А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Наблюдатели" (страница 15)

   20

   За окнами опустилась ночь. Джил, убаюканная электронной нянькой, сладко посапывала во сне. Кэтрин заканчивала работу по дому. Она снова начала ощущать себя замужней женщиной, разве что немного необычно замужней. Но эта необычность ей даже нравилась. Теперь, когда все барьеры между нею и Ворнином были преодолены, она целиком отдалась своей неожиданной любви.
   Запрограммировав посудомоечную машину, Кэтрин на секунду заглянула в гостиную. Он упражнялся в ходьбе. Он, родившийся задолго до Джорджа Вашингтона, видевший множество солнц и планет, улыбнулся ей, земной женщине! Красивый, даже слишком красивый, нежный, сочувствующий, безмерно интересующийся всем, что касается ее… Бог любви, сошедший с небес.
   Прежде ей всегда казалось, что, снова полюбив, она будет страдать комплексом вины перед Тэдом. Но этого не произошло. Она все еще любила память о нем, и всегда будет любить, но рука покойного мужа не держит ее мертвой хваткой, как она того опасалась. И рядом – Ворнин… Мысль о приближающейся ночи вызвала в ней вспышку чувственности, горячей волной захлестнувшей тело.
   Тело… его тело… Ее до сих пор удивляло, что оно функционирует, как настоящее. Хотя была, конечно, разница, и немалая. Некоторых тонкостей недоставало. Да иначе и не могло быть. Собственно, для нее это не имело особого значения. Она принимала его таким, какой он есть. А он являл собой как бы сгусток эротической энергии. Кэтрин подозревала, что на родной планете у него было много женщин… если только там вообще есть женщины…
   И даже это ее не волновало.
   Она была счастлива и старалась не задаваться вопросом, как долго продлится это счастье. Невозможно же упрятать его за четыре стены навечно! Рано или поздно ему придется приспосабливаться к окружающей жизни, если он намерен остаться здесь… А если не намерен…
   Кэтрин прикусила губу.
   Не надо об этом! Он здесь, сейчас. И это самое главное: здесь и сейчас!
   Заканчивая кухонные дела, она услышала, как к дому подъехал автомобиль. Отворилась и захлопнулась дверца. Легкие шаги неожиданного гостя стихли у двери. А потом раздался звонок.
   С экрана улыбнулось лицо красавицы-блондинки.
   – Миссис Мэйсон?
   – Кто вы? – дрогнувшим голосом спросила Кэтрин.
   – Меня зовут Глэйр. Я подруга Ворнина. Вы впустите меня?
   «Глэйр? Подруга Ворнина?!»
   Он упоминал это имя, находясь в забытьи…
   Кэтрин услышала, как где-то в глубине сознания с хрустальным звоном разбивается так тяжело доставшееся ей счастье.
   Глэйр оказалась невысокой и необыкновенно красивой – красотой кинозвезды. По сути, она являлась женским эквивалентом Ворнина. У нее были теплые, добрые глаза, безукоризненная кожа молочной белизны. Кэтрин знала, что на ощупь эта кожа такая же гладкая, прохладная и атласно-бархатистая, как и та, которую она с таким наслаждением гладит каждую ночь…
   Некоторое время женщины внимательно рассматривали друг друга. Затянувшееся молчание прервал появившийся в дверях спальни Ворнин:
   – Кэтрин, я слышал звонок…
   – Ворнин!
   – Глэйр! Ты?!
   Нет, они не бросились навстречу друг другу, как того опасалась Кэтрин. А то, что произошло между ними, не было высказано словами и осталось ею незамеченным…
   Стараясь заполнить чем-то эту оглушительную тишину, Кэтрин спросила, едва сдерживаясь, чтобы не закричать:
   – Вы пришли за ним?
   – Я очень сожалею, миссис Мэйсон, – тихо произнесла Глэйр. – Знаю, как вам тяжело…
   – Откуда вам это знать?
   – Знаю. Поверьте мне, – горько улыбнулась гостья и повернулась к Ворнину. – Миртин тоже жив. Его уже забрали отсюда. Знает ли она…
   – Да. В достаточной степени.
   – Тогда я могу говорить свободно. Нас ждет корабль. Меня нашли сегодня утром. Я жила в Альбукерке. Один человек был настолько добр ко мне, что забрал к себе и выхаживал, пока мне не стало лучше.
   – Ты выглядишь прекрасно, – констатировал Ворнин.
   – Ты тоже. Очевидно, за тобою был не менее хороший уход.
   – Великолепный. – Он взглянул на Кэтрин. – Да, великолепный!
   – Приятно слышать, – улыбнулась Глэйр. – А сейчас, будь добр, выйди в другую комнату. Я хочу поговорить с Кэтрин. А потом оставлю вас наедине и не стану торопить. Мне самой только что пришлось испытать такое…
   Ворнин кивнул и закрыл за собой дверь спальни. Глэйр испытующе глянула в глаза Кэтрин.
   – Вы очень сильно ненавидите меня?
   Губы женщины задрожали.
   – Ненавижу? Но почему мне следует ненавидеть вас?
   – Я намерена отобрать у тебя Ворнина.
   – Он принадлежит своему народу. Я не имею на него никаких прав.
   – За исключением права на любовь.
   – Откуда вы знаете…
   Глэйр улыбнулась.
   – У меня есть определенные способности, Кэтрин. Я могу видеть то, что вы чувствуете. И то, что чувствует он – тоже. Ворнин любит вас. – Она неуклюже села, отложив свои алюминиевые палки, и ласково взяла Кэтрин за руки. – Кроме этого, у меня есть еще кое-какие возможности. Поверьте мне, я испытала то же самое в отношении человека, который прятал меня. Я жила с ним. И любила его, если можно назвать любовью чувство, возникшее между жителями разных планет… Мне кажется, можно. А потом пришли наши и сказали, что пора уходить. Так что я знаю, как это…
   Глэйр умолкла. Кэтрин казалось, что голова ее набита ватой. Все произошло так быстро, что предстоящая разлука с Ворнином не обрела еще для нее реальных очертаний. Ее только удивляло, что ладони инопланетянки оказались неожиданно теплыми. Потом она поняла, что просто ее собственные руки похолодели…
   – Мы были очень счастливы вместе… Но он… он ваш, не так ли? Вы – его супруга…
   – Одна из его супругов. Нас двое. Он говорил об этом?
   – Немного. Но я не совсем поняла.
   – Я хочу, чтоб он вернулся, – тихо сказала Глэйр. – Вы поймете меня, потому что знаете его. Простите… Вы способны меня простить?
   Кэтрин пожала плечами.
   – Мне будет очень больно. Как только я окончательно пойму… Он уйдет сегодня?
   – Так будет лучше.
   – Как скоро?
   – Нескольких часов вполне хватит, чтобы распрощаться навеки. Ворнин не принадлежит этому миру. Он даже не сможет вернуться. Вы знаете о соглашении?
   – Да.
   – Значит, поймете.
   – Я понимаю. Но не хочу понимать! Я старалась уверить себя, что он останется. Мне хотелось и дальше заботиться о нем, любить его, чувствовать рядом…
   – Вам нравится заботиться о людях? – встрепенулась Глэйр.
   – Разве это не очевидно?
   – Тогда не могли бы вы позаботиться еще об одном человеке? Ради меня. Он живет в Альбукерке. Он выходил меня. А сейчас чувствует себя страшно одиноким… Ему так необходимо человеческое тепло… Увидьтесь с ним, поговорите, и вы поймете, как много у вас общего…
   – И это все, чего бы вам хотелось? – грустно улыбнулась Кэтрин. – Чтобы я поговорила с ним?
   – Я не могу просить большего, – опустила голову Глэйр. – Но попытайтесь, если это в ваших силах, сделать его счастливым. Может быть, вы сами станете счастливой, доставив счастье ему. А может быть, и нет. Кто может это предсказать? И все-таки повидайтесь с ним. Пожалуйста…
   – Хорошо, – согласилась Кэтрин. – Обещаю.
   – Вот его имя и адрес.
   Кэтрин взглянула на карточку и отложила ее в сторону. «Том Фолкнер». Это имя ничего ей не говорило. Но они все же встретятся. И побеседуют.
   Глэйр попыталась подняться, не прибегая к помощи своих палок. Покачнулась. Ее красивое лицо исказилось от напряжения. Кэтрин бросилась ей на помощь. Руки дирнанки обхватили плечи земной женщины. Так они и стояли некоторое время – обнявшись и чуть не плача.
   – Я хочу поблагодарить вас за него, Кэтрин. Что еще сказать. Огромное вам спасибо…
   – И вам спасибо, Глэйр. За то, что он был со мной…
   – Я должна поговорить с ним. А потом оставлю вас наедине.
   Она подняла свои палки и зашла в спальню, не закрыв за собой дверь. Говорили они по-английски, и Кэтрин поняла, что это сделано специально.
   – Тебе очень повезло, Ворнин. Тебя нашел хороший человек.
   – Да.
   – И ты не хочешь ее покидать?
   – Я ее люблю, Глэйр. Это гораздо серьезней, чем я сам ожидал. Но остаться мне нельзя, не так ли?
   – Нельзя.
   – Соглашение?
   – Да, соглашение.
   – Как вы нашли меня?
   – Сейчас это уже не имеет значения. Скажи спасибо Сартаку. Он, кстати, и меня нашел. Но об этом позднее. Ты здоров?
   – Так, ничего серьезного. А ты?
   – Почти здорова. Где твой костюм?
   – Спрятан.
   – Не забудь его, когда будешь уходить. И забери все, что было у тебя в момент приземления.
   – Естественно.
   – Попытайся объяснить ей, что остаться тебе невозможно. Что Наблюдатели не имеют права сближаться с наблюдаемыми. Это очень неприятно. Я и Том… Человек, который прятал меня…
   – Тебе было больно оставлять его, не так ли, Глэйр?
   – Так. Но я нашла в себе силы. И ты найдешь. А боль через некоторое время пройдет… Я сейчас уйду. Машина будет стоять на улице. Когда будешь готов к тому, чтобы уйти, включи на крыльце свет. Можешь не спешить. Мы подождем, сколько надо.
   Кэтрин словно окаменела, только теперь полностью осознав постигшую ее утрату. Она еще старалась убедить себя, что ничего не теряет, поскольку ничего не имела – Ворнин никогда не принадлежал ей. Это был просто гость. Г-о-с-т-ь! Посетитель. П-о-с-е-т-и-т-е-л-ь! То, что между ними произошло, было мгновением – любовью бабочек, гибнущих от первого дуновения зимы.
   Глэйр снова обняла ее. Начала что-то говорить, но слова застряли в горле. Кэтрин попыталась унять слезы.
   – Я не буду задерживать его слишком долго, – прошептала она.
   Дирнанка вышла. Кэтрин закрыла за ней дверь и вошла в спальню. Ворнин стоял у окна. Она молча подошла к нему, обняла…
   Им нужно было так много сказать друг другу.
   И так мало осталось для этого времени…

   21

   – Зайдете? – спросил Том Фолкнер.
   – Пожалуй, – пожала плечами Кэтрин Мэйсон.
   Он открыл дверь своего дома, и она вошла.
   Они изъездили за полдня почти весь Альбукерк. Она оставила свою маленькую дочку у соседки и не уставала напоминать себе, что пора возвращаться домой, но все откладывала и откладывала… И вот они в его доме.
   Он только теперь смог ее рассмотреть. В машине, когда она сидела рядом, не было возможности сделать это. И сейчас он смотрел на нее, не отрываясь.
   – Думаю, нам следует хранить все происшедшее в тайне, – нарушила затянувшееся молчание Кэтрин.
   – Вы правы. Ведь не хочется, чтобы нас посчитали лунатиками? – сдержанно улыбнулся он.
   – Зато теперь мы можем основать новую религию, – улыбнулась в ответ она. – В качестве конкурентов Фредерику Сторму. Заложим храм и начнем проповедовать евангелие от Наблюдателей…
   – А кого объявим богом? Миртина или Ворнина?
   – Том, не надо…
   – Я пошутил. Хотите что-нибудь выпить?
   – Не возражаю.
   – У меня довольно скромный выбор: эрзац-виски, кое-какое вино и…
   – Мне все равно, – перебила его Кэтрин. – Главное – с пульверизатором.
   – Едва ли самый элегантный способ пить спиртное, – заметил Фолкнер.
   – А я вовсе не претендую на элегантность, – отпарировала она.
   Он улыбнулся и предложил ей поднос с пульверизаторами. Она, не глядя, взяла один, он, чтобы не показаться невежливым, последовал ее примеру.
   – Ваш муж, насколько я помню, служил в ВВС?
   – Да. Теодор Мэйсон. Он погиб. В Сирии.
   – Извините. Я не знал его. Он служил в Киртлэнде?
   – До своего перевода за океан.
   – Это большая база. Очень жаль, но я действительно не был с ним знаком.
   – Почему вы так говорите?
   – Не знаю, – смешался он. – Просто потому что… ну, потому что он был вашим мужем и… было бы очень приятно, если бы я… о, черт! У меня просто язык заплетается, не так ли? А как это выглядит со стороны? Перезрелый юнец сорока трех лет! Еще выпьем?
   – Не хочется.
   Он тоже воздержался. Она достала фотографию. Рука его слегка дрожала, когда он протянул руку за глянцевым стереоснимком голой девчушки двух-трех лет, улыбающейся ему из высокой травы.
   – Бесстыжая девчонка, а?
   – Я по мере возможности пытаюсь привить ей скромность, но пока что не слишком преуспела в этом. Может быть, лет за пятнадцать…
   – А сколько ей сейчас?
   – Три года.
   – О, тогда у вас еще масса времени впереди, – засмеялся Фолкнер.
   Она не ответила. Разговор зашел в тупик. Они старались не вспоминать людей со звезд, хотя понимали, что рано или поздно должны будут коснуться этой темы.
   После нескольких минут молчания Фолкнер не выдержал.
   – Думаю, они уже достигли своей базы отдыха и начали курс лечения. Как вы думаете, вспоминают ли…
   – Уверена, что вспоминают.
   – Но как? Как добросердечных волосатых обезьян, которые так трогательно о них заботились?
   – Это нечестно! Вы же знаете, что они более высокого мнения о нас!
   – Почему? Разве мы ровня им? Опасные обезьяны с атомными бомбами!
   – В массе своей – может быть, – кивнула Кэтрин. – Но не по отдельности. Не знаю, как было у вас с Глэйр, но Ворнин уважал меня как личность. Понимая, что я только человек, он все же никогда не смотрел на меня свысока, никогда в душе не насмехался надо мной.
   – У меня с Глэйр было то же самое. Так что беру свои слова назад.
   – Они – весьма своеобразные существа, – задумчиво сказала она. – Но я уверена, что независимо от того, какие чувства питали к ним мы, они отвечали нам взаимностью. Были сердечными… добрыми…
   – Интересно, а каковы краназойцы? – сменил тему разговора Фолкнер.
   – Кто?
   – Их галактический соперник. Разве Ворнин не рассказывал вам о холодной войне в космосе?
   – О, да!
   – Вот ведь что забавно, Кэтрин. Мы даже не знаем, какие они, как вы бы выразились, в массе своей. Двое, которых мы повстречали, были очень хорошими, но они – только солдаты в войне, которую затеяли правительства. И, может быть, краназойцы в действительности имеют больше прав на нашу Землю, чем дирнанцы… Нам приоткрыли щелочку в космос, мы заглянули в нее чужими глазами, и до сих пор не знаем причин и целей этой вселенской борьбы. Наше небо кишит космическими кораблями, с которых другие расы следят за нами, плетут хитроумные заговоры, стараясь переиграть друг друга…
   – Ворнин уверял, что когда-нибудь срок действия соглашения закончится, и тогда они смогут открыто вступить с нами в контакт.
   – Глэйр тоже говорила об этом.
   – Но когда же истечет этот срок?
   – Может быть, через пятьдесят лет. А может – через тысячу. Не знаю.
   – Будем надеяться, что скоро.
   – Почему, Кэтрин?
   – Чтобы Ворнин вернулся. – Она опустила голову. – И ваша Глэйр. И чтобы мы встретились с ними…
   – Это опасное заблуждение, Кэтрин. Даже если соглашение отменят на следующей неделе, вы никогда больше не увидите Ворнина. А я – Глэйр. Разрыв был окончательным. Любовная связь между существами разных планет не может иметь будущего. Они мудры и сделают все, чтобы мы никогда больше не встретились. Когда любовь обрывают таким образом, сердце истекает кровью, но они намерены дать этой ране зажить и больше не открываться.
   – То есть, вы считаете, что надеяться глупо?
   – Послушайте! – воскликнул он. – Сохранить любовь достаточно трудно даже для двух человеческих существ. А если другой не является человеком?
   – Не думаю, что это так трудно – полюбить, – покачала головой Кэтрин.
   – Или сохранить любовь. Даже если этот другой – дирнанец… – Она запнулась. – Ладно. Я, кажется, говорю глупости. Их больше нет. Остались мы с вами, люди, которым было дано пережить нечто необычное и замечательное, и которые обречены всю жизнь хранить в душах осколки разбитого счастья…
   Фолкнеру послышался в ее словах намек. Нет, не так скоро. Когда-нибудь, возможно, они с Кэтрин склеят эти осколки. Но сначала нужно постараться понять не только ее – понять себя самого, нового себя, возрожденного из пепла дирнанкой по имени Глэйр. Еще раз открыть душу другому человеку… Рано. Еще рано.
   – Стемнело, – сказала Кэтрин, поднимаясь. – Мне пора домой. Джил будет капризничать.
   – Я отвезу вас.
   Выйдя на улицу, они оба непроизвольно взглянули на небо. На звезды. Потом взгляды их встретились, он улыбнулся, она ответила ему улыбкой, и оба рассмеялись.
   – С нашей стороны будет не очень хорошо, если мы их забудем, правда?
   – спросила Кэтрин.
   – Конечно. Но мне кажется, что мы просто не сможем этого сделать. На несколько недель нашей жизни к нам снизошли звезды. Такое не забывается. Но они вернулись на свои орбиты, а мы остались…
   Он открыл перед ней дверцу автомобиля.
   – Спасибо за этот чудесный день, – улыбнулась Кэтрин.
   – Вам спасибо. Думаю, такое неплохо было бы повторить.
   – И как можно скорее.
   – Очень скоро, – твердо пообещал Фолкнер.
   Ему хотелось сказать больше, гораздо больше. Все это будет сказано. В свое время. Он не принадлежал к числу тех, кто открывает душу незнакомым людям. Он чувствовал, что очень скоро они перестанут быть чужими друг другу. Слишком многое связывало их: только им двоим была знакома гладкая, прохладная кожа, искусственная кожа пришельцев, едва не ставших жертвами галактической политики. И они почти одновременно пережили ни с чем не сравнимую боль внезапного расставания без возврата… Пережитое влекло их друг к другу, противопоставив остальным четырем миллиардам живущих на этой планете.
   Он улыбался, выжимая сцепление. Она тоже улыбалась. Над ветровым стеклом простирался небесный свод, поглотивший Ворнина и Глэйр.
   Мысленно они пожелали им благополучного возвращения домой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация