, наверно, удивляетесь, почему я об этом спросил. Видите ли, я считаю, человек должен стараться увидеть как можно больше. Это ведь жизненный опыт. Чем больше человек знает жизнь, тем лучше. Человек должен все знать.
   – Я тоже так думаю. Очень верно вы сказали, – согласился Реймонд.
   Берт осушил стакан и вытер губы.
   – Я, конечно, читаю в газетах, что вот кого-то должны повесить, но ведь это совсем другое дело – все увидеть собственными глазами. Говорят, этим беднягам нужно пройти тринадцать ступенек до виселицы. Правда?
   На лице Реймонда появилось сосредоточенное выражение.
   – Право не знаю, мистер Мэнро. Я никогда их не считал.
   – Как они там… дергаются, рвутся… ну, когда уже висят?..
   – Да вроде бы. Вы понимаете, их ведь связывают по рукам и ногам, а на голову надевают колпак из темной материи. Так что много-то не увидишь. Не дергаются, а я бы сказал, дрожь какая-то по телу проходит.
   Лицо Берта стало красным, напряженным. Глаза блестели.
   – В газетах пишут, проходит от пятнадцати до тридцати минут, прежде чем повешенный умрет. Это так?
   – Да-а, я думаю, примерно так. Вообще-то умирают они в ту самую секунду, когда затягивается петля. Вот как с курицей: отрубят ей голову, а она мечется, крыльями хлопает, но ведь на самом-то деле она мертва.
   – Да… наверное, так. Рефлекс, как говорится. Я полагаю, тем, кто впервые на это смотрит, бывает не по себе.
   Реймонд снисходительно улыбнулся.
   – Ну, еще бы. Почти каждый раз кто-нибудь в обморок падает. Кто помоложе, ну репортеры там, бывает, плачут. Плачут прямо как дети. А иных рвет. По-настоящему рвет, прямо выворачивает. Раз… и весь обед насмарку. Это обычно с новичками бывает, с теми, кто в первый раз. Разопьемте-ка бутылочку пива, мистер Мэнро. Вкусного, холодного, а?
   – Это точно, пиво у вас прекрасное, – рассеянно согласился Берт. – Надо попросить у вас рецепт. В доме всегда должно быть пиво на случай жары. А сейчас, мистер Бэнкс, мне надо идти. Спасибо, что показали мне ферму. Я думаю, эти ребята из Петалумы могут у вас поучиться, как надо разводить кур.
   Реймонд покраснел от удовольствия.
   – Стараюсь идти в ногу со временем. Я дам вам знать, мистер Мэнро, когда от Эда придет письмо.
   Следующие две недели Берт Мэнро постоянно нервничал и раздражался. Это было так непривычно, что его жена не выдержала:
   – Берт, ты, наверно, заболел. Съезди в город, пусть тебя доктор посмотрит.
   – Еще чего! Совсем я не больной, – не соглашался он.
   Почти все время он работал на ферме, но глаза его обращались к дороге каждый раз, когда мимо проезжала машина. Наконец, в субботу на своем грузовичке подъехал Реймонд и остановился перед воротами Мэнро. Берт бросил лопату и пошел ему навстречу. Когда встречаются два фермера, они редко заходят в дом. Обычно они неторопливо гуляют по участку. Вот один нагнулся и сорвал травинку, вот другой оборвал листок с дерева и, беседуя, вертит его в руках. Стояло начало лета. Листья на фруктовых деревьях еще не утратили нежный светло-зеленый цвет, но пора цветения уж кончилась и завязались плоды. Вишни начали чуть-чуть розоветь. Берт и Реймонд прогуливались в саду.
   – Птицы жирные в этом году, – сказал Берт. – Они у меня, наверное, все вишни поклевали. – Берт отлично знал, зачем приехал Реймонд.
   – Мистер Мэнро, а Эд-то мне написал. Он говорит, вы можете со мной приехать. Правда, много народу туда не пускают, они ведь не хотят, чтобы туда ходили разные там маньяки и удовлетворяли свое болезненное любопытство. Но вы – мой друг, мистер Мэнро, и это совсем другое дело. Мы отправимся в четверг. В пятницу казнь. – Берт шел рядом молча, опустив глаза в землю. – Эд – славный малый. Он понравится вам, – продолжал Реймонд. – С четверга на пятницу мы у него заночуем.
   Берт разглядывал прутик, который поднял с земли, повертел его в руках и согнул дугой.
   – Я вот все время об этом думаю, – сказал он. – Ничего, если я откажусь в последнюю минуту?
   Реймонд удивленно уставился на него.
   – Как же так? Я думал, вам хочется туда поехать. Что стряслось?
   – Если я вам расскажу, вы решите, что я слабак. Дело в том… я говорю, я думал об этом и… я боюсь. Я боюсь, что потом не смогу выбросить это из головы.
   – Да это вовсе не так страшно, как кажется, – уговаривал его Реймонд.
   – Может быть. Не знаю. Но боюсь, это не для меня. Каждый ведь по-своему смотрит на такие вещи.
   – Это точно.
   – Я попробую объяснить вам, что я чувствую, мистер Бэнкс. Вы знаете, я не ем кур. Я никогда и никому не говорю, почему я их не ем. Не люблю – и все. Я втравил вас в это дело и должен все рассказать… ну, вроде как объясниться. – Палочка хрустнула в его руках, он отбросил обломки на землю и сунул руки в карманы.
   – В детстве, лет двенадцать мне было, я перед уроками разносил по домам бакалею. Так вот, рядом с пивоваренным заводом жил один старик, калека. Ему отрезали ногу по самое бедро, но вместо деревяшки он носил старомодный костыль – круглая палка и на ней такая выгнутая рукоятка. Ну, вы их помните. Он неплохо передвигался с этим костылем, только немного медленно. Однажды утром я проходил мимо его двора, неся корзину с бакалеей, а старик в это время собирался резать петуха. Это был рыжий род-айлендский петух, такой здоровенный. Я таких отродясь не видел. А может быть, петух мне показался большим, потому что сам я тогда был совсем маленький. Старик зажал под мышкой костыль и держал петуха за ногу. – Берт остановился, поднял с земли другую веточку, снова согнул ее в дугу. Он заметно побледнел.
   – Так вот, – продолжал он, – у старика в другой руке был тесак. Он полоснул петуха по шее, но костыль соскользнул, петух дернулся, и он отрезал ему крыло. И тогда старик вроде как сошел с ума. Он все резал и все не там, не там, всю грудку ему располосовал и живот. А потом костыль еще немного соскользнул. Старик совсем озверел. Он отрезал петуху ногу и при этом угодил по собственному пальцу. – Берт рукавом вытер мокрый лоб. Реймонд носком ботинка ковырял землю.
   – Так вот, после этого старик просто бросил петуха на землю и, держась за палец, заковылял к себе в дом. А петух пополз по двору и вывалившиеся его внутренности волочились по земле… он полз и как-то каркал, что ли. – Палочка снова хрустнула в его руках, на этот раз он яростно отшвырнул ее прочь. – Так вот, мистер Бэнкс, с тех пор я никогда не режу кур и ни разу их не ел. Я пробовал есть курятину, но каждый раз мне мерещился этот распроклятый род-айлендский петух, и я представлял себе, как он ползет. – Он впервые посмотрел Реймонду Бэнксу прямо в лицо. – Представляете, как это было?
   Реймонд отвел глаза в сторону.
   – Да, да, сэр, наверное, это было ужасно.
   Берт снова заговорил:
   – Так вот, я и задумался – стоит мне ехать с вами? Ведь может выйти как с тем петухом. Он мне снился в детстве, этот петух, часто снился. Каждый раз, когда у меня портился желудок и ночью меня одолевали кошмары, я видел во сне этого петуха. А теперь, представьте, поеду я с вами смотреть, как кого-то вешают. Ведь, может, это тоже будет мне сниться. Вот недавно в Аризоне повесили одну женщину, и веревка ей голову оторвала. Ну, представьте, что случится такое. Это же в сто раз страшнее, чем любой петух. Да меня это всю жизнь потом будет преследовать.
   – Но такого практически никогда не бывает, – возразил Реймонд. – Говорю вам, все это не так страшно, как кажется.
   Берт, казалось, не слышал. Его лицо дергалось от ужаса. Казалось, он видит сейчас воочию все то, о чем только что говорил.
   – Вот вы говорите, некоторых во время казни рвет, а некоторые теряют сознание. Я понимаю почему. Потому что эти люди представляют себе, что это они сейчас на виселице с веревкой на шее. Они буквально чувствуют все то, что человек, с которым это происходит. Это и со мной бывало. Я как-то вообразил себя на месте человека, которого завтра должны повесить. Это страшно, это очень страшно. Это представить себе невозможно. И вот я подумал… на кой ляд мне туда ехать, доводить себя до таких кошмаров? Меня вырвет. Уверен, что вырвет. Я ведь просто пройду чрез все, что увижу, как проходит этот бедолага висельник. Вчера вечером только подумал об этом, тут же почувствовал у себя на шее веревку. А потом лег спать, накрыл лицо простыней, и мне представилось, что это тот самый – черный колпак.
   – Слушайте, я вам серьезно говорю, перестаньте вы даже думать такое, – сердито крикнул Реймонд. – Если вы будете об этом думать, вам нельзя со мной ехать. Говорю я вам, это совсем не так страшно. Ничего особенного. Вы сказали, что хотите со мной поехать, я и добыл для вас разрешение. Чего ради вы все это завели? Ни к чему это. Не хотите ехать, так прямо и скажите и заткнитесь после этого.
   Из глаз Берта исчезло выражение ужаса. Некий новый страх вытеснил из его сознания кошмары, порожденные его воображением, и он с радостью ухватился за это новое чувство.
   – Не нужно злиться, мистер Бэнкс. Я вам просто объяснил, почему я не хочу ехать. Если бы у вас было воображение, вы бы сами это все поняли и не ездили глазеть, как вешают какого-то беднягу.
   Реймонд презрительно отвернулся.
   – Кишка у вас тонка, – сказал он и зашагал к своей машине. Он как бешеный промчался по дороге к своей ферме, но когда приехал и накрыл грузовичок брезентом, вроде бы успокоился и пошел к дому медленным, размеренным шагом. Его жена срезала розы.
   – Что с тобой случилось, Рэй? Ты совсем больной на вид, – воскликнула она с испугом.
   Реймонд сделал кислую мину.
   – Голова болит, вот и все. Пройдет. Ты знаешь, Берт Мэнро хотел поехать со мной на той неделе?
   – Да.
   – Так вот, теперь он не хочет ехать.
   – А что с ним такое?
   – Запсиховал он, вот что с ним такое. Боится на это смотреть.
   Его жена нервно рассмеялась.
   – Ты знаешь, я и сама тоже навряд ли захотела бы на это смотреть.
   – Ты женщина, а он, надо полагать, мужчина.
   На следующее утро Реймонд вышел к завтраку какой то вялый и очень мало ел. Жена забеспокоилась.
   – Рэй, наверно, у тебя голова так и не прошла. Тебе надо что-нибудь принять.
   Реймонд оставил ее слова без внимания.
   – Мне надо написать Эду, а я не знаю, как ему это объяснить.
   – Я не поняла, чего ты не знаешь.
   – Понимаешь, я боюсь, что я простыл. Я не знаю, может, я и к четвергу не поправлюсь, и тогда я не смогу поехать в Сан-Квентин. Дорога длинная. Надо будет ехать по мосту через залив, а там ветер очень холодный.
   Миссис Бэнкс задумалась.
   – Слушай, а чего ты его не попросишь как-нибудь приехать к нам? Он у нас никогда не бывал, а ты к нему столько раз ездил.
   Лицо Реймонда прояснилось.
   – А ведь правда! Это мысль. Я ведь много лет к нему езжу. Черкну-ка я ему письмецо, чтобы он приехал к нам в гости.
   – И мы устроим для него пикник, – подхватила миссис Бэнкс.
   Лицо Реймонда снова приобрело унылое выражение.
   – Да нет, я думаю, не стоит. Близкие друзья встречаются, зачем же собирать толпу. Но пиво, например… ты просто не представляешь себе, до чего он любит пиво. Я черкну ему сейчас письмецо.
   Он вытащил ручку, блокнотик и чернильницу. Но как только он взялся за перо, лицо его опять помрачнело.
   – Чтоб он сдох, этот Мэнро! Так старался для него. И кто ж его знал, что он вдруг так струсит.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация