А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Подозреваются все [Мы все под подозрением]" (страница 1)

   Иоанна Хмелевская
   Подозреваются все
   (Пани Иоанна – 1)

   Действующие лица

   Многоотраслевая проектная мастерская

   1. Отдел архитекторов
   Витек – руководитель отдела, а также руководитель мастерской, или директор; в личной жизни – холостяк, одарённый незаурядной внешностью и сложным характером.
   Казик – стопроцентный Дон Жуан, женатый, имеющий детей, проявляющий исключительный талант в преодолении превратностей судьбы.
   Алиция – олицетворение рассеянности, одинокая, переполненная чувством юмора и неприязнью к руководителю мастерской.
   Рышард – разведённый безумец с дочкой, одержимый мыслью выехать в экзотические страны.
   Витольд – ослепительное пятно на фоне остальных, единственный нормальный человек.
   Януш – холостяк в последней стадии, любитель поухаживать, намеревающийся со дня женитьбы превратиться в степенного гражданина.
   Веслав – младший в отделе, молодожён, бездетный, «тихий омут».
   Лешек – меланхолик с артистической душой, непонятый окружающими, а главное – женой.
   Марек – очень красивый субъект, в нужное время присланный в мастерскую сверхъестественными силами.
   Я – автор представления, жертва собственного воображения.

   2. Конструкторский отдел
   Каспер – человек с внешностью Дон Кихота и сердцем как вулкан, довольно чудаковатый.
   Анка – представительница «современной молодёжи», недавно вышедшая замуж, но не за того, за кого хотела.

   3. Отдел санитарного оборудования
   Збышек – руководитель отдела и главный инженер мастерской; в личной жизни – последний экземпляр благородного рыцаря, образец добродетели, любящий отец единственного сына, терзаемый незаконной страстью к женщине.
   Стефан – авантюрист с добрым сердцем, мучимый неуверенностью: стыдиться ли своего возраста июли хвастаться внуком.
   Анджей – порядочный, серьёзный и трудолюбивый молодой человек, такой же образец добродетели, как Збышек.
   Тадеуш Столярек – жертва.

   4. Отдел электриков
   Влодек – руководитель отдела, истеричный мазохист, главный сплетник бюро.
   Кайтек – в личной жизни – сын Каспера, молодой человек, не чурающийся тёмных дел, приятель жертвы.

   5. Отдел смет
   Ярек – благородный тип варшавского пройдохи, также занимающийся тёмными делами и также приятель жертвы.
   Данка – разведённая, с двумя детьми, несколько неряшливая из-за чрезмерных огорчений, своих и чужих, приятельница Ядвиги.

   6. Администрация
   Ольгерд – главный бухгалтер, безукоризненно воспитанный пожилой мужчина, чувствующий себя в гуще финансовых сложностей как рыба в воде.
   Иоанна – в личной жизни – сестра Ольгерда, на службе – идеал секретарши.
   Моника – руководитель администрации, вдова с двумя детьми, женщина красивая и пылкая, предмет чувств Каспера.
   Ядвига – жертва жестокой судьбы и бывшего мужа-грубияна, любящая мать единственной дочери, ради ребёнка готова на все.
   Веся – смертельный враг Ядвиги, женщина, переполненная ядом и ненавистью ко всему на свете, неизвестно почему.
   Пани Глебова – техничка.

   Кроме нашего коллектива, здесь значатся (вопреки протестам) следующие лица:
   Капитан – представитель следственных властей, человек нормальный.
   Прокурор – игра природы, представитель как вышеупомянутых властей, так и сверхъестественных сил.

   ПРОЛОГ
   КАК Я НЕ НАПИСАЛА ПОВЕСТИ

   С давних юных лет меня томило горячее желание написать повесть. Оно было таким застарелым, таким глубоко укоренившимся, что, по-видимому, родилось одновременно со мной.
   Я не мечтала ни о карьере кинозвезды, ни о браке со сказочным принцем. Все это меня нисколько не интересовало. Я мечтала написать повесть.
   В незапамятные времена раннего детства я намеревалась написать потрясающую повесть о любви. О любви, разумеется, несчастной, потому что в счастливой я не видела ничего интересного. Сама я должна была выступить в роли главной героини, молодой девушки удивительной красоты и незаурядных достоинств, питающей пламенные чувства к какому-то мало известному мне субъекту. Субъект был жгучим брюнетом с чёрными горящими глазами и чёрными усами. Первый поцелуй навсегда соединил нас в обстоятельствах несколько необычных: вороные кони, ночь, сумасшедшая гроза, град, атмосферные разряды, опушка мрачного леса. Бог знает отчего все это выглядело так драматично!
   С течением времени, не отступая от намерения увековечить неземные чувства, я несколько изменила кое-какие реквизиты. Грозовая ночь сменилась волшебным лунным вечером, я сбрила субъекту усы и ликвидировала коней. Потом последовали другие изменения, как внешние, так и касающиеся поведения главных героев, но, как я ни старалась, мне ни разу не удалось выйти за пределы сцены первого поцелуя.
   И вот однажды произошёл мелкий на вид случай, который сбил меня с этой темы.
   Мне тогда было уже двенадцать лет. Поздним вечером я сидела дома за столом, освещённым настольной лампой, в обществе матери и её сестры, моей тётки. Я читала великолепный детектив под названием «Ужасный горбун», от которого кровь стыла в жилах. Детектив был таким страшным, что я влезла с ногами на стул и скрючилась на нем в очень неудобной позе, стараясь занимать как можно меньше места. Я была смертельно напугана и старалась ни в одну сторону не высовывать конечности, бесспорно подвергающиеся самой большой опасности. Видимо, у меня был настолько бледный и перепуганный вид, что тётка, взглянув на меня, оторвалась от пасьянса, который она раскладывался и уже не спускала с меня глаз. Потом она показала на меня матери и сказала нормальным спокойным голосом, каким говорят о погоде:
   – Смотри, он стоит за тобой.
   В тот же миг с ужасным криком я слетела со стула. В последующие три дня никакая сила на свете не смогла бы заставить меня войти в тёмную комнату.
   Немного придя в себя, освободившись от впечатлений, произведённых книгой о горбуне, и немного поразмыслив, я пришла к выводу, что преступление – гораздо более захватывающее явление, нежели любовь, даже неземная. С этого момента я решила написать детектив.
   Шли годы, время летело, я вышла замуж, завершила образование, но, что бы ни происходило в моей жизни, я по-прежнему мечтала написать повесть. К сожалению, со временем во мне выросла непреодолимая преграда. Подлая судьба одарила меня чрезмерным воображением, которое затрудняло не только моё возможное творчество, но и самое жизнь.
   В жизни оно послужило причиной осложнения моих семейных отношений. В один прекрасный день я внезапно пришла к выводу, что должна постараться возбудить ревность у своего мужа. Ни на какие поступки в действительности у меня просто не было времени, но уж вообразить себе я могла все, что только придёт в голову. Моё воображение принялось за работу, и не успела я опомниться, как уже увидела себя рядом с невероятно красивым блондином, который, уставившись на меня восхищёнными глазами, усиленно старался меня закадрить. Разумеется, его старания с самого начала были обречены на провал, так как я мечтала не о романе, а только лишь о демонстрации. Я притворялась безумно заинтересованной им с единственной целью – чтобы муж наконец забеспокоился. Это длилось довольно долго, блондин проявлял нетерпение, муж вроде бы снова начал пылать чувствами, и наконец наступило время для того, чтобы покончить с блондином и все объяснить.
   Я стояла над гладильной доской и гладила детскую рубашку. Но в моем воображении я видела внутреннее убранство кафе «Крокодил». Я сидела с блондином за столиком у стены и деликатно пыталась объяснить ему, что он послужил только орудием, а мои пламенные чувства к нему были лишь вымыслом. Одновременно я выражала надежду, что он извинит, меня за это и мы останемся друзьями. Блондин оказался человеком вежливым и культурным, он не стал обижаться, и мы продолжали нашу беседу в полном согласии и в прекрасном настроении. Дальше я намеревалась вообразить, как муж, сходящий с ума от отчаяния и вновь вспыхнувшего чувства, устраивает мне ужасный скандал, как я падаю ему в объятия, как все выясняется, и мы в идеальной гармонии играем с блондином в бридж. Четвёртым мог быть кто угодно.
   Продолжая разговаривать с блондином, я взглянула на входную дверь и внезапно увидела, как там появился мой муж в обществе очаровательной блондинки…
   Это несколько раздосадовало меня, так как этой сцены в моей программе не было. Я потянулась за следующей детской рубашкой и вернулась к началу моего объяснения с блондином. Дошла до того самого момента беседы, посмотрела на входную дверь и снова увидела мужа с очаровательной блондинкой. Я решила не бороться с этой картиной и посмотреть, что будет дальше. Муж с блондинкой вошли и уселись за столик. Я забросила своего блондина и стала внимательно следить за ними.
   Муж поднялся и пошёл к буфету. Я встала, подошла к блондинке, уселась рядом с ней и спросила:
   – Прошу прощения, кто этот мужчина, с которым вы пришли?
   – Блондинка посмотрела на меня с лёгким удивлением..
   – Это мой муж, – ответила она спокойно.
   Я не верила собственным ушам. Неслыханно изумлённая, я посмотрела в сторону буфета. Нет, это мой собственный муж, никаких сомнений!
   – Но ведь он женат! – воскликнула я с ужасом.
   – Ах, уважаемая пани, – ответила блондинка снисходительно, – что значат бумажки против чувств…
   Это было уже слишком! Не знаю, что бы я сделала через минуту в «Крокодиле», если бы у меня под утюгом с шипением не расплавилась пластмассовая пуговица. Внезапно оторванная от мужа с блондинкой, выведенная из равновесия, я стояла, подняв утюг, и не знала, что с ним делать. Я попыталась поставить его на маслёнку, которую в свою очередь взгромоздила на чашку с водой для сбрызгивания белья, и пришла в себя окончательно только тогда, когда все это с грохотом рухнуло на пол.
   Образ блондинки был настолько назойлив, что я никак не могла от него избавиться и в течение нескольких дней, относилась к мужу подозрительно и недоверчиво, что вместе с необходимостью ремонта утюга послужило поводом временных раздоров.
   У меня была приятельница, а у приятельницы – брат. Брат, в свою очередь, имел жену и мотоцикл, причём при полном отсутствии технических способностей. Жена была очаровательная женщина, при которой наши мужья явно становились оживлённее. Мой муж ещё как-то держался, потому что она, хоть и красавица, была не в его вкусе, но муж приятельницы при виде упомянутой Дануси сверкал глазами и рыл копытом землю, как вороной конь, а возможно, ему случалось и заржать, когда никто его не слышал.
   Все три пары имели собственные мотоциклы и строили планы совместного путешествия во время отпуска. Принимая во внимание явное отсутствие технических способностей брата приятельницы и его полную никчёмность в случае каких-либо поломок, оба наших мужа с самого начала поклялись, что в случае аварии они не будут ему помогать. Они много раз уже клялись в этом при других обстоятельствах, но всегда отступали от своих клятв, трудясь за него в поте лица и ворча, но в этот раз они имели намерение выдержать своё решение до конца.
   – Ты себе представляешь? – мечтательно говорил муж приятельницы моему. – Тадеуш заклеивает камеру, а мы ничего! Он снимает колесо, разбортовывает его, а мы лежим на травке… Ну как?
   – Накачивает… – прибавил мой муж столь же мечтательно. – А мы ничего!
   Сидя в троллейбусе и глядя в окно на залитую солнцем улицу, я внезапно увидела прекрасно знакомую мне картину: длинное серое шоссе, деревья по обе стороны, сбоку стоят три мотоцикла… Около одного из них обливается потом несчастный Тадеуш, занимающийся с неподатливым колесом. А в некотором отдалении, на травке оба наших мужа, сияющие, блещущие юмором, вертятся около смеющейся Дануси. А мы обе с приятельницей сидим на обочине брошенные, забытые, одинокие…
   Яркая картина заслонила мне весь мир. Я вошла в роль!
   С неудовольствием наблюдая за флиртующей группой на траве, я краем глаза покосилась на приятельницу. Она тоже наблюдала за ними, и на её лице читалось угрюмое бешенство. Я поняла, что нас переполняют одинаковые чувства, поэтому от неё можно ожидать полного понимания. Я дотронулась до её локтя и жестом указала на наш мотоцикл, стоящий с ключом в замке зажигания. Приятельница молча кивнула головой, и в глазах её появился мстительный блеск. Мы подошли к мотоциклу, я спихнула его с подножки и нажала на стартер. Двигатель включился немедленно, что могло случиться только в моей фантазии, так как в действительности он был исключительно упрямый в зажигании, но у меня не было теперь времени учитывать разные глупые фанаберии транспортного средства. И прежде чем блестящее общество на травке успело обратить на нас внимание и среагировать, мотор взревел, приятельница уселась за мной, и мы рванулись в голубую даль. Со злости я летела со скоростью сто километров, не было и речи о том, что нас могут догнать впрочем, наш мотоцикл и на самом деле тянул лучше всех остальных.
   Через какое-то время мы доехали до Польского туристического общества, где и раньше имели намерение остановиться. Количество преодолённых километров я не уточняла, равно как и время нашей поездки, решив, что и так неизвестно было, сколько времени Тадеуш провозится с колесом. Довольные своим поступком, удовлетворённые, оставив мотоцикл, мы пообедали и ожидали своих огорчённых супругов и повелителей, сидя на ступеньках и глядя на теряющееся вдали шоссе.
   Я отчётливо видела перед собой ряд деревьев, растущих вдоль шоссе, кустарник, заслоняющий поворот дороги. И наконец услышала рёв моторов. Он приближался, нарастал, и внезапно из-за кустов, из-за поворота вылетели два знакомых мотоцикла. На одном ехал муж приятельницы с её братом, а на другом… мой муж с Данусей!!!
   Нет, этого я видеть совершенно не собиралась. Они должны были приехать в собственном составе, раскаявшиеся, обеспокоенные, сконфуженные своим предшествующим совершенно идиотским поведением… а не так.
   Я вернулась к исходному пункту. Снова мы сидели в ожидании, снова я услышала вдали рёв моторов. Из-за поворота вылетели два мотоцикла и снова то же самое: мой муж с Данусей!
   Я чуть не лопнула от злости. Под впечатлением этой картины я кинулась к мотоциклу.
   – Ты едешь?! – со злостью крикнула я приятельнице.
   Приятельница кинулась следом за мной. Вне себя от бешенства я рванула с места, и мы поехали.
   Дальше начались непредвиденные сложности. Так как с самого начала я не предусмотрела наличие при себе рюкзака, теперь уже не могла уместить его в поле зрения, и мы были лишены всех необходимых вещей. Вдобавок невозможно было определить место нашей новой встречи, потому что слишком глубоко укоренилась во мне уверенность, что наши мужья лишились всякого рассудка и не сумеют нас найти. Мы должны их искать? Исключено, это просто позор! Нет, я не могла согласиться на такое развитие событий только из-за того, что этому болвану захотелось поехать с Данусей. Я должна этому помешать.
   Я упрямо в третий раз вернулась к той же самой сцене. Безрезультатно! В четвёртый раз, пятый, шестой… Но каждый раз из-за кустов выезжала на мотоцикле Дануся, сидящая за моим мужем!
   Сколько я намучилась чтобы стащить её с этого мотоцикла, об этом невозможно рассказать! К сожалению, воображение было сильнее меня. Я вылезла из троллейбуса вне себя от злости, на две остановки дальше, чем нужно, и в тот же вечер, без всякого повода, устроила мужу ужасный скандал. Моё супружеское счастье было явно под угрозой.
   Ха же самая история повторялась и в повестях. О моих героях я не думала, я просто видела их. Видела, как ходят, сидят, производят разные действия, совершенно независимо от меня. Они жили собственной жизнью, а я могла за ними только наблюдать.
   Было бы полбеды, если бы их начинания имели какой-то смысл. К сожалению, это были люди, от которых всего можно было ожидать, к тому же полные всяких дурацких замыслов!..
   В великолепном детективе, действие которого разворачивалось перед моими глазами, наступала ключевая сцена, в которой герои, в количестве четырех человек, сидят в комнате и ведут разговор, разъясняющий основную загадку повести. Самый главный персонаж, молодой красивый блондин (дались мне эти блондины!), должен включиться в спор в самый драматичный момент, когда все окончательно запутывается и никто ничего не понимает, и привести тем самым к неожиданной развязке.
   Я с интересом наблюдала, как они сидят и разговаривают – нервные, взволнованные, полные беспокойства. Наконец замолкают, сбитые с толку, и смотрят на блондина. Я тоже смотрела на блондина.
   Блондин поднял голову, усмехнулся и, вместо того чтобы начать говорить, встал со стула и вышел. Самым заурядным в мире способом подошёл к двери, отворил её и вышел.
   Нет, каков кретин! Куда его черти понесли? Он должен был сделать сенсационное заявление, а вместо этого вышел! Что за идиотский замысел!
   Я ужасно устала, возвращаясь бесконечно к тому же самому моменту, но на поведение блондина это не повлияло. Каждый раз вместо того чтобы начать объяснение, он поднимался и выходил. Наконец я махнула рукой на задуманное и решила посмотреть, что он сделает дальше. Может, он придумал что-то такое, что мне не пришло в голову?
   Блондин шёл коридором. Приблизился к двери, снабжённой надписью: «Мужской туалет», и вошёл внутрь. Нет! Это уже слишком! Поистине мне это не пришло в голову!
   Разочарованная и полная горечи, я решила изменить тему и переключилась на роман тайн. Наибольший простор для моего воображения наступал тогда, когда я занималась домашней работой, и в этот раз оно настигло меня во время стирки. Вместо клубящейся в тазу мыльной пены я видела место действия, а именно: красивый двухэтажный дом, бывший дворец, принадлежащий в настоящее время какой-то организации. Вокруг дома – старый запущенный парк, высокие деревья, аллейки, местами поросшие травой, сломанная ограда, за которой простирались поля, луга и леса. В этом доме размещалась группа людей, направленных туда для работы над каким-то очень важным заданием. Род их деятельности меня совершенно не интересовал.
   Среди них людей находились некая дама и некий мужчина, которых объединяло внезапно вспыхнувшее между ними чувство. У дамы был муж, а у мужчины – жена, причём оба этих супруга находились тут же. Это придавало воображаемой картине оттенок милой пикантности, но если бы я знала, какие сложности принесёт мне позднее семейное положение этих людей, то, без сомнения, я бы постаралась как-то его изменить.
   За лесом находился старый овин, никем не используемый и запущенный. В овине лежало немного сена, а посредине стояла очень старая поломанная деревянная кровать. Именно этот овин должен был послужить местом тайных встреч нашей пары.
   Через это свидание я перевалила довольно успешно, преодолевая, конечно, всякие трудности, такие, как неизбежное устранение из поля зрения брошенных супругов или проникновение в овин героев тайного романа, избегающих посторонних глаз. Сложности начались после их возвращения с любовного свидания.
   Вместе с возвращающейся дамой я с беспокойством увидела на веранде людей, одетых в мундиры гражданской милиции. Мне это сразу не понравилось, но я пошла на риск и позволила народной власти действовать, а потом было уже слишком поздно. Убийство, совершённое во время отсутствия нашей пары, стало неотвратимым фактом.
   Разумеется, у двоих главных героев не было алиби, потому что они как раз усиленно старались, чтобы их никто не заметил, к тому же они даже не могли признаться в том, что пребывали в обществе друг друга, так как тут присутствовали их супруги. А эта пара совершенно не стремилась к тому, чтобы вызвать какие-то осложнения в семейной жизни, у них были дети, дружные семьи, от которых они вовсе не собирались отказываться из-за своего тайного романа.
   Но несмотря на подобные трудности, дело развивалось относительно хорошо, даже визит дамы в овин мог пригодиться для обнаружения убийцы, как вдруг наступила катастрофа. Дама вошла в комнату, которую занимала вместе с мужем, и её взгляд упал на стол. На столе лежало письмо. Обычное письмо в голубом конверте с маркой за сорок грошей. Дама не обратила на него особого внимания, но у меня волосы зашевелились на голове, потому что я знала содержание письма. Это была анонимка, которая все моё построение рассыпала в прах.
   До конца стирки я старалась ликвидировать эту анонимку. Хотела её бросить в огонь отдать на съедение мышам, всеми силами старалась вызвать грозу с проливным дождём, который бы привёл это письмо в состояние, невозможное для прочтения, но все было напрасно. Письмо лежало неподвижно, как сфинкс в пустыне.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация