А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обольстительный выигрыш" (страница 16)

   Глава 16

   Бал у леди Стаффорд был известен как пик светского сезона, и эти ожидания он оправдывал. Бальный зал с помощью розового и зеленого прозрачного газа, огромных цветочных композиций и весело мерцающих свечей преобразили в сказочное царство. Нарядив лакеев в лесных обитателей, по мнению некоторых, леди Стаффорд развила пасторальную, тему до крайности, но большая часть гостей в течение вечера осыпала ее комплиментами за «вдохновенную оригинальность», заставляя хозяйку дома краснеть от приятного смущения.
   Сливки светского общества были разодеты в шелка и бриллианты. Они выглядели довольно глупо, эти избранные представители высшего света, незаметно вытягивающие шеи, танцуя под звуки маленького оркестра, стараясь замечать и быть замеченными в одно и то же время. Но такова была жизнь тех, кто называл себя членом высших двух тысяч.
   Оставив жену в надежных руках престарелого тугоухого барона, который попросил Розалинду составить ему компанию за чашей пунша у стены бального зала, в последний раз он видел, как Розалинда громко кричала в ухо барона, пытаясь объяснить, почему у пунша такой отвратительный вкус, Бью с притворной неспешностью прошествовал в игровой салон, где, поправляя манжеты, незаметно огляделся. Лицо его выражало скуку, такое выражение лица было доведено до совершенства благодаря внимательному отношению к наставлениям Уодроу, а кровь пела в жилах. Потому что именно сегодня настал вечер, которого он ждал с того момента, как план наказания Нила сформировался в его голове. Сегодня Нил в полной мере ощутит, как чувствовала себя Розалинда всякий раз, когда братец развлекался за ее счет. Сегодня он сам испытает чувство паники, безнадежности, страха, которые приходилось испытать каждому из пяти «голубей», которых он ощипал за карточным столом, чтобы Нил Уинзлоу смог набить свои карманы и утолить свою бесконечную жажду приносить несчастье всякому, кого он считал слабее себя.
   Не то чтобы Розалинда была слабой женщиной. Она обладала душой, темпераментом и умом, что временами внушало Бью даже благоговение. Спасибо его счастливой звезде – именно его эта великолепная женщина одарила своей любовью. Но, будучи незамужней женщиной, Розалинда была вынуждена жить, как и все другие женщины, в рамках мужских правил, мужских ограничений, мужских законов. Но теперь это позади.
   В верхнем ящике туалетного столика Бью хранился один документ. Он никогда не думал, что у него будет такой документ, однако теперь обладание этим документом доставляло ему больше удовольствия, чем он раньше мог бы себе даже вообразить. Он едва мог дождаться, когда этот вечер будет позади, дело с Нилом закончится, так что он сможет забрать свою дорогую жену домой и доказать ей, что может доверить ей все свои мечты – настолько он любит ее. Но, напомнил себе Бью, расправляя плечи, теперь время перейти к делу. Он снова оглядел комнату и улыбнулся, узнав молодого джентльмена, которого убедил снять за него карты в тот вечер своей победы над Нилом Уинзлоу. Ощущая некоторую ностальгию, он отложил поиски Нила и прошел к столу, где играли в фараона.[16] Ричард Саймонс стоял в одиночестве, наблюдая за игрой. Бью тихо сказал:
   – Мистер Саймонс, дружище. Как я рад снова видеть вас. Много играли в последнее время?
   – Мистер Ремингтон! – воскликнул Ричард Саймонс, увидев стоящего рядом с ним Бью. – Я? Играл? При таких ставках? Должен сказать, нет, сэр. Я не такой уж зеленый новичок. А вы видели сегодня мистера Уинзлоу, сэр? Там как раз есть один господин, от игры без ума. Проигрывает, конечно. Я посмотрел немного, но потом стало слишком неприятно.
   – Правда? Играет по-крупному, да, Саймонс?
   «Ну, началось», – сказал себе Бью. Он посмотрел в том направлении, куда ему указывал молодой человек, и увидел Нила, сидящего за другим карточным столом. Лицо его было напряженным.
   – По-крупному? Да, именно так, сэр! – согласился Саймонс. – И в глазах у него этот блеск, сэр, от него становится страшно. Однажды отец взял меня с собой посмотреть на казнь через повешение. Так вот тот парень был похож на Уинзлоу: глаза вылезли из орбит, щеки впали, когда ему накидывали петлю на шею. Зрелище не очень приятное, клянусь. Больше никогда не ходил смотреть казнь, хоть папа и говорил мне, что такие вещи очень поучительны.
   – О, Господи, – сочувственно прищелкнул языком Бью, хотя про себя обрадовался. Похоже, его план осуществится. – Дела у парня обстоят не слишком хорошо, правда? Бедняга. Ужасно быть свидетелем того, как госпожа Фортуна оставляет человека.
   Саймонс задумчиво нахмурился, потом ткнул пальцем в сторону Бью.
   – Вы женились на его сестре, да? Уверен, я где-то об этом слышал. Помню, меня это ужасно поразило. Я хочу сказать, странно, как это вы могли жениться на Уинзлоу. Не похоже было, чтобы вы очень-то любили Уинзлоу. Я не мог нарадоваться, да и сейчас радуюсь, как вы тогда его ободрали. – Никогда никого не обдирал, мой дорогой мистер Саймонс, – подчеркнул Бью, улыбкой и смягчая свои слова. – Как человек, который в основном открывал карты, вы знаете, что игра была честной.
   Саймонс подергал свой ставший внезапно тесным воротник.
   – Господи, да, конечно, это было везение, которое позволило вам выйти из-за стола победителем. Мне хватило почти на месяц на обеды, знаете, не говоря уже о прекрасной охотничьей собаке, которую я себе купил на свой выигрыш в ту ночь! Я уже поблагодарил вас за это, сэр? Если нет, а если даже и поблагодарил, я хочу вас поблагодарить еще раз сейчас, потому что вы преподали мне хороший урок.
   Взгляд Бью снова вернулся к столу, где Нил лишился еще одной стопки фишек.
   – Урок, старина? И какой же?
   Саймонс ухмыльнулся, показывая и свою молодость, и прекрасные белые зубы.
   – Ну, сэр, я научился никогда не ставить больше того, что могу позволить себе проиграть, и всегда держаться поближе к победителю!
   Бью запрокинул голову и расхохотался. Несколько голов повернулось в его сторону: большинство мужчин в салоне рассматривали игру как способ проводить время или вид спорта, но уж никак не повод для смеха.
   Нил Уинзлоу был одним из тех джентльменов, чье внимание привлек смех Бью. Он немедленно встал из-за стола, извинившись перед партнерами, и направился к Бью, протягивая руку в приветствии, хотя улыбка у него была страдальческая.
   – Шурин! – весело сказал Нил, но когда он пожал руку Бью свой влажной ладонью, стало ясно, что радостное приветствие – всего лишь маска. – Как приятно видеть вас в таком хорошем настроении. Только сегодня я слышал, что вы получили сокрушительный удар на этой бойне Макдугалла.
   – Да? – вопросительно поднял бровь Бью. – Это было частное дело. Как вы могли услышать? И так быстро. Макдугалл приходил ко мне только сегодня утром, чтобы сказать, что он неправильно рассчитал и мои деньги пропали.
   Улыбка Нила превратилась в гримасу. Но он быстро нашелся.
   – Да-да, конечно, это произошло только сегодня утром. Но вы же знаете, наши друзья живут только тем, что распускают слухи. А ничто не распространяется в этом городе так быстро, как плохие новости. Ах вы, бедняга. Хлопотное это дело, спекулировать на изобретениях. Не одно наследство было растрачено в надежде на быстрый доход. Надеюсь, вы не впутали в это дело свое новое имение. Может, моя сестра и любит вас, Ремингтон, но она превратит вашу жизнь в ад, если вы потеряете ее любимое имение Уинзлоу.
   – Имение Ремингтон, – поправил его Бью, дав знак проходившему мимо слуге в костюме ежа принести ему выпивку. Выслушивать неискренние сочувствия этого человека без выпивки было трудно. Настало время дать знать Нилу, что если он ищет себе друга по несчастью, то придется ему очень разочароваться.
   – Разумеется, – закивал Бью. – Но меня никогда не переставало удивлять, как высший свет радуется неудачам других. Но не беспокойся, шурин. Сделка с Макдугаллом была неудачной, но не смертельной. Кроме того, только дурак спекулирует суммами, которые не может себе позволить потерять. Не то чтобы дураков на земле было мало, но я слышал о некоторых, которые использовали свой капитал, чтобы вернуть свои вклады. Не стоит тебе беспокоиться, я не такой глупец и не стал бы разорять твою сестру, потому что я, как и ты, никогда не пошел бы на то, чтобы рисковать своим капиталом.
   По мере того как говорил Бью, краска сходила с лица Нила, как красное вино вытекает из открытой бутылки.
   – Что? Использовать свой капитал? Я? Нет-нет, конечно нет! Как ты сказал, только, только…
   – Дурак, – закончил Бью, жалея, что Розалинды нет рядом с ним, чтобы разделить этот триумф, и этот момент ему хотелось бы продлить. – Тупой идиот, – душевно продолжил он. – Безмозглое ничтожество. Самый зеленый новичок…
   – Да, да, – возбужденно прервал его Нил, страстно желая схватить что-нибудь тяжелое и стукнуть ухмыляющегося Ремингтона по голове. Так, значит, его шурин свой капитал не трогал. Но какое ему, Нилу, дело до этого? Важно то, что он, Нил Уинзлоу, запустил руку в свой капитал, чтобы инвестировать как можно больше в несостоявшееся изобретение Макдугалла. Вот это действительно важно!
   Конечно, он повторял каждое движение Ремингтона, фунт за фунтом. Он вложил все имеющиеся деньги в акции на бирже за эти три недели, так что когда началось дело с изобретением Макдугалла, у него не было другого выбора, как только упустить возможность или запустить руку в свой капитал.
   А почему бы ему так и не сделать? В течение трех недель все предсказания Уодроу сбывались, акции приносили ему то скромный, то более ощутимый доход. Никакие акции не падали в цене значительно, будь все проклято, и не было причины предположить, что Уодроу когда-нибудь ошибется.
   Каждая инвестиция, о которой рассказывал ему Ферсби, с тех пор как он: купил акции Макдугалла, всю следующую неделю предсказания Уодроу снова оказались блестящим выбором, хотя у него было всего несколько пенсов, которые он мог бы вложить в акции, и это было ужасно жаль. Но он не беспокоился. Да и почему ему нужно беспокоиться, если вот-вот перегонная машина Макдугалла сделает его очень-очень богатым человеком! Именно так он думал!
   В то утро, когда Уодроу сидел в своей маленькой комнате для завтрака, гадая, какую информацию принесет ему сегодня Ферсби, почту он открыл только для того, чтобы прочитать поспешно нацарапанную записку от Дугласа Макдугалла.
   «В процессе перегонки, – писал Макдугалл, содержалась ошибка – фатальная ошибка, которая проявилась лишь тогда, когда я приступил к работе в более широком масштабе, чем это было до внесения вклада вами». Он, Макдугалл, очень сожалеет обо всем этом деле, но ему не остается ничего другого, как спешно вернуться в Шотландию и снова заняться своим изобретением. Он благодарен мистеру Уинзлоу за веру в него и прилагает к сему документ на склад в надежде, что мистер Уинзлоу сможет вернуть часть своих денег.
   У Нила не было ни малейшего подозрения, ни малейшего намека на предчувствие, что эта инвестиция могла быть неудачным шагом. Неудачным? Нил фыркнул, считая это высказывание слишком слабым. Он разорен, вот что с ним произошло. Или почти разорен, и ему придется продать все акции, уже купленные им, и те, которыми он владел раньше, с целью спасти два заложенных имения. Ему придется немедленно удалиться в деревню, чтобы скрыться от кредиторов, и оставаться погребенным там, по крайней мере, до урожая, когда его казна пополнится – если не придется чинить крышу, или засуха не уничтожит зерновые, или в сарай какого-нибудь арендатора не попадет молния и он не сгорит. Господи, как это все тяжко.
   Единственное, что могло бы принести ему облегчение, это если бы он смог узнать, что его сестра и шурин пострадали так же, как и он, от стрел злой фортуны. Но они не пострадали, так? Нет, они не пострадали. Боумонт Ремингтон своего капитала не трогал. Ах, нет. Он совсем не такой дурак, не такой слабоумный идиот. Безмозглое ничтожество. Самый зеленый новичок.
   Как смеет Боумонт Ремингтон, этот выскочка, этот неотесанный англичанин с грубыми руками и широченными плечами работяги, стоять, улыбаясь, перед ним, говоря о том, что потерял сотню тысяч фунтов, но это допустимо, потому что может себе позволить это! Неужели этот человек идиот? Неужели он не понимает, что потерял целое состояние? Боже милостивый, но его сестре, старой деве, повезло. Однако насколько богат Боумонт Ремингтон?
   Очень богат, по всем оценкам, заключил Нил, глядя на бриллиант, сверкающий в шейном платке Бью Достаточно богат, чтобы не моргнув глазом пустить по ветру целое состояние. И достаточно богат, чтобы вышвырнуть его из Ривер-тик, Господи!
   Но зачем ему это? Бью уже давно дал ясно понять, что не любит его, это Нил знал. Хотя после женитьбы на Розалинде он вел себя довольно дружелюбно, однако ему пришлось признаться себе: ни Бью, ни Розалинда за последние недели, с тех пор как они поселились на Портмен-сквер, не искали его общества.
   Кроме того, признавшись в нехватке денег, он подтвердил бы превосходство Бью в финансовых делах, а на это Нил никогда бы не пошел. Он, конечно, не смог бы объяснить свои финансовые неприятности тем, что внедрил своего шпиона в особняк на Портмен-сквер. И еще хуже, он не мог обвинить Боумонта Ремингтона в своих потерях, как бы ему этого ни хотелось, потому что его шурин тоже понес потери от неудачного вложения денег.
   Только Боумонт Ремингтон мог вынести большие потери, будь он проклят. Нил надеялся, по крайней мере, быть не единственным пострадавшим, но и в этом ему было отказано. Он не может позлорадствовать. Ему некому выразить сочувствие. Он не может заставить себя просить милостыню. Ах, что же делать, что делать? Вот бы послать этого типа к свиньям собачьим!
   – Уинзлоу? – окликнул его Бью, посчитавший, что Нил молчал уже достаточно долго. Он прекрасно понимал: сейчас человек разрывается между сожалением о его нынешних бедах и попытками найти выход из них, путь, который, если их планы принесут желанные плоды, включает обращение с просьбой о деньгах к своей «дорогой сестре». – С вами все в порядке? Вы выглядите довольно бледным – хотя я знаю, джентльмены об этом говорить не должны. Может, бокал вина? Я могу позвать какого-нибудь слугу. Кажется, я только что видел благородного оленя с полным подносом.
   Нил выдавил из себя улыбку, что было подвигом, если учитывать его страстное желание броситься на пол и разрыдаться. И вдруг он вспомнил что-то или, точнее, кого-то. Еще не все потеряно!
   – Нет-нет. Все хорошо, правда. Но тут все идет к концу. Оставим на совести леди Стаффорд, что она превратила отличный дом в какой-то луг. Не вернуться ли нам в бальный зал? Я ведь еще не видел свою сестру, только сейчас это понял. Уверен, она отругает меня за такое пренебрежение. Но если я ей объясню, что общался со своим новым братом, она меня простит.
   – Конечно, – сказал Бью, давая знак Нилу вернуться в зал и чувствуя некоторую жалость к парню, следовавшему его плану настолько точно, будто знал все его варианты. Бью глубоко вздохнул, вспомнив, как выглядела Розалинда, когда обнаружила проделки Нила на территории церкви св. Леонарда, и вся симпатия улетучилась. – Думаю, ее пора спасать. Когда я видел Розалинду в последний раз, она была в дальнем углу, возле двери в сад, и громко кричала в ухо барону.
   – Барон Чамберс здесь? – спросил Нил, качая головой. Барона гораздо легче обратить в бегство, чем этого ирландского мужлана. Уж этот богатый ирландский мужлан, будь он проклят! – Я думал, он уже умер. Но не важно. Я спасу маленькую Розалинду от этого глухого, как пень, старца. Почему бы вам не принести нам всем что-нибудь выпить, как вы предлагали?
   – Конечно, – согласился Бью, кланяясь, следуя урокам Уодроу, что так полагается, с одной стороны, а с другой стороны – боясь обнаружить торжествующий блеск в своих глазах. Пока его план осуществлялся чрезвычайно успешно. Теперь настало время ему отойти в сторону и, как обещал, позволить своей восхитительной жене нанести le coup de grace.[17] – Пожалуйста, передайте моей жене, что я скоро присоединюсь к вам.
   – Не спешите, не спешите, – махнул рукой Нил, который уже заметил свою сестру. Его все еще поражало, хоть и с опозданием, что эта женщина – настоящая красавица. Если бы он заметил это раньше, он привез бы ее в Лондон и устроил бы выгодный брак с каким-нибудь влюбленным поклонником, слишком увлеченным ею, чтобы заметить, что она, если ее спровоцировать, может быть упрямее осла.
   Но откуда ему было это знать? Когда он посетил Уинчелси в последний раз, то увидел ее во дворе церкви св. Леонарда, где она проводила раскопки, одетая как настоящий бродяга, с грязью на лице, и лепетала что-то о раскопке «важных древностей» – а он гроша медного не дал бы ни за какое дело, которое нельзя повернуть в его пользу. Тот день, когда его, Нила Уинзлоу, увидели бы с лопатой в руках ради истории – или по любой другой причине – еще не наступил!
   Нил прокладывал себе путь в переполненном зале, с удовлетворением наблюдая за тем, как барона уводят три высохших как пергамент старика (углубленных, очевидно, в обсуждение стратегии Веллингтона во время битвы при Ватерлоо или чего-нибудь такого же не важного), освобождая ему поле для чрезвычайно важного разговора с Розалиндой.
   Увидев его (по правде сказать, она уже минут десять или больше нетерпеливо высматривала его, гадая, почему Бью задерживает его в салоне для азартных игр), Розалинда приветственно помахала ему.
   – Как поживаешь, братец? Ешь достаточно овощей? Помню, что ты их не любил. А их есть необходимо, знаешь ли. Выглядишь ты не очень хорошо.
   – Со мной все хорошо, Розалинда, – сдержанно ответил он, отметив про себя блеск бриллиантов у нее в ушах и на стройной шейке. Удастся ли ему выманить их у нее? – гадал он. Удастся ли ему сочинить трогательную историю и довести ее до слез и, что еще важнее, до желания спасти его? Это возможно, если считать ее вопрос насчет овощей проявлением участия. Может быть, ему стоит поддержать это направление разговора и сказать, что он болен. Считается ведь, будто женщины мягкосердечны в вопросах здоровья. – Позволишь присоединиться к тебе?
   Розалинда указала ему на недавно освободившийся стул рядом с собой, с удовлетворением отметив пот, выступивший у него на лбу. Очевидно, Бью неплохо поработал в игровом салоне, потому что она не видела Нила таким расстроенным с того дня, как отец отказался увеличить ему ежемесячное содержание. Ему тогда нужно было заплатить долг чести, от чего зависела его способность сохранить привязанность некой танцовщицы из оперы, а еще важнее было другое: не заплатит он свои долги, ему придется покинуть свой клуб.
   – Ты видел моего мужа? – невинным тоном спросила она. – Я им очень недовольна, знаешь ли. Он отказал от дома Уодроу. Ты ведь помнишь Уодроу? Такой милый человек, хотя я никогда не понимала, что именно связывает его с Бью и какое положение он занимает в нашем доме. Однако этим утром Бью был с ним довольно резок. Произошла ужасная сцена. А потом, не успела я понять, что происходит, Уодроу ушел, уехал во Францию, полагаю. У него во Франции есть добрые друзья, так он мне рассказывал. Я…
   – Розалинда, – попытался прервать ее Нил, которого нисколько не волновало, куда именно отправился Уодроу Фитцклер. Человек – этот «Мерлин» – был ходячим несчастьем! Что нашло на Ремингтона, который инвестировал деньги по его указаниям? А сам он, Нил Уинзлоу, о чем он только думал, доверив свое состояние человеку, который носит плащ с капюшоном и пялится в хрустальный шар? Должно быть, он тогда лишился разума! Но теперь он снова полностью контролирует свои действия и знает, что ему нужно делать. Только бы сестра заткнулась и выслушала его! – Розалинда, я…
   Она вздохнула, театрально разведя руками в лайковых перчатках, и прервала его.
   – Но он скоро вернется, этот Уодроу, я уверена, даже если Бью согласится нанять его только на должность дворецкого, или еще что-нибудь в таком роде. Да, я уверена, что Бью так и поступит. Уодроу был бы очень хорошим слугой для джентльмена.
   – Розлинда, – снова сказал Нил, дрожащей рукой нервно теребя свою прическу, – случилась беда.
   – Да, Нил. Как хорошо, что ты это понимаешь. У нас в доме на Портмен-сквер сейчас такая суматоха. Видишь ли, сегодня Бью лишился и своего дворецкого. Ферсби сообщил нам, что должен уехать в деревню, потому что его мать заболела. Какой позор, болезнь – ужасное состояние, а я, по правде сказать, не могу с этим согласиться, сама всегда была совершенно здорова. Мне будет не хватать Ферсби – конечно, не так, как Молли, моей служанке. Я привыкла видеть его бродящим по дому. А Риггз? Ну этот человек совсем пал духом. Но это уже другая история. И, должна признаться, я до сих пор ничего в ней так и не поняла, поэтому не буду тебя утомлять рассказом. Дорогой Ферсби. Всегда при деле, Ферсби этот, каждое утро следовал за Бью в его кабинет, для того чтобы убедиться, не нужно ли ему что-нибудь. Ах, такой заботливый. В Уинчелси таких нет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация