А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Алмазный Меч, Деревянный Меч. Том 1" (страница 39)

   Странно. Башня Радуги – и не заговорена от столь немудрёного оружия?
   За первым камнем полетел второй, третий… миг спустя на башню обрушился целый ливень. От высоких стёкол ничего не осталось, вырванные из мостовых булыжники ломали деревянные каркасы рам, напрочь сносили резные балясинки балкона, с глухим стуком отлетали от стен. Я слышал голоса, резкие злые голоса, бранью и зуботычинами удерживавшие горячих, но неопытных бойцов от самоубийственной атаки.
   Впрочем, и стояние было не менее самоубийственным. Радуга не может стерпеть такое!
   А затем в просвете какой-то улочки, что примыкала к площади, на мгновение мелькнули два силуэта – высоченный, худой человек в кирасе и с мечом, а рядом с ним – низкорослый широкоплечий крепыш, скорее всего – гном. Эти вели небольшой отряд пращников, пославших в цель странные снаряды, которые я сперва принял за начинённые горючей смесью – в полёте за ними волочился дымный след.
   Однако это оказалось нечто совсем другое. Пращники забрасывали башню тлеющими пучками трав. Сизый дымок всё плотнее и плотнее окутывал строение, и тут я уже совсем растерялся – неужто они надеются, что Радуга попадётся на столь примитивную уловку, как дымовая завеса?
   Атака была неплохо скоординирована. Одни и те же люди командовали пращниками и теми, кто готовился лезть на стены. Как только башню заволокло дымом, тёмные улицы, лишь кое-где освещённые закатным заревом, исторгли из себя десятки штурмующих. Дикие вопли сотрясли воздух – казалось, в атаку пошли не цивилизованные жители столичного Мельина, а орда вечно голодных и злых троллей.
   Неужели маги Радуги, подумал я, наконец-то чему-то научились и постараются погасить бунт иными средствами, чем реки крови?..
   Однако я даже не успел закончить мысль – «кажется, тогда можно будет и сменить мнение», как в башне решили, что игры и баловство кончились. Никто не пытался выйти к толпе, урезонить её, наконец просто спросить – в чём дело?
   На самой вершине башни тускло сверкнул желтоватый огонек. По моему лицу прокатилась волна опаляющего жара, точно из раскалённой железной печи. Вложенная в заклятье мощь говорила о том, что чары плел маг самое меньшее первой ступени. Волшба, наверное, легко расколола бы средних размеров базальтовую скалу.
   Над венчающими башню зубцами возникло смутное золотистое движение. В воздухе начали прорисовываться контуры громадного янтарного серпа, не одного – двух, соединённых вместе наподобие кос боевой колесницы. Громадные лезвия со скрежетом повернулись. Иллюзия была полной – я словно наяву видел громадные вал и толстую, плохо смазанную втулку.
   В следующий миг двойной серп начал опускаться. Непохоже было, что каменные стены служат ему преградой. Два кривых лезвия свободно, будто призрачные, проходили сквозь кладку.
   И они достигли низа как раз в тот миг, когда первые атакующие, пьянея от безнаказанности, забросили на балкон железные крюки и ловко, точно обезьяны в южных лесах, стали карабкаться вверх.
   Признаюсь, я зажмурился. На своём веку довелось навидаться всякого, но тут, каюсь, я дрогнул. Сейчас все подступы к башне будут завалены фонтанирующими кровью, надвое перерубленными телами. Жалкие остатки тех, у кого хватило ума не лезть в первые ряды, бросятся наутёк, только чтобы потом их бросили в ямы и медленно распяли по приговору Суда Радуги.
   Я ждал криков, предсмертных воплей и жуткого хруста, с каким янтарные косы начнут рубить живую плоть. Всего того, что происходит, когда магия встречается с горячей, подхваченной порывом толпой.
   От толпы потом остаются только скелеты.
   …Когда я открыл глаза, янтарного цвета косы как раз врезались в густую толпу обступивших подножие башни людей. Я ждал летящих в разные стороны брызг крови, ошметков искромсанных тел; однако заклятье Радуги лишь разбросало атакующих. Кое-кто, правда, со стоном повалился, но это были совсем не те раны, каких я ждал. Какие-то личности в тёмных коротких куртках быстро раскладывали под стенами костерки, в них летели охапки какого-то сена. Десятка два человек волокли таран – ствол только что срубленного дерева; многие, облепив заброшенные на балкон верёвочные лестницы, лезли вверх.
   Пращники через головы атакующих продолжали забрасывать башню своими дымящимися снарядами.
   Колдовские лопасти продолжали вращаться, разбрасывая людей; однако, попадая в облака дыма, лезвия внезапно становились какими-то совсем уж прозрачными, бесплотными и, сталкиваясь с нападающими, просто отталкивали их в стороны, не причиняя особого вреда.
   Бойня обернулась фарсом.
   Таран тем временем грянул в ворота. Люди уже лезли в чёрные провалы окон верхнего яруса, там во тьме что-то тускло сверкало. Вниз летели верёвки, к ним цепляли мешки – те самые, из которых валили траву в костры – почти из всех бойниц нижних уровней густо валил дым.
   Боевые серпы на глазах теряли силу.
   После пятого или шестого таранного удара бронзовые створки не выдержали. Толпа с ликующим воем полилась внутрь… а маги так и не показали, на что они способны. Может быть, башня покинута? Не может быть, чтобы там не нашлось бы укромных отнорочков!
   В следующий миг я понял, что башня отнюдь не покинута. Толпа появилась на самой верхней площадке. Через зубчатый парапет перевалилось тело – в жёлтой мантии Ордена Угус. Мешком низринулось вниз, ударилось о камень, неправдоподобно далеко и сильно разбрызгивая вокруг себя кровь.
   За первым телом последовало второе, уже обезглавленное. А на площадь из разбитых ворот вопящая кучка людей, десятка, наверное, два, выволокла ещё одного мага в однотонном жёлтом плаще.
   Точнее, это был не маг. Магичка. Чьи-то руки торопились скорее содрать с неё одежду, повалить, грубо раздёрнуть судорожно сжатые в последнем жалком усилии колени…
   Я уловил её ужас и отчаяние. Но больше ужаса от осознания того, что с ней сейчас сделают, глубже всего охватившего её отчаяния было изумление. Настолько сильное, что достигло даже меня в далёкой келье.
   «Как они смогли?!.»
   А тем времем башня загорелась уже самым настоящим огнём. Пламя рвалось из бойниц, ликующие победители спешили убраться восвояси; я увидел, что они тащат пленных – двоих мужчин и ещё одну женщину. Все маги были сильно избиты, всех их не вели, волокли под руки.
   Толпа жаждала развлечения. Она разбивалась на круги, кто-то уже нёс невесть откуда взявшуюся жаровню с угольями, кто-то рвал одежду с полубесчувственных пленников; блеснул нож – и один из магов зашёлся в крике. Человек выпрямился, высоко подняв левую руку с зажатым в ней кровавым комком, и толпа ответила яростным животным воем.
   Обеих женщин-магичек раздели догола, растянули на земле, и сейчас к ним уже выстроилось по длинной очереди. Бессвязные мольбы и стоны только распаляли победителей.
   Солнце садилось. Площадь быстро погружалась во мрак, нарушаемый только заревом пожара. Башня горела неохотно, из бойниц большей частью валил дым, пламя с трудом пробивало себе дорогу. Опьянённая кровью и первой победой толпа ликовала.
   Слабые стоны двух подмятых толпой, избитых и изувеченных женщин стали совершенно неразличимы.
* * *
   Тепло, покой и домашний уют. Что ещё надо уставшему от странствий воину Серой Лиги, в последний миг выскользнувшему из-под магического удара?
   Фесс повернулся на бок и поморщился – левое плечо ещё давало о себе знать. Тётушка Аглая, при полной поддержке закадычной своей подружки Клары Хюммель, обрушила на него прямо-таки целые водопады родственной заботы. Весь дом ходил на цыпочках, домовые осмеливались переговариваться только шёпотом, дворовые тролли кололи дрова и дробили уголь под прикрытием заклятия неслышимости, ведьмочкам-горничным было строго-настрого велено ходить в закрытых тёмных блузах и самых длинных юбках, какие только возможны, дабы не смущать молодого человека, только-только начавшего оправляться от страшных ран, и не вызывать у него никаких мыслей, оному выздоровлению мешающих.
   Зато служивший у тётушки уже лет сто эльф-кулинар Хрондальф получил неограниченные возможности реализовать все свои планы и сотворить наконец деликатесы, для которых у тётушки вечно не находилось нужных ингредиентов, типа печени Царь-рыбы или гребешков птицы Сив. Помогла Клара Хюммель, за гребешками ей пришлось совершить настоящее путешествие, вернулась она «с парой свежих дырок в боку», как выразилась волшебница, но зато феноменальный суп для раненого Хрондальф создал.
   Разумеется, боевой маг не была бы боевым магом, если бы не воспользовалась моментом и не поспешила представить пару-тройку наиболее «перспективных», опять же по её выражению, своих двоюродных и троюродных племянниц.
   Говорят, время в Долине течёт по-иному, чем в обычных мирах. Фесс провалялся в постели целую неделю – в то время, как в Мельине прошло самое большее несколько часов. Были места, где дело обстояло наоборот – час Долины оборачивался там сутками, неделями, а то и месяцами.
   К полному отчаянию тётушки, неудовольствию Клары и разочарованно поджатым губкам Клариных племянниц, Фесс, быстро поправившись физически, оставался очень плох «как духовно, так и душевно», по заявлению срочно приглашённого вторично Динтры, знаменитого мага-целителя. Большую часть дня больной лежал, отвернувшись к стене, ел вяло, лишь уступая мольбам несчастной тётушки Аглаи.
   Что стало с Императором? Что стало с Лигой, которой он, Фесс, присягнул на верность? Яснее ясного, началась свара с Радугой. Семицветье не прощает оскорблений. И сделает всё, чтобы отомстить.
   А он валяется здесь, пестует заживающую руку и ничего, ничего, ничего не делает для того, чтобы помочь своим.
   «Своим? Ты сказал „своим“, рождённый в Долине?
   Своим. Именно что своим».
   – Та-ак, – Клара Хюммель вошла, как всегда, без стука, распахнув дверь пинком ноги в высоком чёрном ботфорте. – Может, ты всё-таки объяснишь мне, что это за хандра? Ты мне не нравишься, мальчик, очень не нравишься. И почему ты был так невнимателен к Фро…
   – Твоя Фромма – жеманная дурочка, – проворчали из-под натянутого до самого носа одеяла. – «Ах, Кэр, неужели вы сами размахивали там этой ужасной железкой, именуемой меч? Как это, наверное, страшно!..» И потом у неё вьются волосы. Терпеть не могу кудрявых.
   – Не заговаривай мне зубы, мальчик. – Клара подтянула табурет, уселась, закинула ногу на ногу, выудила из кармана кожаный кисет с небольшой чёрной трубочкой и неторопливо принялась её набивать. – Я знаю тебя с пелёнок. Я тебя обмывала и укачивала…
   – Ну и что? – одеяло упрямо не желало откидываться. – Я слышал об этом уже раз двести, Клара.
   – А раз слышал, – игнорируя насмешку, напирала волшебница, – то должен понять, ты мне небезразличен, шалопай. И я терпеть не могу, когда ты изводишь Алю. Она ночей не спит…
   – Будто кто не даёт, – буркнул Фесс.
   – Ты! Ты же и не даёшь! Думаешь, я не вижу, что с тобой творится? Спишь и видишь вновь оказаться в своем разлюбезном Мельине, так?
   – Допустим, – донеслось из-под одеяла. – Кажется, я уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения…
   – Нет уж, мой дорогой, – непреклонным голосом объявила Клара. – Раз уж ты здесь – изволь слушаться. А не то подвешу в паутине лет эдак на сто. Подумай сам, кто ты и кто они, эти твои Серые? Банда наёмных убийц, насколько я помню, давненько уже не бывала в Мельине. Что у тебя с ними общего? Только не говори про честь. Честь наша – здесь, в Долине. Раз уж так распорядился Фатум… Пусть мельинская заварушка раскручивается без тебя. Мы и так потеряли слишком много молодых магов в последнее время. – Клара угрюмо отвернулась. – Не хватало ещё потерять и тебя! Нужно возвращаться в Академию, Кэрли. Из тебя выйдет отличный боевой маг. Если хочешь, поработаем на первых порах в паре, а то, я смотрю, у тебя и впрямь несколько гипертрофированные представления о чести…
   – Клара! – Фесс откинул наконец одеяло.
   – Заживает неплохо, – невозмутимо отметила волшебница. – Но медленнее, чем должно в твои годы. Лежать ещё самое меньшее неделю. Чешется сильно?
   – Угу.
   – Скажи Динтре спасибо. Новые мышцы растут ещё лучше прежних! Ну, так ты даёшь мне слово? Слово мага Долины?
   – К-какое такое слово?
   – Не прикидывайся дурачком, – Клара деловито выпустила несколько голубых колечек дыма. – Дай мне слово, что никуда не уйдёшь из Алиного дома, пока не поправишься. Еще неделя. Обещаешь мне? И учти, Кэр, если ты сейчас сбежишь… так и знай, лучше бы тебе сюда потом и не возвращаться. Точно в паутину упеку.
   Она вышла, не попрощавшись. Верный знак, что к предостережению следует отнестись со всей серьёзностью. Клара принадлежала к пятёрке самых мощных магов Долины, серьёзно уступая разве что самому Архимагу Игнациусу.
   Не в силах лежать, Фесс вскочил на ноги.
   «Проклятье! Там, в Мельине… там льётся сейчас кровь всех, оставшихся верными Императору, маги наверняка уже оправились от первого шока и планомерно начинают сжимать кольцо. Гибнут один за другим, закрывая Императора собственными телами, Вольные. Сдвинув щиты, смыкая строй над погибшими, до последнего отбиваются легионеры. Только всё это напрасно, молнии рвут строй, под ногами воинов разверзаются провалы, волны пламени идут в наступление… Как могут простые смертные противостоять Радуге?
   А он, почти что настоящий маг (только без академической грамоты), валяется здесь, изображая для тётушки, которой не о ком заботиться, беспомощного тяжелобольного. Стыд и позор!»
   Он бесшумно выскользнул из комнаты. По залитой солнцем лестнице скользнул вверх. На втором этаже, где после смерти отца располагался теперь его кабинет, прижал ладонь к стенной панели морёного дуба, одними губами прошептав пароль.
   Стена послушно раздвинулась.
   От избилия выставленного здесь, в хранилище, оружия пришла бы в восторг сама Клара Хюммель.
   Фесс выдернул из стойки боевую разъёмную глефу, точную копию той, что пропала в арсеналах Арка. Пристроил за спину меч – тонкое прямое лезвие, по серой стали вьются чёрные руны: добыча отца, вывезенная из мира безумных богов и рушащихся храмов, где кровавые жертвоприношения – единственная возможность пережить ночь. Надел перевязь с метательными ножами. Привесил к поясу пару кинжалов, третий сунул в петли за голенищем.
   Вторым заклятием открыл неприметный шкафчик в глубине хранилища, не глядя, выгреб все амулеты и обереги.
   «Ибо пришёл День Чести его, и как можно что-то оставлять напоследок?..»
   Последним был большой голубой кристалл размером с указательный палец. Фесс поставил его в бронзовую подставку на рабочем столе, вздохнул поглубже, сосредоточился и…
   Камень взорвался, исчезнув в ослепительной вспышке. За спиной Фесса разлилось привычное сероватое мерцание портала.
   Жаль камня, их осталось всего четыре, но зато теперь даже Клара не сможет проследить его путь и не сможет сразу же кинуться в погоню. Да если и кинется – в Мельине ей придётся искать его без всякой магии, камень напрочь уничтожит все следы.
   Напоследок он аккуратно закрыл и запечатал все тайники. И – не оглядываясь шагнул в портал.
   Охваченный пламенем и залитый кровью Мельин ждал его.
   «Ибо пришёл День Чести его. И никто не может встать между ним и его Честью».
* * *
   Император ждал контрудара Радуги. Ждал и никак не мог дождаться. Маги медлили, несмотря на то что уже пролилась их кровь. И это бездействие врага пугало куда больше, чем самые грозные их атаки.
   Три когорты на громадный город, возведённый над чуждыми человеческой расе катакомбами, три когорты на город, где несколько сотен магов только первых трёх ступеней, не считая младших волшебников, послушников, учеников и подмастерьев. Где-то далеко, в глубине кварталов Чёрного Города, должен выступить Патриарх Хеон, если, конечно, Радуга не задушила его мятеж в зародыше…
   Когорты молча шли мимо наглухо запертых дверей и ворот, мимо поспешно захлопнутых ставен. Здесь, в Белом Городе, обывателям было что терять. Сперва Император хотел было послать герольдов, возвещать по Мельину волю повелителя; но затем махнул рукой. Не до того. Да и запуган народ здесь. Слишком хорошо ему известно, на что способны маги Семицветья.
   Когорта Аврамия ушла вперёд, к воротам; две другие ломились напрямик, охватывая кольцом подворья Орденов.
   Это было как удар грома. Вечернее небо озарилось ярким заревом. Налетевший порыв сухого и горячего ветра нёс сильный запах гари. Там, где находились Кожевенные ворота, через которые Аврамий выводил в Чёрный Город свои центурии, в небо поднимался витой столб рыжего огня, перемешанный с иссиня-чёрным дымом.
   Вот и ответ, обмирая, подумал Император. Вот и ответ.
   Чёрный камень в перстне потеплел, как случалось всегда, если амулет ощущал вблизи чужую магическую силу.
   «Не думай об Аврамии. У тебя под рукой ещё две когорты. Вперёд!»
   – Вперёд! – выкрикнул он, не пряча голоса.
   Вольные сомкнули строй вокруг него.
   Подворье Солея, Синего Ордена, занимало целый квартал, правда, небольшой. Изящная каменная ограда, верх – словно белый барашек на волне. За оградой – крошечный скверик, черепичные крыши построек и высокая орденская башня – главный штаб Синих в Мельине.
   – К мечу! – многоголосая команда центурионов.
   За спиной Императора арбалетчики вскинули оружие, готовые ливнем стрел снести любого, кто покажется над оградой или на башенных галереях.
   Штурм начался.
Конец первой части
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [39] 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация