А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Алмазный Меч, Деревянный Меч. Том 1" (страница 8)

   Бледные Нодлик с Эвелин тотчас же появились на козлах. Позади них шумно сопел Троша, тащивший охапку амуниции – короткие луки со стрелами и пару громадных плотных попон – укрыть бока и спины коней.
   Останавливаться господин Онфим не разрешил. Троше и Агате пришлось накидывать попоны на бегу, а потом ещё закрывать головы и шеи лошадей наспех содранными коврами – господин Онфим расщедрился.
   Солнце садилось прямо напротив них. Узкая просека Тракта, окружённая чёрными стенами леса, казалось, упирается прямо в громадный багровый диск. Уныло, обречённо завывал оборотень – жить ему осталось до начала Ливня, не дольше. Чёрными точками на фоне уже не слепящего солнца вели свой танец авлары – сомнений нет, уже почуяли караван и теперь ждут заклятия-пропуска. Пропуска, которого нет.
   Агата исполняла команды не рассуждая, точно безжизненная кукла. Кицум заговорил с ней на родном языке! Хуманс, оказывается, владел тайной, никогда не покидавшей пределы поселений Дану речью! И он обнаружил это перед ней! Ясно дело, неспроста!..
   …Несколько лет назад воображение Агаты, конечно, уже нарисовало бы соблазнительную картину – кто-то из чародеев, Хозяев Слова Дану, появился здесь, чтобы спасти её. Увы, те времена ушли безвозвратно. И теперь она скорее верила, что клоун Кицум на самом деле – ловкий прознатчик одного из семи Орденов. Только там ещё могли сыскаться знатоки наречия Дану; правда, в таком случае от Кицума следовало бежать и как можно скорее – в башнях Радуги девушку-Дану могла постичь судьба горше самой смерти – горше последней, конечной смерти, когда не остаётся ни души, ни надежды, ни памяти, а дышащее существо просто проваливается в бездонный чёрный колодец вечной ночи, без надежды на воскрешение…
   – Готова, данка? – без выражения бросил Кицум. – Бери лук. Твоё племя славилось меткостью.
   – Рехнулся, старый козёл? – яростно зашипела Эвелин. – Хочешь, чтобы она всадила бы первую стрелу в горло мне, вторую – Нодлику, а третью – тебе, размалёванная образина?
   – Вот-вот, правильно, – тотчас же встрял Нодлик. – Эй, ты, данка, марш к лошадям! Смотри, чтобы им в морды не вцепились.
   – Это ж верная смерть, Нодлик, – нахмурился старый клоун.
   – Тебе что, жалко это отродье? – вскинулась Эвелин.
   – Мне-то нет, да вот только что скажет господин Онфим? Девка-то его собственность!..
   Это несколько отрезвило.
   – Эй, там, на головном, готовы? – заорал сзади Еремей.
   – Готовы! – отозвался клоун.
   – Тогда давай вожжи и вперёд! Господин Онфим говорит, что стая долго гнаться не будет!
   – Подавай мне стрелы, Агата, – спокойно сказал Кицум девушке.
   Авлары рухнули на караван тонко визжащей тучей. Остро потянуло отвратительной вонью; Эвелин перегнулась через борт повозки, Нодлик и Троша, побледнев, схватились кто за живот, кто за горло; и лишь Кицум остался невозмутим. Вскинул лук, бросил стрелу – под копыта коней покатилась первая тушка.
   Авлары сперва атаковали лошадей. Попоны затрещали под натиском десятков небольших, но очень острых чёрных коготков; кони с истошным ржанием рванули, не нуждаясь в вожжах. Первым пришедший в себя Нодлик вслед за Кицумом стал посылать стрелу за стрелой в летучих бестий. Троше же пришлось в основном заботиться о полубесчувственной Эвелин – женщину мучительно рвало от непереносимой вони, и толку от неё не было никакого.
   Два лука против доброй сотни порхающих, точно бабочки, тварей – это маловато. Авлары осмелели. Не решаясь бросаться коням в ноги, они атаковали людей.
   Агата наугад отмахнулась попавшимся под руку дрыном – по уродливой чёрной морде, по раззявленной пасти, полной крошечных острейших зубов… Тварь захлебнулась собственной кровью, трепыхаясь, кожаный мешок полетел вниз, где – надеялась девушка – его переедет колесо. Дану вообще презирали охоту и трепетно относились к жизни любого существа, но сейчас перед Агатой был не честный зверь, которого она сумела бы отвадить, а мерзкое порождение хумансовой магии, рождённое в подземельях Кутула, и девушка не чувствовала никакой жалости.
   Вожжи пришлось бросить. Кони мчали сами по себе; их бока и спины превратились в сплошной шевелящийся чёрный ковёр. Кицум, Нодлик, Троша не колеблясь били по нему лёгкими стрелами – они не пробивали толстых стёганых попон. Агате и пришедшей в себя Эвелин пришлось, размахивая дрынами, отгонять авларов от лучников. Оказалось, что женщина на удивление ловко владеет немудрёным оружием – куда лучше, чем положено даже опытной жонглёрше.
   Однако крылатых вампиров слетелось слишком много.
   – Ай! – Троша схватился за окровавленное плечо. Кицум наотмашь хлестнул ладонью по чёрной твари, словно отвешивая оплеуху – брызнула тёмная, почти синяя кровь, нетопырь затрепыхался на дне фургона. Задыхаясь от омерзения, Агата наступила сапожком ему на голову.
   Хрипя, ругаясь, вскрикивая от укусов, они продолжали отбиваться – однако вот одна из лошадей, не выдержав, вдруг взвилась на дыбы, отменного качества постромки лопнули, и животное бросилось наутёк, по пятам преследуемое чёрной сворой. Бедняга надеялась найти спасение в бегстве.
   …Прежде чем вырваться из объятий стаи, фургон потерял ещё одного коня. После этого уцелевшие авлары, лениво взмахивая чёрными крыльями, потянулись прочь от дороги – сегодня пиршество им было обеспечено.
   Уцелевшая пара измученных, израненных животных еле-еле протащила фургон ещё примерно с лигу и встала.
   Господин Онфим был очень недоволен. Мрачный, он пару раз обошёл фургон кругом, скривившись, пересчитал сундуки с цирковым добром… Кицум, Нодлик, Эвелин, Троша и, уж конечно, Агата боялись даже вздохнуть.
   – Придётся бросить, – заявил наконец господин Онфим-первый. – Придётся бросить, нерадивые, нерасторопные болваны! Из-за вас я почти разорён!.. Потерять такой фургон!.. Клянусь, следовало бы оставить здесь вас всех подыхать под Ливнем – таких артистов, как вы, я найду на любой ярмарке, а вот где я найду такой замечательный фургон?!
   Разумеется, никто не дерзнул напомнить господину Онфиму, что, если бы не его скупость, они имели бы заклятье-пропуск, с коим миновали бы авларов без всяких хлопот. Интересно, на что рассчитывал хозяин? Что повезёт, ловчая стая Кутула им не попадётся?..
   Тяжело дыша, защитники передового фургона стояли перед Онфимом, понурив головы. Все оказались изрядно попятнаны, Нодлик прижимал ладонь к наскоро перевязанному уху – похоже, от него осталось не больше половины. Господина Онфима все знали слишком хорошо. Ему и в самом деле ничего не стоит бросить людей здесь на верную смерть, даже более чем верную – от Ливня лес не укрытие, по крайней мере для них.
   Вышагивая вокруг фургона, господин Онфим пару раз покосился-таки на восток – стена туч поднималась всё выше. Закатный пламень бессильно, точно прибой о скалу, бился о воздвигшуюся преграду, за которой уже вовсю хозяйничала Смерть. Суболичья Пустошь и Остраг уже накрыло. О том, что творится там сейчас, лучше было и не думать.
   – Господин Онфим… – рот Эвелин жалко кривился, в глазах стояли слёзы. – Господин Онфим… пожалуйста… не губите…
   – Не губите! Х-ха! – ворчливо отозвался хозяин. – Вас пожалеешь, так сам под Ливень попадёшь… Ладно, я сегодня добрый. Выпрягайте коней. Сундуки и всё прочее – бросить. Взять только самое нужное, без чего нельзя выступать. Сами виноваты. Стрелять надо было лучше.
   Агата услыхала, как старый клоун рядом с ней скрипнул зубами.
   – Кажется, ты что-то хотел сказать, почтенный Кицум? – с убийственной вежливостью повернулся к нему хозяин. – Если хотел, так скажи, не таись.
   – Нет, нет, ничего, – покорно забормотал Кицум, низко нагибая голову.
   – А раз ничего, так и хорошо, – подхватил Онфим и зашагал прочь, к своему фургону. – Поторапливайтесь, лентяи, – я вас ждать не стану.
   Проще всех собираться было Агате. Ничего своего, кроме маленького узелка с одеждой. Троше пришлось бросить свои железные шары – «с камнями упражняйся», буркнул господин Онфим. Зато с Нодликом и Эвелин разыгралась настоящая трагедия.
   – Мои платья! В чём мне выступать?!
   – Оставь одно! – рычал Онфим. – Кидай, кидай в кусты, да живее!..
   …Наконец тронулись. В просторном хозяйском фургоне враз стало тесно. Правда, сам господин Онфим не потеснился ни на йоту – это пришлось проделать Еремею и братцам-акробатцам. Тукк и Токк попробовали было ворчать, но Кицум втихаря вдруг очень ловко и быстро сунул кулаком под рёбра тощему акробату, и тот разом подавился бранью.
   Двух высвободившихся лошадей припрягли, и фургон, даже перегруженный, побежал едва ли не резвее прежнего – прямо к тому месту, где тонуло в земной тверди усталое солнце.
   Агату немедля отправили чистить котлы, а вдобавок на ней сорвал злость господин Токк – за Кицумов кулак. Утирая сочащуюся из разбитого носа кровь, девушка-Дану взялась за всегдашнюю работу.
   Фургон настигала ночь. Настигала, настигла и перегнала. На передках зажгли пару фонарей. Покончив с котлами, Агата взялась за стряпню.
   Близость Immelstorunn'a сводила с ума. Чудо Дану лежало совсем рядом; Агата почти не чувствовала ни стен сундуков, ни стальных кольчужных оплёток, запертых на заговорённые замки, в кои Онфим упрятал драгоценную добычу. Immelstorunn рядом! Рядом! И неужели она, дочь Племени Дану, не найдёт средства до него дотянуться?..
   …Впрочем, когда-то она точно так же думала, что сумеет вырваться из плена хумансов.
   …Еремея сменил на козлах Троша. Нодлику кое-как залечили разорванное ухо. Господин Онфим готовился ко сну – в обществе Таньши, Смерть-девы. Агате достался самый грязный и холодный угол, но ей было не привыкать.
   Ночь пала на одинокий фургон, точно филин на добычу.
* * *
   А далеко на юге, в Мельине, ночь уже давно властвовала безраздельно. Наступил краткий час её ежедневного торжества. Мрак чёрными змеями извивался по улицам столицы, надменно игнорируя жалкий свет фонарей. То тут, то там в ночи слышались подозрительные шорохи, шевеленье, алчные плотоядные вздохи, хрипы и стоны. Огромный город жил особой, ночной жизнью; и по его брусчаткам вышагивала сейчас лишь до зубов вооружённая стража.
   Как ни хвалились маги Радуги, что извели Нечисть под корень и что она теперь-де гнездится только в отдалённых, глухих уголках, каждый обитатель Мельина, от последнего мусорщика до имперского канцлера, формально – второго лица в государстве, знали, что в катакомбах под городом, в старых подвалах и складах обитают Хозяева Ночи, с которыми лучше не встречаться лицом к лицу, если, конечно, у тебя за спиной нет десятка панцирников и пары стражевых волшебников в придачу.
   Знали ли об этом чародеи Радуги? Ну конечно же, знали. В этом Император не сомневался. Недаром время от времени они устраивали большие крысиные облавы, порой – с немалым успехом. После таких облав у Пепельных ворот порой громоздились целые холмы коричневых, чёрных, пегих тел, не поймёшь, то ли человеческих, то ли звериных; однако плотная цепь младших послушников не подпускала к страшному кургану никого, даже имперских чиновников. Официально сообщалось, что Нечисть-де, мол, просачивается в столицу и, как только её, Нечисти, скапливается достаточно много, волшебники семи Орденов изводят её под корень.
   Известная доля правды, не мог не признать Император, в сём присутствовала. Но именно лишь известная. Нечисть вовсе не просачивалась в Мельин. Она жила тут всегда, с первых дней основания города. Император ни на миг не забывал, на чьих фундаментах покоятся дворцы и особняки Белого Города, таверны, ночлежки и притоны Чёрного. Старые выработки, подземные склады, водоводы, стоки для нечистот – всё это в Мельине к моменту, когда в основание крепости лёг первый камень, уже было. Покинутые настоящими хозяевами, подземелья стали пристанищем разнообразной Нечисти, расплодившейся и изменившейся потом так, что никакая сила не могла изгнать её оттуда.
   А в окрестностях под землёй тянулись туннели тарлингов, этих верных псов богомерзких Дану. С ними Радуга тоже билась насмерть. Тарлинги, словно паучьей сетью, опутали своими ходами почти все южные города Империи; поговаривали, что они добрались и до Хвалина. Ещё меньше, чем гномы, похожие на каких-то подземных кентавров, только со змеиным туловищем вместо лошадиного, безмозглые, но многочисленные, они питались абсолютно всем – от древесных опилок до человеческого мяса. Радуге приходилось немало трудиться, чтобы не дать расплодиться этим созданиям. Правда, тарлинги никогда не нападали первыми. И боялись каменного уксуса пуще всяких заклятий. Однако, несмотря даже и на это, полностью извести их не удалось даже в окрестностях Мельина.
   …Совсем недавно Сежес вежливо, но твёрдо отвергла предложенную Императором помощь. Странно, заметил тогда правитель, зачем тратить силы на облавы и схватки, рисковать адептами, если при помощи тех же заклинаний можно отыскать все до единого входы в катакомбы, отыскать и замуровать, тем самым раз и навсегда покончив с Нечистью?
   Волшебница тогда лишь строго посмотрела на своего недавнего воспитанника (надо сказать, что с тех времён она совершенно не изменилась).
   – Как известно повелителю мира, Нечисть не плодится в подземельях Мельина. Этого не происходит благодаря неустанной заботе магов Радуги. Нечисть, как, бесспорно, известно повелителю мира, лишь просачивается в город. По мере отпущенных нам сил мы противостоим ей, охраняя мирный сон обывателей. Нет никакой нужды в иных мерах, нежели чем предпринимающиеся сегодня.
   И – всё. Не поспоришь.
   – За мной, – негромко скомандовал Император эскорту.
   Они двинулись вниз. К Чёрному Городу.
   «Во всей столице нет ни одного человека, которому я мог бы полностью, безоговорочно доверять. У меня нет „своих людей“ в городских низах. Нет – среди купеческой старшины. Среди оружейников. Среди простых воинов. Среди жрецов, священников и монахов. Нигде никого. К моим услугам непонятно почему не прижатая Радугой Серая Лига… но, наверное, именно потому и не прижатая, что она – единственная. Единственная тайная организация во всей Империи, если, конечно, не считать бесчисленных дворянских „орденов“, созданных в подражение Радуге. Но об этих нет смысла даже и думать… Погоди. Первый признак плохого правителя – отбрасывание чего бы то ни было с порога, потому что у тебя уже сложилось такое мнение. Не станем ничего отвергать. Не будем отвергать даже Церковь Спасителя, хотя ей, конечно, не потягаться силами с Радугой. Посмотрим. Может, в этом и будет состоять моё первое задание Серой Лиге – найти тех, что играют в тайну, в заговор, в тому подобное… Пусть Радуга об этом узнает. Пусть думает, что меня больше всего волнует опасность дворцового переворота. И… Боги Небесные, мне просто позарез нужны СВОИ!»
   Кавалькада миновала Белый Город. Стража у запертых по ночному времени внутренних ворот строго по уставу отсалютовала повелителю начищенным до блеска оружием.
   «Куда дальше? В глубь Чёрного Города, к укрывищу Лиги? Или в один из его притонов – посмотреть на славных моих ветеранов, опору трона, становой хребет армии, предающихся невинным забавам? Или к кому-то из жрецов? Или к Служащим Спасителю? Они порой умеют красиво спорить, если, конечно, бесплодные словопрения можно счесть разумной тратой времени. Или… Или заглянуть вниз?»
   От этой мысли по спине пробежала дрожь. Император знал, что такое страх. И не стыдился признаться себе в этом. Он боялся Радуги. Маги могли сотворить с ним всё что угодно – собственно говоря, он не понимал, почему они всё ещё терпят его. Мечи – ничто против колдовства, а его собственная магия – не более чем детские забавы по сравнению со смертельно опасной, ужасающей волшбой Радуги. Некромантия – ещё из самых невинных их занятий. Об остальном даже он, Император, избегает лишний раз вспоминать. Настолько страшно и отвратительно. И чего только не хватает этим типам в одноцветных плащах…
   Император лукавит. Он отлично знает, чего не хватает всей Радуге. Двух вещей – власти и бессмертия. Бессмертия и власти.
   «Может, заглянуть вниз?.. Да-да, туда, в те самые катакомбы, потешить душу схваткой? Потешить, не зная, чем закончится бой, и не случится ли так, что Империя потеряет правителя?.. Но, быть может, это и лучше, чем терпеть дальше?..
   Тебе ведом страх, Император. Тебе ведома боль. Ты – каменное сердце Империи… но сам ты далеко не из камня. Ты глушишь чёрные мысли скачкой сквозь чёрную же ночь – но настанет миг, когда заглушить их не сможет уже ничто».
   Поколебавшись лишь самое короткое время, повелитель Империи велел открыть ворота. Отряд двинулся дальше, в глубь Чёрного Города.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация