А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кафка на пляже" (страница 53)

   Как же получается? Она все это время, как паразит, пряталась в теле Накаты? Или это что-то вроде его души? Нет, вряд ли. Такого быть не может, подсказывала Хосино интуиция. Не мог такой урод жить у Накаты внутри. Это же совершенно ясно. Нет, он просто заполз в него и хочет теперь пролезть через вход. Чужое тело для него – вроде лаза. Удобно устроится, гад. В старика забрался. Надо его прикончить. Во что бы то ни стало. Как сказал Тунец, набраться духу и придавить.
   Хосино рванулся к кровати и всадил нож туда, где, как ему казалось, находилась голова белесой твари. Вытащил и пырнул снова. Потом еще и еще. Все без толку. Никакой реакции. Будто нож с хлюпаньем входил в какой-то размякший овощ. Под скользкой белой оболочкой не ощущалось ни плоти, ни костей. У этого существа не было внутренностей, не было мозга. Как только Хосино вынимал нож, раны туг же затягивались слизью. Ни крови, ничего. «Оно абсолютно ничего не чувствует!» – сообразил парень. Сколько ударов по этому белому желе ни наноси, все напрасно. Тварь лезла и лезла из разверстого рта Накаты.
   Хосино отбросил нож и, метнувшись в гостиную, схватил со стола тесак. Вернулся в комнату и со всей силы ударил им слизняка, со скрипом рассекая то место, которое парень решил считать головой. Как он и думал, под оболочкой оказалась все та же вялая белая масса. Несколькими ударами все же удалось отрубить часть. Какое-то время обрубок извивался на полу, но скоро затих – видимо, умер. Но слизняка это не остановило. Разрез прямо на глазах обволакивало слизью, на месте отсеченного куска надулся пузырь, и тварь, как ни в чем не бывало, поперла дальше.
   Вот она уже вылезла изо рта Накаты почти целиком. Длиной около метра, на конце – хвост. Теперь хоть стадо понятно, где перед, а где зад. Хвост – короткий и толстый, как у гигантской саламандры – на конце вдруг становился совсем тонким. Ни ног, ни глаз, ни рта, ни носа… Но у этого существа была воля. «Нет! Оно само по себе – воля. Только воля и ничего больше», – подумал Хосино. Чего тут еще рассуждать. А вид оно принимает любой, по ситуации. Сейчас вот такой – ему же перемещаться надо. Спина заледенела. И все равно, как-то надо тварь эту прикончить. Нет других вариантов.
   Хосино решил пустить в ход молоток, но опять ничего не получилось. Правда, на теле твари появлялись глубокие вмятины, но они сразу зарастали мягкой кожей и слизью. Хосино притащил маленький столик и стал ножками трамбовать врага, однако и это не помогло. Извиваясь неуклюжей змеей, белый слизняк не быстро, но неостановимо продвигался к двери в соседнюю комнату, где лежал камень от входа.
   «Что же это за гадина? Ни на кого не похожа, – крутилось в голове у Хосино. – С ней никаким оружием не справиться. Сердца, куда можно нож воткнуть, нет. Задушить? Горла тоже нет. Что делать? Нельзя ее через вход пропустить. Любой ценой. Ведь это зло. Тунец сказал: „Увидишь – сразу поймешь“. Правильно. Я сразу и понял. Нельзя его живым оставлять».
   Парень бросился в гостиную за еще каким-нибудь оружием, но ничего подходящего не нашел. И тут наткнулся на камень, лежавший на полу. Камень от входа. Может, придавить им ползучего гада? В полумраке камень показался ему не таким, как обычно, а красноватым. Хосино нагнулся, попробовал приподнять, но камень оказался таким тяжелым, что он, к своему удивлению, не смог сдвинуть его с места.
   – Давай же, камешек! Если мы его закроем до того, как эта гадина сюда доползет, значит, дальше уже не пролезет.
   Парень собрал все силы и попытался снова взять вес. Камень даже не шелохнулся.
   – Да что ж такое! – задыхаясь, проговорил Хосино. – Теперь вообще тебя не подымешь. Сейчас пупок развяжется.
   Шуршание за спиной не смолкало. Тварь неумолимо приближалась. Времени на раздумье уже не было.
   – Ну, еще разок! – Хосино взялся за камень, решительно вдохнул – глубоко-глубоко, набирая полные легкие воздуха, – и задержал дыхание. Нацелил все свое внимание на камень, схватил его за край обеими руками. Если сейчас не получится, другой возможности уже не будет. «Давай, Хосино! Давай! – подбадривал себя парень. – Раз! Два!..» Собрав все силы, он со стоном приподнял камень. Совсем чуть-чуть. Напрягся еще – и оторвал его от пола.
   В голове сверкнула ослепительно-белая вспышка. Мышцы на руках, казалось, разорвались на куски. Кишки, поди, уже на полу. Но камень Хосино не выпустил. Наката! Из-за этого камня – оттого, что вход надо было открыть и закрыть, – старик и умер до срока. И теперь он, Хосино, обязан как-то довести это дело до конца. За Накату. Черный кот сказал: «Теперь это твое дело». Мышцы требовали притока крови, легкие – свежего воздуха, чтобы дать эту кровь телу. А Хосино задыхался. И тут он сообразил: «Вот же она – смерть! Совсем рядом!» Прямо перед глазами разверзлась бездна, имя которой – «Ничто». Из последних сил парень дернул камень кверху, стараясь перевернуть. Камень подался и с грохотом перевалился на другую сторону. Пол под ногами дрогнул. Стекла в окнах жалобно задрожали. Хосино опустился на пол, вздохнул всей грудью.
   – Молодец Хосино! Вот это я понимаю! – похвалил он себя.

   Вход закрылся, теперь настал черед белого слизняка. Хосино справился с ним без особого труда – это оказалось гораздо легче, чем он думал. Деваться твари было некуда, и она, не находя себе места, ползала по комнате, ища хоть какого-то укрытия. Может, хотела обратно к Накате в рот забраться, но сил на это уже не осталось. Парень быстро настиг слизняка и несколькими ударами рассек его на куски. Потом каждый кусок разрубил на части помельче. Белесые обрубки какое-то время корчились на полу, пока не замерли обессиленные. Изогнулись и окоченели – всякая жизнь ушла из них. На ковре поблескивали пятна белой слизи. Собрав обрубки совком, Хосино ссыпал их в мешок, затянул потуже веревкой и запихал в другой мешок. И тоже туго завязал. Да еще сунул в плотный полотняный мешок, который нашел в шкафу.
   Управившись, Хосино почувствовал, что окончательно выдохся, и, присев на корточки, облегченно вздохнул. Руки дрожали, как в лихорадке. Открыл было рот, но не смог произнести ни слова.
   – И все-таки я молодец, – наконец выдавил из себя он.
   Хосино боялся, что от грохота, когда он сражался с белым слизняком и ворочал камень, могли проснуться соседи. А вдруг они в полицию позвонили? К счастью, вроде обошлось. Полицейских сирен не слышно, в дверь не стучат. Только полиции здесь не хватало.
   Парень понимал, что разрубленная на куски тварь, лежавшая в мешке, уже не оживет. Стремиться ей больше некуда. И все же лучше подстраховаться. Надо отнести мешок на берег – море рядом – и сжечь. Чтобы только пепел остался. А уж потом и в Нагою можно возвращаться.

   Скоро четыре. Рассвет. «Пора сматываться», – думал Хосино, укладывая в сумку смену белья. Туда же из предосторожности положил солнечные очки и кепку «Тюнити Дрэгонз»: совсем ни к чему под самый конец попасть в лапы полиции. Прихватил бутылку растительного масла – подлить в костер, чтобы разгорелся быстрее. Вспомнив, сунул в сумку компакт-диск с «Эрцгерцогом». Напоследок подошел к кровати, на которой лежал Наката. В комнате было так холодно, что зуб на зуб не попадал, – кондиционер по-прежнему работал на полную катушку.
   – Вот такие дела, Наката-сан. Уезжаю, – начал парень. – Ничего не поделаешь. Не могу же я тут навеки поселиться. С вокзала в полицию позвоню. Пусть приедут за тобой. Теперь это уже их дело. Больше мы с тобой не увидимся, но я тебя никогда не забуду. Да если бы даже и захотел… Разве забудешь такое…
   Кондиционер громко щелкнул и отключился.
   – Я вот что думаю, отец, – продолжал парень. – Теперь, что бы я ни делал, всегда буду иметь в виду: а что об этом сказал бы Наката-сан, как бы он поступил? Мне так почему-то кажется. Это очень важная вещь. Значит, в каком-то смысле частичка тебя будет и дальше жить, уже во мне. Конечно, для этого можно было, наверное, и кого-нибудь получше найти, но все ж лучше, чем ничего.
   Парень хорошо понимал, что обращается не к Накате, а всего лишь к пустой оболочке. Самое главное, что в ней было, уже давно перекочевало куда-то в другое место.
   – Эй, камушек! – переключился Хосино. Погладил камень: тот опять стал самым заурядным – холодным и шершавым. – Видишь, уезжаю. Возвращаюсь в Нагою. А тобой, как и дедулей, полиция займется. По-другому не получается. Вообще-то, надо было тебя обратно в храм отнести, но у меня с памятью что-то – совершенно не помню, откуда мы тебя притащили. Ты уж меня извини. Не проклинай. Я все сделан, как Полковник Сандерс велел. Так что если проклинать – так уж его. И все-таки я рад, что нас судьба свела. Тебя я тоже не забуду.
   Парень надел «Найки» на толстой подошве и вышел из дома. Дверь на ключ закрывать не стал. В правой руке он нес сумку, в левой – мешок с останками белого слизняка.
   – А теперь, господа, займемся костром, – объявил Хосино, глядя на восток, где вставало солнце.

   Глава 49

   На следующее утро, в начале десятого, я услышал шум мотора и вышел на крыльцо. К хижине подъезжал грузовичок на высоких массивных шинах – полноприводный «дацун». Похоже, в последний раз его мыли полгода назад, если не раньше. В кузове лежали две большие доски для виндсерфинга, изрядно послужившие на своем веку. Грузовичок остановился у крыльца. Мотор смолк, вокруг снова стало тихо. Из машины вылез высокий парень в свободной белой майке, шортах цвета хаки и кроссовках со смятыми задниками. Вся майка была в масляных пятнах, на груди надпись – NO FEAR [72]. На вид ему было около тридцати; широкоплечий, с ровным загаром и трехдневной щетиной на лице. Длинные волосы закрывали уши. «Так это же, наверно, брат Осимы. У которого в Коти магазин для серфингистов», – предположил я.
   – Здорово! – сказал парень.
   – Здравствуйте! – ответил я.
   Я пожал протянутую сильную руку. Передо мной действительно был старший брат Осимы.
   – Сада. Меня все так зовут, – представился он. Говорил не торопясь, взвешивая каждое слово. Как будто у него времени сколько хочешь. – Мне из Такамацу позвонили, попросили за тобой заехать и обратно отвезти, – сообщил он. – Там вроде какое-то дело срочное.
   – Дело срочное?
   – Да. Хотя я точно не знаю.
   – Вам специально ехать пришлось. Извините, – сказал я.
   – Ничего. Тебе на сборы сколько надо?
   – Через пять минут буду готов.
   Пока я собирался, складывая пожитки в рюкзак, брат Осимы, насвистывая, помогал навести в доме порядок. Закрыл окно, задернул занавески, проверил газовый кран, собрал оставшиеся продукты, ополоснул раковину. По его движениям было видно: он здесь дома.
   – Кажется, ты моему брату понравился, – сказал Сада. – А с ним это нечасто бывает. Характер у него такой. Непростой.
   – Он ко мне очень хорошо относится.
   Сада кивнул:
   – Уж если решит, что человек ему симпатичен, – ради него в лепешку расшибется, – проговорил он.
   Я сел рядом с ним в кабину, рюкзак положил под ноги. Сада завел мотор, включил передачу, высунув голову из окна, еще раз внимательно оглядел хижину и нажал на газ.
   – Вообще-то у нас с братом не много общего. Вот, например, этот домик, – уверенно направляя машину под уклон по горной дороге, проговорил Сада. – Иногда под настроение или он, или я приезжаем сюда на несколько дней.
   Он задумался, взвешивая сказанное, и продолжил:
   – Это место всегда много для нас значило – и так до сих пор. Там как бы энергией заряжаешься. Такой мирной, спокойной силой. Ты меня понимаешь?
   – Думаю, что да, – ответил я.
   – Брат тоже говорил, что поймешь. А кто не понимает, тот не поймет никогда.
   Обтянутое выцветшей тканью сиденье было все в белой собачьей шерсти. В кабине пахло псиной, морем, а еще воском, которым покрывают доски для серфинга, и табаком. Ручка кондиционера отломана. Пепельница забита окурками. В карман на двери как попало напиханы магнитофонные кассеты, давно лишившиеся футляров.
   – А я в лес несколько раз ходил, – сказал я.
   – Далеко?
   – Ага. Хотя Осима-сан предупреждал, чтобы я далеко не забредал.
   – И ты его не послушал?
   – Нет.
   – Я тоже один раз набрался смелости и зашел довольно далеко. Когда же это было? Да уж больше десяти лет прошло.
   Он замолчал, сосредоточившись на своих руках, которые лежали на руле. Дорога плавно изгибалась. Мелкие камушки выскакивали из-под широких шин и летели вниз с откоса. По пути нам несколько раз попались вороны. Они сидели на обочине и, завидев машину, не улетали, а провожали ее долгим взглядом, будто какую-то диковину.
   – Солдат видел? – как бы между прочим поинтересовался Сада. Словно спросил, который час.
   – Двух часовых? Вы их имеете в виду?
   – Да. – Он покосился на меня. – Значит, ты до них дошел?
   – Дошел, – ответил я.
   Подруливая правой рукой, Сада надолго замолчал. Ни слова, что он обо всем этом думает. Выражение его лица не менялось.
   – Сада-сан…
   – Что?
   – А что вы сделали, когда встретились с теми солдатами десять лет назад? – спросил я.
   – Что я сделал, когда встретился с теми солдатами десять лет назад? – Он слово в слово повторил мой вопрос.
   Я кивнул, ожидая, что скажет Сада. Он глянул в зеркало заднего вида и снова перевел взгляд на дорогу.
   – Я об этом до сегодняшнего дня никому не рассказывал. И брату в том числе. Брат, сестра… В принципе, какая разница? Но у меня брат. Так он о солдатах ничего не знает. Совсем ничего.
   Я кивнул и ничего не сказал.
   – Пожалуй, и дальше никому рассказывать не буду. Даже тебе. Да и ты, наверное, о своем никому не скажешь. Даже мне, правда? Ты понимаешь, о чем я?
   – Кажется, понимаю.
   – Ну и что ты думаешь?
   – Я думаю, дело в том, что сколько ни говори об этом, сколько ни объясняй, все равно точно не передашь. Слов не хватит.
   – Вот-вот, – подхватил Сада. – В самую точку попал. А если словами передать не можешь, лучше вообще ничего не объяснять.
   – Даже самому себе?
   – Да. Даже самому себе лучше ничего не объяснять.
   Сада протянул мне пачку резинки «Кулминт». Я взял одну пластинку, сунул в рот.
   – Ты на доске когда-нибудь катался? – спросил он.
   – Не приходилось.
   – Будет случай – могу научить. Если, конечно, захочешь. В Коти на побережье классные волны. И народу не так много. Серфинг – такой спорт… глубокий. Хотя по виду не скажешь. Он научил меня не спорить с природой, что бы та ни творила. – Он достал из кармашка на груди сигарету и закурил от прикуривателя. – Это тоже словами не объяснишь. Такой ответ – ни да, ни нет. – Сада прищурился и медленно выдохнул дым в окно. – На Гавайях есть такое местечко – Toilet Bowl [73] называется. Там сталкиваются приливные и отливные волны, и получаются большие водовороты. Вода закручивается, как в унитазе. Попадешь в воронку – так и тянет на дно, выбраться очень трудно. А можешь и не выбраться – зависит от того, какие волны. И все-таки надо сохранять спокойствие, даже если ты уже почти на дне, даже если тебя несет по волнам. Дергаться бесполезно. Только силы потеряешь. Страшное дело, если посмотреть. Страшнее некуда. Но если ты этот страх в себе не преодолеешь, настоящим серфингистом тебе не стать. Побыть наедине со смертью, понять, что это такое, – и перебороть. Какие только мысли в голову не лезут, когда тебя на самое дно воронки засасывает. В каком-то смысле вы со смертью уже друзья – только дай поговорить.
   У ограды он вышел из машины, закрыл на ключ ворота, покачал, проверяя, надежно ли заперты.
   Дальше мы ехали молча. Сада включил УКВ и вел машину под музыку. Но я был уверен, что он толком не слушает. Включил просто так – вроде сигнального устройства. В тоннеле звук пропадал совсем или заглушался треском помех, но он не обращал внимания. Кондиционер не работал, и, выбравшись на скоростное шоссе, мы окна закрывать не стали.
   – Надумаешь на доске поучиться – приезжай, – сказал Сада, когда впереди показалось Сэто Найкай. – Свободная комната имеется, так что остановиться есть где.
   – Спасибо, – сказал я. – Как-нибудь приеду. Не знаю, правда, когда.
   – Дела?
   – Да, надо закончить кое-что.
   – У меня тоже дела, – сказал Сада. – Хотя так, ничего особенного, хвастаться не буду.
   Мы опять надолго замолчали. Сада думал о своих проблемах, я – о своих. Положив левую руку на руль, он сосредоточенно смотрел вперед. Курил. В отличие от брата не гнал. Выставив правый локоть в окно, ехал, не напрягаясь, в медленном ряду, не превышая скорость. Перестраивался на обгон, только если машина впереди ехала совсем медленно. С озабоченным видом прибавлял газ и сразу возвращайся в свой ряд.
   – А вы давно серфингом занимаетесь, Сада-сан?
   – Прилично. – И снова молчание. Я уж и забыл о своем вопросе, как он вдруг заговорил: – Начал в школе, в старших классах. Так, для развлечения. А серьезно – лет шесть. Работал в Токио, в крупном рекламном агентстве. Потом надоело, все бросил и вернулся сюда. Увлекся серфингом. Свои деньги кое-какие были – накопил, у родителей занял и открыл магазин для серфингистов. Сам себе хозяин, делаю помаленьку, что хочу.
   – Вам на Сикоку захотелось вернуться?
   – И такое было, – признался Сада. – Как-то неспокойно, когда живешь у моря, а гор нет. Всякий человек привязан к тому месту, где родился. В какой-то степени, конечно. Как думаешь, как чувствуешь – все это связано с рельефом, температурой, направлением ветра. Ты где родился?
   – В Токио. В Накано.
   – В Накано обратно хочешь?
   Я покачал головой:
   – Нет.
   – Почему?
   – А зачем? Чего мне там делать?
   – Вот так, да?
   – Наверное, у меня нет такой связи с рельефом и направлением ветра.
   – Ага… – сказал Сада.
   И мы опять замолчали. Саду молчание совсем не беспокоило. Меня, в общем, тоже. Отключив все мысли, я рассеянно слушал музыку. Сада не отрываясь смотрел на дорогу. Скоростное шоссе кончилось, мы повернули на север и въехали в Такамацу.

   К библиотеке Комура мы подъехали без чего-то час. Высадив меня у здания, Сада не стал выключать двигатель и выходить из машины, а сразу поехал к себе в Кота.
   – Спасибо, – сказал я на прощание.
   – До встречи, – ответил он.
   Сада махнул рукой из окна, захрустели по гравию широкие шины. Он возвращался к большим волнам, к своему миру, к своим проблемам.
   Закинув на спину рюкзак, я вошел в ворота. Кусты в саду были красиво подстрижены, пахло скошенной травой. Казалось, я не был здесь несколько месяцев, хотя на самом деле прошло четыре дня.
   За конторкой сидел Осима в белоснежной сорочке с засученными по локоть рукавами. Без пиджака. К моему изумлению – в галстуке. Галстук был в полоску – горчичного и зеленого цвета. На столе перед ним, как всегда, стояла чашка с кофе и лежали два длинных, остро заточенных карандаша.
   – О! – промолвил Осима и на его лице появилась хорошо знакомая улыбка.
   – Здравствуйте! – приветствовал его я.
   – Брат привез?
   – Ага.
   – Молчал, небось, всю дорогу?
   – Да нет. Поговорили немного.
   – Это хорошо. Повезло тебе. А то бывает, из него слова не вытянешь.
   – У вас здесь что-нибудь произошло? – спросил я. – Он сказал: срочное дело.
   Осима кивнул:
   – Да. Есть что тебе сказать. Во-первых, умерла Саэки-сан. Сердечный приступ. Я обнаружил ее во вторник днем за столом в ее кабинете на втором этаже. Скоропостижно. Хоть не мучилась, наверное.
   Я скинул с плеч рюкзак, положил на пол и сел на стоявший рядом офисный стул.
   – Во вторник днем? – спросил я. – А сегодня пятница?
   – Да, пятница. Она во вторник умерла, после экскурсии. Может, надо было раньше тебе сообщить, но я никак не мог сообразить, как лучше это сделать.
   Я замер. Мы долго молчали. С места, где я сидел, было видно лестницу на второй этаж. Черные, до блеска отполированные перила, смотревший прямо на меня витраж на лестничной площадке. Эта лестница так много для меня значила. Поднявшись по ней, я встретился с Саэки-сан. А теперь это была лестница без всякого смысла, самая обыкновенная. Потому что Саэки-сан больше там нет.
   – Я же тебе говорил: вероятно, это было предопределено, – сказал Осима. – И я это понимал, и она понимала. Но когда такое происходит, конечно, очень тяжело. Что говорить.
   Осима сделал паузу. «Надо что-то сказать», – подумал я. Но слов не было.
   – По ее завещанию никаких похорон не будет, – продолжал он. – Ее просто кремировали. Завещание лежало в столе в кабинете. Все свое имущество она завещала фонду, который содержит библиотеку Комура. Мне на память оставила свой «монблан», тебе – картину. Где мальчик на берегу. Возьмешь?
   Я кивнул.
   – Картину я упаковал, можешь забрать, если хочешь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 [53] 54 55

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация