А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тетя Жанна" (страница 2)

   Ее собеседница, погруженная в свои мысли, казалось, не слушала.
   – Я Жанна Лоэ.
   – А!
   У нее был вид человека, размышляющего, куда бы пристроить обременительный груз, не знающего, где бы его поставить.
   – Входите! Боюсь, что дом вам покажется не совсем в порядке. Прислуга без предупреждения ушла от нас вчера. Сегодня утром должна была прийти новая, но я никого не вижу. Робер не знаю где. Уже пять минут я его повсюду ищу.
   Она захлопнула дверь и позвала:
   – Робер! Робер! Это твоя сестра Жанна!
   И, словно думая о чем-то другом, добавила:
   – Ваш муж приехал с вами?
   – Он умер пятнадцать лет назад.
   – А! Жюльен тоже умер, вы знаете?
   – Мне вчера рассказали.
   – Вы приехали вчера?
   – Да, вчера вечером, слишком поздно, чтобы вас беспокоить.
   Ее невестка не стала возражать. Она стянула перчатки, сняла шляпу и прошла в комнаты; Жанна не узнала их, настолько все оказалось переделанным, да и мебель стояла другая. Комнаты потеряли не только привычный внешний вид, но и свой запах.
   – Не представляю, куда подевался Робер. Я оставила его, чтобы только сходить к мессе, и поручила принять новую прислугу, если она явится.
   Нужно было действовать быстро, и я позвонила в агентство по найму в Пуатье; они обещали мне послать кого-нибудь первым же утренним поездом.
   Прислуга уже давно должна быть здесь. Робер! Робер!.. Извините за столь неудачный прием… У нас дома все в каком-то странном состоянии, и я не знаю, удастся ли мне когда-нибудь выбраться из него…
   Кто-то, какая-то молодая женщина, тоже одетая в черное, наклонилась через перила лестницы.
   – Кто там? – спросила она, не видя Жанны.
   – Сестра Робера. Твоя тетя Жанна, которая жила в Южной Америке.
   Действительно в Южной Америке, Жанна? Я не знаю подробностей. Это было так давно… Скажи-ка, Алиса, ты не видела Робера? Я заходила в контору, там его нет…
   – Контора все там же, в глубине двора? – спросила Жанна.
   – Да. Почему бы и нет? Алиса, ты не слышала, чтобы он уходил?
   – Он точно не ушел. Я бы услышала, как хлопнула дверь. Кажется, я видела, как он пошел наверх. Да! Опять начинается…
   Из одной комнаты второго этажа раздались пронзительные крики младенца, и лицо Луизы судорожно передернулось, словно от приступа невралгии.
   – Не обижайтесь на меня, Жанна. Вы, должно быть, принимаете меня за сумасшедшую. Ну, разумеется! Я же вижу! Иногда я сама себя спрашиваю, не спятили ли мы все немного. Но как, скажите, мне тут выкручиваться – в одиночку, в этом огромном доме? Прислуга уходит одна за другой. Последняя даже не соизволила сообщить о своем уходе. Вчера после завтрака, когда ни посуда не была вымыта, ни со стола не убрано, я увидела, что на месте ее нет, а из комнаты исчезли ее вещи. Младенец орет, будто нарочно. Тем не менее его мать сейчас захочет уйти погулять, потому что, дескать, ей еще рано запирать себя в четырех стенах, и спихнет ребенка мне на руки. Где сейчас моя дочь, я не знаю, Анри же вчера вечером уехал на машине. Если только Робер…
   Казалось, сейчас она разразится рыданиями, рухнет на первый попавшийся стул, но она – маленькая, напряженная – уже снова направилась в нутро огромного дома, крича:
   – Робер! Робер!
   Ее невестка открыла дверь и язвительно бросила:
   – Вы полагаете, я смогу уложить малыша спать, когда вы так кричите?
   – Вы слышите, Жанна? Это я, оказывается, кричу! Всегда я! Я вам не предложила что-нибудь выпить или съесть. Все-таки странно, что Робер не откликается. Он не ушел из дому: он никогда не уходит с непокрытой головой, а я видела его шляпу у входа. Его нет ни в конторе, ни на винных складах. Впрочем, ему там и нечего делать в воскресенье. Поднимайтесь, Жанна. Пойдемте со мной. Вы можете привести себя в порядок в моей ванной…
   Даже лестничные ступени были заменены и больше не скрипели. Двери, когда-то темные и покрытые лаком, теперь были выкрашены в белый цвет.
   Стены были светлыми. Все стало светлым. Мрака не осталось нигде. Луиза бросила на незастланную постель свою шляпу, которую так и держала в руке, и подобрала с ковра валявшуюся мужскую пижаму.
   – Мне стыдно, но я ничего не могу сделать. Бывают моменты, вот как сегодня, когда все объединяется против меня, и длится это иногда неделями, а то и месяцами. Если бы я только знала, где Робер…
   Она направилась к лестнице на третий этаж, где когда-то находились детские и ход на чердак, служивший залом для игр. Послышались стремительные шаги, звуки открываемых дверей и голос, кричащий в каждую комнату:
   – Робер!
   Луиза хлопала дверью, чтобы чуть дальше начать снова:
   – Робер!
   Она дошла до чердака, толкнула створку двери, пронзительно крикнула:
   – Робер!
   И почти сразу же:
   – Жанна!.. Алиса!.. Кто-нибудь!.. Живо!
   Луиза – вся почерневшая, – скрючившись, с опущенными плечами стояла у белой стены, засунув в рот чуть не весь кулак. Свет, как и раньше, струился из наклонного окна, проделанного в крыше; висящий металлический прут позволял приподнимать раму.
   Жанне потребовалось какое-то время, чтобы взобраться на ящик и взяться кончиками пальцев за этот прут, а потом привстать на цыпочки.
   Над слуховым окном был закреплен огромный крюк, как в мясной лавке; с какой целью он был когда-то там закреплен, никто не помнил.
   Но именно за этот крюк Робер зацепил веревку, на которой и повесился.
   Он был очень толст, как и его сестра, а может быть, даже толще ее. На нем был костюм из тонкой шерсти, но на ногах – домашние мягкие туфли; одна туфля соскользнула с его ноги.
   Пустой ящик, послуживший ему подставкой, валялся перевернутым на полу, а совсем рядом лежал клочок бумаги с единственным словом, написанным синим карандашом:
   Простите.
   Луиза так глубоко засунула в рот кулак, что вся посинела; казалось, она вот-вот задохнется. Снизу доносился голос Алисы:
   – Что там такое?.. Мне нужно подняться?..
   – Принесите-ка большой стакан холодной воды! – ответила Жанна, сама поразившись звучности своего голоса.
   Через мгновение она добавила:
   – И нож… Небольшие ножницы… Быстро!..
   Ребенок опять принялся визжать. Луиза смотрела на свою невестку дикими глазами животного.
   Робер слегка покачивался на веревке, и лучи солнца, скользнув по его странно деформировавшемуся плечу, высвечивали пятно на боку серой в яблоках деревянной лошади с оторванной гривой; фарфоровый – взгляд этой лошади упирался в мертвеца.

   Глава 2

   Она помнила впоследствии все мельчайшие детали, действия, движения, но не смогла бы расставить их в строгой хронологической последовательности. Разумеется, у нее перед глазами стояла картина того утра, когда она взялась за дверной молоток под тягучими, словно сироп, лучами солнца – воскресного десятичасового солнца, – и в этот момент она была всего лишь немолодой женщиной, утратившей остаток сил, женщиной, просившей пощады; она вызывала сравнение с бродячей собакой, которая нерешительно останавливается на пороге фермы, где с равной вероятностью ее могут прогнать пинками или же вынести ей миску супа. Может быть, она почувствовала себя еще более опустошенной, потерявшей остатки решительности, когда ее, толстую и задыхающуюся, тащила за собой по лестнице бог знает куда маленькая темноволосая невестка?
   Но тогда почему потом, вместо того чтобы дать Луизе выпить стакан воды, принесенный Алисой, она выплеснула содержимое Луизе в лицо? Она сделала это рефлекторно. Что-то в лице Луизы, царапавшей ногтями штукатурку стены, вызвало у нее отвращение.
   Другая же невестка, казавшая голой под своим черным платьем – как, без сомнения, и было на самом деле – и ходившая к этому часу непричесанной и неумытой, прикрывала левой рукой глаза, а в правой держала кухонный нож; потом, когда Жанна схватила этот нож, Алиса бросилась к лестнице со словами:
   – Я не могу оставаться с мертвецом! Это выше моих сил.
   – Хотя бы позвоните врачу.
   – Доктору Бернару?
   – Да все равно какому. Тому, кто будет здесь быстрее других.
   Надо думать, Алиса сделала это. Она, должно быть, сразу спустилась на первый этаж, потому что ребенок на втором этаже все это время визжал не переставая. Позвонив по телефону из столовой – Жанна потом узнала об этом, – Алиса не стала ждать дома, а расположилась на тротуаре.
   Лицо Луизы, когда ее окатили холодной водой, изобразило почти комическое удивление, но потом в ее глазах, словно в глазах маленькой побитой девочки, промелькнула вспышка ненависти. Она ушла не сразу. Должно быть, она простояла, прилепившись к стене, еще какое-то время.
   Только тогда, когда тело Робера вытянулось на полу, Жанна, повернувшись и открыв рот, чтобы что-то сказать, заметила, что, кроме нее самой и мертвеца, на чердаке никого нет.
   Она сохраняла полное спокойствие. Ей казалось, что ни о чем не нужно думать, размышлять, принимая решения. Она действовала так, словно уже давно ей внушили, как нужно поступать. В углу чердака за грудой книг лежало старое зеркало с порыжевшей амальгамой, в черно-золотой рамке. Жанна взяла его, почувствовав, что оно намного тяжелее, чем кажется; по пути к брату она уронила несколько книг, и только приложив некоторое усилие, сумела наклонить зеркало к фиолетовым губам Робера.
   Почти тут же на лестнице раздались мужские шаги – быстрые, но спокойные, уверенные. Чей-то голос произнес:
   – Я найду дорогу. Займитесь ребенком.
   В это мгновение имя, которое она слышала совсем недавно, нашло свое место в ее памяти, а его обладатель приобрел реальные очертания. Когда-то в течение долгих лет у них в винных погребах работал один служащий с угреватым носом, по имени Бернар, но дети по каким-то таинственным соображениям звали его Бабила. Он был очень невысокого роста, широкий и толстый, носил всегда слишком широкие штаны, свисающие сзади чуть не до колен, и это делало его ноги еще короче. Как звали дрессированную свинью, которую дети видели в цирке? Бабила?
   Жил он на краю города, около Шен-Вер, и его шесть или семь детишек иногда приходили к ним к концу его работы.
   Увидев доктора, Жанна поняла, что он один из тех детей; он был еще совсем мальчишкой, когда она уехала отсюда; его имя крутилось у нее на языке.
   – Я думаю, что он мертв, доктор. Полагаю, что я правильно сделала, разрезав веревку. Он выскользнул у меня из рук, и я не смогла удержать его, чтобы он не стукнулся головой об пол. Думаю, впрочем, это уже не имеет значения.
   Доктору было сорок – сорок два года, в отличие от своего отца он был высоким и худым, но с такими же светлыми волосами, что и Бабила. Пока он ставил сумку с инструментами на пол и опускался на колени, она осмелилась спросить его, хотя он не обращал на нее никакого внимания и даже не поздоровался:
   – Вы ведь Шарль Бернар?
   Имя вдруг само всплыло в памяти. Доктор согласно кивнул и, прилаживая свой стетоскоп, скользнул по ней быстрым взглядом.
   – Я его сестра, Жанна, – объяснила она. – Я приехала сегодня утром.
   Точнее, с поезда-то я сошла вчера вечером, но не хотела их беспокоить и провела ночь в «Золотом кольце».
   Неожиданно пришло понимание того, что, позвони она в дверь брата накануне, она увидела бы его еще живым. За эту мысль зацепилась другая – о полутемном обеденном зале в отеле, потом – о Рафаэле, наливающем ей коньяк, и воспоминание о двух стаканчиках наполнило ее чувством вины.
   – Бессмысленно и пытаться, – констатировал доктор, поднимаясь с колен. – Он мертв уже больше часа.
   – Он, вероятно, поднялся сюда, как только моя невестка отправилась к мессе?
   Крики ребенка раздавались без передышки, и доктор чуть заметно нахмурил брови, глядя в сторону лестничной площадки.
   – Луиза была тут со мной некоторое время, – объяснила Жанна. – Она испытала ужасное потрясение.
   – Будет лучше, если мы спустимся. Не знаете, он оставил какую-нибудь записку?
   Тело прикрывало почти весь листок бумаги, торчал лишь небольшой уголок; Жанна потянула за него так, чтобы можно было увидеть единственное слово, написанное крупными буквами: «Простите».
   Отношение Шарля Бернара к происходящему удивило Жанну не сразу. Они оба не осознавали, что именно держит их нервы почти в болезненном напряжении: это были пронзительные крики ребенка, умножаемые и усиливаемые эхом от каждой стены дома.
   Доктор был человеком холодным, владеющим собой, с размеренными движениями, сдержанным в проявлении чувств. Но тем не менее он был сыном Бернара, он знал всю семью, ребенком играл во дворе дома и прятался, конечно, за бочками винного склада. Однако он не выказал никакого удивления, обнаружив Робера Мартино повесившимся на чердаке своего дома. Суровый лик смерти не заставил его нахмуриться. Он стал только чуть более угрюмым, как человек, столкнувшийся с неизбежным.
   Может быть, он удивился лишь тому, что обнаружил Алису на тротуаре и не увидел Луизу рядом с телом мужа?
   Встреча здесь с Жанной, спустя столько лет, да еще при столь необычайных обстоятельствах, видимо, не особенно его изумила.
   Он повторил:
   – Давайте спустимся.
   На втором этаже он, не постучав, открыл дверь в комнату, откуда доносились крики ребенка. Мать ничком лежала на разобранной постели, уткнув лицо в подушки и закрыв пальцами уши, в то время как ребенок, вцепившись в перекладину своей кроватки, задыхался от крика.
   Ни у кого ничего не спрашивая, Жанна взяла его, прижала к себе, и крики мало-помалу сменились горловыми всхрипываниями, а затем – вздохами.
   – Он не болен, доктор?
   – Три дня назад, когда я приходил в последний раз, он был здоров. Не вижу причин, почему бы ему не оставаться здоровым.
   Не слыша больше криков, растерявшаяся мать полуобернулась к ним, глядя одним глазом сквозь растрепанные волосы. Потом мягким прыжком поднялась и встряхнула головой, приводя волосы в порядок.
   – Приношу свои извинения, доктор. Я плохая мать, я знаю это. Мне это постоянно твердят. Но это сильнее меня: я не могу слышать, как он кричит! Только что, когда я снова сюда поднялась, я чувствовала, что была готова разбить ему голову об стену. Представьте, это длится все утро; чего только я не делала, чего только не пробовала!
   Она смотрела на Жанну удивленно-подозрительно.
   – И вот теперь, попав в чужие руки, он успокоился. Я всегда вам это говорила, но вы не хотели мне верить. Я для него ничего не значу.
   Взгляды Жанны и врача встретились, и оба одновременно почувствовали некоторое замешательство, словно от возникшего сообщничества.
   – Где ваша свекровь?
   – Не знаю. Я слышала, как она спустилась и что-то искала внизу, потом снова поднялась, ходила взад-вперед, открывала и закрывала двери. Думаю, она заперлась в своей комнате на ключ, а это значит, что несколько часов она не захочет никого видеть.
   Со стороны могло показаться, что они понимают друг друга с полуслова, говорят о привычных вещах, во всяком случае так, словно не случилось ничего странного или необычного.
   – Вы были дома, когда ваш свекор поднялся на чердак?
   – Я была здесь. Малыш уже кричал. Он кричит с утреннего кормления, хотя я дала ему успокоительное. Я слышала шаги по лестнице, но это меня не обеспокоило. Потом свекровь вернулась от мессы и стала повсюду звать своего мужа. Почти сразу же постучали в дверь и…
   Она подыскивала слово, глядя на Жанну. Алисе явно не хотелось говорить «мадам». Назвать Жанну по имени она тоже не осмелилась, а слово «тетя» еще не было для нее привычным.
   – …и она вошла.
   – Необходимо предупредить полицию.
   – Зачем, если он покончил с собой?
   – Таково правило. Я могу отсюда позвонить комиссару и дождаться его, поскольку он захочет меня увидеть?
   – Телефон есть в комнате родителей мужа.
   Она тут же спохватилась:
   – Я забыла, что свекровь закрылась.
   – Я позвоню внизу. Не беспокойтесь. Я знаю, где телефон. Мне бы хотелось, пока я буду ждать, чтобы вы убедили мадам Мартино поговорить со мной.
   Он ничего не говорил Жанне, следовавшей за ним. Она шла с успокоившимся ребенком, почти уснувшим на ее плече, но ни она сама, ни доктор этому не удивлялись. Жанна ничего не узнавала в доме, потому что в нем сменили не только обстановку и убранство комнат, но и снесли некоторые перегородки. Она все еще была в шляпе и, только войдя в столовую, сняла ее свободной рукой и положила на стол, не беспокоя ребенка.
   – Алло! Комиссар полиции? Это вы. Марсель? Что, комиссара еще нет в кабинете? Не скажете ли, где я могу его отыскать? Это доктор Бернар.
   Было любопытно слышать прежнего маленького Бернара, которого она помнила в коротких штанишках, сшитых из старых отцовских брюк, говорившего теперь с такой спокойной уверенностью. Он наверняка жил в красивом доме и был женат. Она была почти уверена, что у него есть дети и что телефонный звонок Алисы захватил его в тот момент, когда он тоже вернулся от мессы.
   – Я попробую отыскать его по телефону. Спасибо.
   И он тихо назвал другой номер.
   – Мадам Грасиен? Это говорит доктор Бернар. Спасибо. А вы? Мне сказали, что комиссар у вас; я хотел бы сказать ему два-три слова. Извините, что беспокою вас, но это важно. Благодарю. Я подожду.
   Держа трубку около уха, он, по сути, в первый раз обратился к Жанне.
   Почему она была этим взволнована? Ни в его голосе, ни в его взгляде не было ничего необычного. Он никак особенно не нажимал на слова, чтобы подчеркнуть свои намерения. Фразы он произносил совершенно простые, однако сегодня утром они приобретали необычную важность. У нее было ощущение, что она сразу осознала все их значение; она знала, отвечая ему, что внутренний смысл и ее слов также будет понят.
   – Вы приехали надолго?
   – Не знаю точно. Еще утром я этого не знала.
   – Вы видели остальных членов семьи?
   – Нет, только жену брата и ее невестку. Они обе кажутся очень уставшими, не так ли?
   После некоторого колебания она добавила:
   – Мой брат тоже устал до предела?
   Он не успел ответить, потому что комиссар, которого пошли искать в глубине сада, где он ловил в реке рыбу, взял трубку.
   – Алло! Хансен! Говорит Бернар. Очень хорошо, спасибо. Прошу вас приехать к Мартино. Робер Мартино повесился сегодня утром у себя на чердаке. Он мертв, да. Когда я приехал, было уже слишком поздно. Нет, не было никакого смысла и пытаться. Из-за его веса сломался шейный позвонок. Я бы хотел, если вы сможете, да. Я подожду вас здесь, а пока начну составлять акт.
   Жанна не стала снова задавать вопрос, показавшийся ей теперь бесполезным. Доктор тоже молчал. Малыш уснул со спокойным лицом, хотя дыхание его было еще немного хрипловатым.
   – Я думаю, вы должны убедить свою невестку открыть вам дверь.
   – Вы чего-нибудь боитесь?
   Доктор не ответил и на этот вопрос, но обеспокоенным он не казался и добавил только:
   – Комиссар непременно захочет с ней поговорить. Он не может поступить иначе.
   Наверное, тишина в кухне, дверь в которую, подобно большинству дверей в доме, была открыта, поразила его в этот момент, потому что он спросил:
   – Прислуги здесь нет?
   – Кажется, она ушла вчера, не сказав никому ни слова. Они ждали сегодня утром другую, но она не пришла.
   Никаких замечаний по этому поводу. Он вытащил блокнот из своей сумки, медленно снял колпачок с авторучки и расположился писать на углу стола.
   – Может, ребенок не проснется, если вы его уложите. Попробуйте, во всяком случае. Его тяжело держать.
   Она – уже во второй раз – направилась к лестнице, по которой стала подниматься медленно, без толчков, держа одно плечо выше другого из-за ребенка, прижавшегося к ней горячим и влажным тельцем. На втором этаже она не стала стучать в дверь. Алиса открыла окно, выходившее на набережную, и, наклонившись вперед, курила сигарету, дым от которой окутывал ее волосы; подол короткого черного платья был зажат между коленями.
   Жанна со всевозможной осторожностью стала укладывать ребенка в кроватку; Алиса повернулась на шорох и раздраженно бросила:
   – Вы уже пресытились? Если вы его положите, он проснется и заорет еще громче.
   – Тише!
   – Как хотите. Что же до моей свекрови, то она не отвечает. Вы тоже можете попытаться втолковать ей. Не исключено, что вам повезет больше, чем мне.
   – Она плачет?
   Девчонка пожала плечами. Она действительно была больше девчонкой, чем женщиной, – с несформировавшимся до конца телом, с гибкостью подростка, с Идиотскими, постоянно падающими на глаза волосами, которые она откидывала назад нетерпеливым движением, похожим на тик.
   – Вот увидите, Мадлен вернется, когда все это закончится!
   Жанна не знала точно, кто такая Мадлен, но предполагала, что Алиса намекает на дочь Луизы. Она говорила еще о сыне, но ни того ни другой так и не было.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация