А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Алмазный Меч, Деревянный Меч. Том 1" (страница 15)

   Глава восьмая

   – Начинается, – спокойно повторил Сидри. В самой глубине глаз гнома трепетало пламя. – Спина к спине, Вольные! Это пострашнее любых чудовищ. Гном держал топор двумя руками, наперевес. И напряжённо вглядывался во тьму, словно видел там что-то. Ни Кан-Торог, ни Тави не могли различить ровным счётом ничего.
   Священник в измазанной грязью рясе легко поднялся, с улыбкой встал рядом с Тави-Алией.
   – Вы напрасно боитесь, – сказал он. – Всё это лишь жалкие попытки Тьмы сбить вас с пути истинного. Отец Лжи извращает дороги, искривляет их, возводит преграды, вчера ещё торные тракты оборачиваются гибельными тупиками…
   – Что ты несёшь, хуманс, заткнись! – прорычал Кан-Торог.
   – Ты ошибаешься, сын мой, – мягко возразил священник. – Ваш путь благословлен самим Спасителем… мы верим. Какая из пришедших с тёмной стороны тварей может угрожать вам?..
   Тоскливый вой повторился. На сей раз значительно ближе. Гнусавые перекаты звука обрушивались, давили, заставляя мозг вскипать в черепных коробках. Тави со стоном прижала левую, незанятую саблей руку к виску; Кан-Торог сморщился, скрипнул зубами. Сидри едва не выронил топор – и лишь священник остался стоять как ни в чём не бывало.
   – Вера, вера и ещё раз вера, дети мои. Вы верите в могущих причинить вам вред чудовищ, и вы терпите вред. В то время как молитва, идущая из сердца, может оборонить лучше всяких ме…
   Тьма – или, вернее, то, что казалось Тьмой – нанесла удар внезапно. Туман за спиной священника нежданно сгустился, обретая форму исполинского хобота; призрачное щупальце потянулось, раздуваясь, охватило голову священника… и внезапно отдёрнулось. Серый цвет сменился тёмно-багровым.
   «Я не знаю, что это. Только холод. Ничего больше».
   Эти мгновения вдруг стали очень длинными. Первой ответила Тави.
   Любой мало-мальски грамотный маг всегда имеет «под рукой» сколько-то заранее сплетённых боевых заклятий. Огонь, любимая игрушка воинов-волшебников, или вода, или любовно сотворённое чудище – одни сплошные когти, клыки, рога и клешни. Однако сейчас перед юной чародейкой оказалось поистине Нечто, о котором умалчивали все до единой магические книги. Оно не имело тела, что само по себе и неудивительно. Оно не имело и сердца, средоточия, куда только и можно направить удар, разящий наповал. Главное – отыскать это сердце; а Тави его не чувствовала. Туман свивался в жгуты, пласты его ходили кругом острова, то и дело со внезапными порывами ветра доносились полные злобы завывания, а сердца по-прежнему не было.
   И она ударила не огнём, не небесной молнией – она ударила безумием.
   Тави долго трудилась над этим заклятьем. Маги Вольных только посмеивались над её усилиями. Она упрямо нагибала голову и не бросала работу.
   Сотканное из тумана щупальце, что, подобно багровоглавой змее, нависало над замершим священником, конвульсивно дёрнулось. Магическим зрением Тави видела, как жёлтое пятно помчалось вдаль, стремительно увеличиваясь, бледнея и растекаясь.
   Безумие. Ошеломляющее по яркости и убедительности видение, в мгновение ока проникающее в сознание любого существа, внушающее ему, что всё, им воспринимаемое, есть лишь плод его воображения, а совсем-совсем рядом, за завесой опустившейся Тьмы уже стоят те, кто вот-вот оборвёт жалкую нить его бытия. Ужас, ужас, ужас и бессилие, кем бы ты ни был, что бы ты ни было – ты бессилен, беспомощен и обречён, ты не знаешь, что реально вокруг тебя и что нет. Ты можешь лишь слепо наносить удары, впустую рассекая воздух, не в состоянии хотя бы отсрочить жуткий свой конец…
   Вой изменился, превратившись в нечто неистовое, полное слепой ярости, ошеломлённое… Ночь испуганно прижалась к земле, не в силах вынести этих рвущих саму Тьму звуков. Нечто древнее, невесть как очутившееся на поверхности, могучее, но слепое, корчилось в неописуемых мучениях, поражённое не знающим промаха оружием.
   Тави тяжело упала на колени. Заклятье отняло все силы, все без остатка. Она только успела заметить, как рядом с ней рухнул священник, точно подрубленное дерево.
   …Очнулась она на рассвете. Успокоительно потрескивал небольшой костерок; Сидри и Кан-Торог сидели, протянув руки к огню. В котелке что-то вкусно булькало.
   Глаза Тави открывала с огромным трудом, словно тянула в гору неподъёмную тяжесть. Веки упрямо не желали подниматься, вновь впускать в отдохнувшие за ночь глаза ужас и страхи окружающего мира. Они были мудры, эти веки, они-то знали, что нет ничего лучше блаженной Тьмы, где можно раствориться, став невидимой и неуязвимой.
   – Как ты, Тави? – нет, всё-таки он за неё волнуется, Кан-Торог, хоть и прячет всё это под холодной маской равнодушного ко всему Вольного, ко всему, кроме приказа, отданного Кругом Капитанов.
   – Всё… спокойно?
   – Спокойно, – кивнул юноша. – Тварь эта ещё повыла-повыла да и убралась восвояси.
   – А этот…
   – Он умер, – Кан-Торог поджал губы, словно священник был виновен в собственной смерти, тем самым оскорбив и унизив самого Вольного. – Как упал, так больше и не поднялся. Хочешь посмотреть?
   Внутренне оледенев, девушка кивнула.
   Ей предстояла донельзя отвратная процедура. Некромантия. В просторечии – «выжимка трупов». Слишком странен этот священник, слишком странной оказалась его смерть, а Тави не верила ни в необъяснимость странных событий, ни во внезапное появление «чудовищ». Всё имеет своё объяснение, учили маги Вольных. Ничто не берётся ниоткуда и не исчезает в никуда. Им ещё долго идти по болотам – и надо ж понять, с чем они столкнулись в первую же ночь!
   – Потрошить его будешь? – деловито спросил Кан-Торог.
   Тави кивнула.
   – Только без меня! – Сидри побледнел, даже позеленел и, судя по всему, намеревался извергнуть обратно всё содержимое желудка.
   – Куда ты денешься?! – зло прошипел Кан. – Хочешь следом за этим белоризцем отправиться? Нет уж, никуда не пойдёшь. Никто от тебя, гноме, помощи не требует. Отвернись и помалкивай. Нам не мешай.
   Гном сжал было кулаки, лицо его потемнело – Кан-Торог с неприкрытой усмешкой наблюдал. Сидри дёрнул подбородком, отвернулся, сел на самом краю островка, обеими руками вцепившись в поставленный стоймя топор.
   – Вот и славно, – Кан-Торог повернулся к Тави. – Чем-нибудь помочь, сестра?
   Тави не ответила. Мёртвый лежал перед ней на спине, невидящие глаза уставились в серое небо, низкое, точно крышка гроба. Недрожащая рука, тонкая и узкая, держала отточенный нож-сакар, с закруглённым лезвием. В рукоять был вставлен гагат, излюбленный камень Властителей Мёртвых, как любили пышно именовать себя маги-некроманты.
   – Придержишь его, если задёргается, – бросила девушка.
   Сидри немедленно вырвало.
   – Да прекратите же вы, изверги! – простонал несчастный гном.
   – Если хочешь, чтобы мы выполнили волю Каменного Престола – терпи, – непреклонно отрезала Тави. – Он у меня заговорит… как миленький… он у меня всё скажет…
   Она быстро и уверенно вскрывала грудную клетку погибшего.
   – Всё скажет… гляди, как кровь боится, как брызгается…
   Сидри со стоном опрокинулся навзничь, зажимая уши ладонями.
   Тави резала уверенно. Некромантия вообще-то – самая обрядовая из всех видов магии. Именно у некромантов в ходу всяческие давно забытые ингредиенты, вроде кисти казнённого за отцеубийство или печени людоеда с Зелёных островов, только что отобедавшего собственной матушкой. В ходу были и куда большие диковинки. Над некромантами смеялась вся элита магов – однако в ряде случаев эти малоприятные навыки оказывались необходимы и им, порой так просто незаменимы.
   Вот и сейчас.
   Распотрошённое тело окружило огненное кольцо. Тави то и дело швыряла в огонь пучки сухих трав, собранных далеко за пустынями Южного Берега, на прародине людей, там, где нынче властвует… ну, об этом лучше не вспоминать. Нараспев произносились слова Повеления; воздух вокруг волшебницы дрожал.
   Не прерывая литании, Тави несколько раз отвесно взмахнула окровавленным сакаром. Красивое лицо, сейчас забрызганное кровью, казалось страшнее морды ночного упыря. От глаз вниз тянулись две широкие алые полосы, и казалось, волшебница плачет кровью…
   Кожа на щеках мёртвого была подрезана, складки подтянуты к ушам, так что труп теперь скалился в нелепой и жуткой ухмылке. Пряный дым трав заставлял голову кружиться; пошатываясь, Тави с ножом в руке обошла вокруг костра, обошла противосолонь, и, когда она замкнула круг и с силой вогнала нож рядом с макушкой убитого, нижняя челюсть трупа дрогнула.
   – Кто ты, Призывающая? – голос доносился глухо, еле слышно, и не поймёшь, то ли из-под земли, то ли с небес. – Что нужно тебе? Члены мои поражены болью. Останови её, прошу, мёртвый не может угрожать!
   Всё, с первого до последнего слова – наглая ложь. Мёртвые очень хорошо умеют мстить. Мёртвые не чувствуют боли; а уж если назвать им своё имя (узнать говорящего они сами не могут), упыри не замедлят выследить тебя. И тогда уповай только на свою силу, маг! Это вампир не может войти в дом, если его туда не пригласили сами хозяева; упыри же – просто кровожадные чудища, против них действенен лишь огонь.
   – Ответствуй! – высоким, изменённым до неузнаваемости голосом взвизгнула девушка. – Кто есть убивший тебя?
   И, словно в ответ, из-за подёрнутых мглою топей донёсся ответ. Свирепый вой, от которого кровь стыла в жилах. Даже у самой волшебницы.
   – Не знаю, – медленно проговорил мёртвый. Сердце во вскрытой груди судорожно задёргалось. Могучее заклятие понуждало его говорить, однако – небывалый случай! – память убитого, что в последний миг прознает всю правду о своём погубителе, на сей раз оказалась пустой.
   На мёртвых губах проступила кровавая пена. Руки и ноги трупа были пронзены колышками с перекладиной, пришпилены к земле, закреплены наговорным словом – а тут они вдруг задёргались, пытаясь вырваться; у Кан-Торога на лбу выступил пот при виде медленно ползущих вверх кольев.
   Тави закусила губу, вскинула руку с жертвенным ножом, громко, во весь голос выкрикивая одну из формул Повеления. В некромантии большое значение имеют словоформы заклятий…
   Мёртвого выгнуло дугой, колья едва не вырвались. Труп с рычанием рухнул наземь – однако так и не ответил. Кан-Торог видел, что Тави плохо. Плоть трупа стремительно высасывала силы, способность мага – находить и подчинять своей воле незримые потоки чародейной энергии; ещё немного – и мёртвый окажется на свободе!
   – Брось, Тави! Брось, тебе говорю!
   Девушка дрожала. Немигающим взором она пристально смотрела в раскрывшиеся буркалы трупа – ямы глазниц заполняла кровь, под ней тяжело ворочались глазные яблоки.
   – Тави, бросай! Ты его не удержишь!
   – Врёшь! – взвизгнула волшебница. Размахнулась, ударила ножом в распростёртое тело – с лезвия сорвалась голубоватая молния, мерзко запахло палёным. Труп утробно взревел.
   – Отвечай!..
   Ответа нет. Распяленное тело билось и корчилось. Правая рука в перемазанной чёрным и красным рясе медленно, толчками поднималась, преодолевая запрет волшебства.
   Медлить было больше нельзя.
   Кан-Торог прыгнул, сбивая Тави на землю. В бок ударило что-то обжигающее, зубы сами собой заскрежетали от рвущей сознание боли – но форма заклятия была нарушена. Мёртвый осел бесформенной грудой, судя по всему, превратился в обычный располосованный труп. Валявшийся ничком Сидри дерзнул поднять голову.
   – Отпусти меня… – услышал Кан еле различимый шёпот.
   – Отпустить? Да ты же идти не можешь!
   Девушка сейчас сама мало чем отличалась от трупа. Ну разве что могла мигать и дышать.
   – Надо… уходить… нельзя… когда так ломается…
   – И без тебя знаю, – грубовато отрезал Кан. – Сидри! Сидри, вставай. Пошли. И забудь о привале. Давай, давай, ищи свою тропу…
   Гном, пошатываясь и стараясь не смотреть в сторону тонущих в крови останков, поплёлся к краю островка. Девушку Кан-Торог забросил на спину лошади.
   Пока возились, перекладывая груз, вой раздался снова – на сей раз еле слышно, откуда-то издалека. Гном и Вольный разом облегчённо вздохнули.
   – Трогаем, Сидри, трогаем! И не оглядывайся, не оставляй след.
   – Так ведь пойдём…
   – Те, кто за нами двинут, на иные следы смотрят.
   Тави бессильно лежала на конской спине. Похоже, даже говорить не могла.
* * *
   Фессу вконец прискучило болтаться по Хвалину. Недавнее возмущение магических сил улеглось, Илмет, адепт Арка, впустую бродил по городу, без дела заходя то в одну таверну или лавку, то в другую. Может, проверял, не следят ли за ним, но, как правило, у чародеев для этого имелись свои средства, не столь примитивные.
   Думать о письме тётушки Фесс себе строго-настрого запретил. Он подозревал, что скрытые в нём намёки куда важнее всей его миссии, но… задание Лиги прежде всего. Он был хорошим воином и не собирался ронять себя в глазах Патриархов, какими бы они ни были.
   …Слабый ток магической Силы он различил, наверное, именно потому, что маялся от скуки. Когда напряжён и постоянно чего-то ожидаешь – почти наверняка пропустишь. Уловить незримое, неслышимое, неосязаемое колебание в Великом Эфире – да и тем более адресованное адепту второй ступени – ему удавалось редко. Фесс не замер, не застыл, не обратился в слух. Нет ничего более глупого, чем пытаться перехватить посланное опытным магом сообщение, особенно если этот маг – из числа Командоров Ордена Арк. А вот Илмет, похоже, то ли не умел ничего скрывать, то ли слишком презирал окружающих, чтобы это делать. Он разом напрягся, зачем-то схватился за меч, скорчил зверскую физиономию и, презрительно расталкивая прохожих, почти бегом ринулся прочь. Фесс неслышной тенью скользил следом.
   В «Имперском Льве» красный маг взял своего коня. Красиво, одним движением взлетел в седло – и только свистнул по улице ветер. Волшебник явно пришпорил коня заклинанием.
   «Скачи, скачи, парень, – подумал Фесс. – Скачи хоть вихрем, хоть штормом морским – от меня всё равно не уйдёшь».
   Шаг, два, три в сторону. Приметная стена дома. Гнилая, рассыпающаяся крышка давно забытого погреба. Фесс скользнул вниз, точно серая тень.
   Он почти не сомневался, что его конь направится к восточным воротам. В такие моменты Лига учила доверять чутью, а не рассудку.
   В погребе воняло забродившей кислятиной. Запищав, бросились наутёк крысы. Руки быстро нашарили планку с зарубкой, подняли её. Уверенно двигаясь в полной темноте, Фесс побежал по узкому и низкому коридору. Это требовало немалого искусства – под ногами хлюпало, с потолка вниз свисали обломки подгнивших и проломившихся поперечных креплений…
   Фесс бежал, дыша ровно и глубоко. Этот туннель – семьсот считанных шагов. Потом будет круглый зал, там посредине – облицованный остатками белого камня бассейн с чёрной водой, от неё Фесс всегда старался держаться подальше. Там пахло бедой, ненавистью и смертью. О том, кто может жить в этих водах, и что случится, если тварь вдруг рискнёт вылезти наружу, Фесс старался не думать. Как старался не думать и о тех, кто выстроил бассейн, покрыл камень вокруг него искусной резьбой и изваял застывшие в глубоких нишах статуи…
   Ага, вот мы и на месте. Фесс видел в темноте лучше кошки, и притом не прибегая ни к какой магии. Лица коснулось лёгкое дуновение – правда, пропитанное тяжёлым смрадом. Казалось, в бассейн свалили гнить целый воз тухлятины. Юноша хотел, не задерживаясь, двинуться к арке в противоположной стене – оттуда начинался ход, что вёл к восточным воротам, когда услыхал тихий плеск в бассейне, словно кто-то легонько шлёпнул по воде ладонью. Просто шлёпнул – и больше ничего; но Фесс в мгновение ока очутился прижимающимся к стене. По лбу тёк пот.
   «Да что это со мной?! Не раз ходил… всегда было тихо…»
   Руки уже держали наготове оружие. Его собственную, любимейшую, на заказ гномами сделанную глефу. Глефу, которой можно было и рубить, и колоть. Длинное лезвие с шипом, разъёмное древко с секретным замком подземных умельцев – прочностью оно ничуть не уступало сплошному.
   «Я. Должен. Идти», – попытался внушить себе Фесс. Безуспешно. Слух сам ловил тихий, почти беззвучный плеск, ловил, словно боясь остаться в полной тишине.
   Тьма сгущалась. Раньше Фесс ходил здесь, не нуждаясь в факелах, теперь же он с трудом различал белое лезвие собственной глефы. И не мог тронуться с места.
   Снова плеск! Совсем уже близко! Он судорожно сглотнул, до боли в руках тиская древко, совершенно забыв о маленьком самостреле, не в силах даже помыслить о том, что врага, буде он вылезет из бассейна, неплохо бы встретить тяжёлым круглым шариком из арбалета.
   Здесь, в хвалинских подземельях, он всегда чувствовал себя в безопасности. Это не Мельин, где сход с выверенного и очищенного маршрута в катакомбах почти наверняка означал смерть, как бы ты ни был ловок. И вот теперь…
   «Да, эти подземелья строили… по-моему, Дану. Фундаменты их построек ушли глубоко в землю, этот бассейн, если я правильно помню, был на крыше какого-то храма… заклятие Архимага неведомым образом сплюснуло постройку, загнав её в глубь земли».
   Руки! Руки на краю бассейна! Тьма, тьма вокруг, проглочены стены и пол, арка выхода, край каменного парапета – и только пара слабо светящихся кистей, вцепившихся в искрошенный мрамор.
   Фесс услышал сиплое дыхание.
   – Фс-с-с-с… ха-а-а… фс-с-с-с… ха-а-а…
   Ничего ещё не случилось, а ноги у бывалого воина Лиги уже подкашивались.
   Над краем поднялась светящаяся же голова. Женская. С длинными мокрыми волосами, ещё чернее, чем Тьма вокруг, с белой-белой, как снег, кожей и незрячими, заросшими глазницами. Появилась шея и плечи; кожа по бокам шеи трепетала, там, словно у рыбы, приоткрывались и схлопывались жаберные щели.
   – Фс-с-с… ха-а-а…
   Существо одним мягким движением поднялось на парапет.
   Девушка была нага. По тонкому телу струилась тёмная влага. Незрячая голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, словно отыскивая кого-то невидящим взглядом.
   Фесс даже дышать перестал. Он и отдалённо не мог представить себе, с кем или с чем ему предстоит иметь дело. Тварь не походила ни на одно описание Domimm Atan, Книги Чудовищ на языке Дану.
   – Tho dealan thabal'! – прозвучал тихий голос. Языка Фесс не знал. Не эльфы, не Дану, не Вольные. И уж конечно, не гномы.
   Незрячая голова вновь поворачивается. «Ничего опасного, Фесс, пришелица безоружна! Чего ты ждёшь? Иди своей дорогой!»
   Однако он не мог пошевелиться.
   Девушка осторожно спустилась на каменный пол. Светилось всё её тело; оставляя мокрые следы, она двинулась прямиком к застывшему юноше. Незрячие глаза смотрели теперь прямо на него.
   – Фс-с-с… ха-а-а…
   Наверное, такого не выдержал бы и никто из Вольных. Когда появившуюся из воды девушку и Фесса разделяло около пяти шагов, страх наконец взял верх.
   «Кто может жить в этих смрадных тоннелях, куда Хвалин исправно сливает свои нечистоты? Наверняка некто столь же отвратительный и наверняка опасный. Действуй, Фесс, руби, а там видно будет!»
   Никогда ещё ему не было так страшно. Он не понимал, чего именно он боится. Безоружной слепой девчонки, пусть даже и с жабрами?
   «Сейчас она сделает ещё один шаг, и я её зарублю. Нельзя, чтобы она меня коснулась!»
   Однако почему же ты не бежишь, почему стоишь, обливаясь потом, на одном месте, Фесс?
   Лезвие глефы, отточенное лучше самых острых бритв, свистнуло, когда существо протянуло вперёд руки (пальцы соединены перепонками), норовя коснуться Фесса. Он онемел, он не мог крикнуть, приказать ей остановиться, сам не мог стронуться с места. Он мог только убивать. Серая Лига не считала убийство самым лучшим способом обеспечить выполнение задания, но, когда тебя обездвижил страх, единственный способ снять его – это чтобы руки твои омыла горячая кровь врага.
   Лезвие рассекло горло девушки. Хлынула дымящаяся кровь. Остро и резко запахло гнилью.
   – А-а-а-а!!! – истошно завопил Фесс. Сдерживаться он уже не мог. Перепрыгнув через рухнувшее на колени тело, бросился туда, где, помнили ноги, крылся выход – и тут в спину врезалось нечто тяжёлое; его с силой швырнуло вперёд, на камни, он успел перекатиться на бок, отмахнуться глефой, услышать вопль, но тут пол вокруг него взорвался облаками горящей зелёной крошки, в груди нестерпимо защипало… и всё поглотил мрак.
* * *
   Нодлик молился. Наверное, впервые в жизни. Встав на колени, прижав руки к груди, он, завывая, со слезами просил у всех богов, Новых, Старых, Молодых и прочих, прощения за многочисленные свои грехи. Грехов у него и впрямь накопилось изрядно. Он выкрикивал слова громко, уже ни на кого не обращая внимания. Ему было всё равно. Смерть уже совсем близко. Клубящаяся чёрная стена на востоке поднималась очень быстро. Ветер мчал её всё дальше и дальше на закат, видно было, как извиваются исполинские дымные змеи, стремясь вырваться вперёд.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация