А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Победитель забирает все" (страница 1)

   Саймон Грин
   Победитель забирает все

   1. Одержимые

   В любом городе существуют излюбленные кровавые развлечения. Где-то предпочитают традиционные жестокие забавы, такие как травля медведей или петушиные бои, где-то низменные инстинкты жителей удовлетворяются зрелищем гладиаторских боев. В портовом городе Хейвене предпочтение отдавали самому кровавому и самому грязному виду развлечений – политике. А главным шоу несомненно становились выборы – время знамен и парадов, речей и торжеств, бунтов и массовых побоищ. В этот период улицы заполнялись возбужденными людьми, ворам и карманникам прибавлялось работы, а для хозяев таверн и трактиров наступала золотая пора. Всякая работа в городе прекращалась, поскольку предвыборная лихорадка охватывала буквально каждого жителя. И только городская стража выстаивала по две смены кряду, тщетно пытаясь не допустить, чтобы Хейвен превратился в поле битвы.
   Осень считалась в Хейвене лучшим временем года. Днем было еще достаточно тепло, а по ночам не слишком холодно. С океана постоянно задувал бриз, шли частые, но не затяжные дожди, заставляя жителей вдвойне ценить ясные дни. Именно в такую погоду человек переставал мириться со своей участью домоседа и старался почаще выбираться из дома, чтобы насладиться хорошими деньками в преддверии холодов. А тут еще и такое событие – выборы. Разумеется, на улицах яблоку негде было упасть. К полудню закон и порядок в городе уже переставали существовать. Хорошо, что на выборы отводилось только двадцать четыре часа. Иначе неизбежно возникли бы разного рода потрясения, и дело могло дойти до гражданской войны.
   Капитаны городской стражи Хок и Фишер неторопливо шагали по Рыночной улице, и суетливая толпа поспешно расступалась перед ними.
   Форменный черный плащ стражей Хок надевал редко – он мешал в бою. Но в город на выборы съехалось множество чужестранцев, а плащ выполнял роль мундира, поэтому в такие дни Хок носил его постоянно, небрежно накинув на плечи.
   Происхождение Хока часто служило темой для разговоров – всех особенно интересовал вопрос, были ли его родители женаты. Точно никто этого не знал, и прошлое Хока оставалось тайной, а сам он не собирался ее раскрывать. В общем, Хок ничем особенным не выделялся. Был скорее худощавым и жилистым, чем мускулистым, хотя у него уже начал появляться животик.
   Как и Хок, Изабель Фишер надела черный форменный плащ, а ее рука лежала на эфесе меча, который она носила на левом бедре.
   Хока и Фишер знали все жители Хейвена. Во-первых, они прославились неподкупностью, что само по себе выделяло их среди стражей, которым платили немного, а загружали работой по горло. И во-вторых, они наводили порядок, чего бы это им ни стоило.
   Стражи неторопливо двигались по Рыночной улице, наслаждаясь теплом раннего утра и поглядывая на снующих торговцев. В дни выборов толпы людей приносили немалую прибыль продавцам пирожков, сувениров и мелким заклинателям.
   Вдоль всей улицы протянулись лавки. Здесь можно было увидеть сооруженные на скорую руку палатки из дерева и ткани и солидные семейные предприятия с яркими шелковыми навесами. Отовсюду раздавались оглушающие крики продавцов, и чем хуже был товар, тем сильнее надрывался его владелец, цветистыми выражениями заманивая покупателей.
   Стойки с дешевыми спиртными напитками выделялись традиционными вывесками: «ВЫПИВКА ЗА ПЕННИ. ЗА ДВА ПЕНСА ПЕЙ ДОПЬЯНА». Рядом наливали пиво. Его раздавали бесплатно – подарок консерваторов. Последние предпочитали пьяных избирателей, которые либо проголосуют за консерваторов из благодарности и в надежде на новую бесплатную выпивку, либо будут слишком пьяны, чтобы поддерживать оппозицию. А поскольку очень пьяные люди предпочитают спать, а не бунтовать, стражи не имели ничего против такого обычая.
   Палатки торговцев не только заполняли всю улицу, но и залезали в боковые проулки. Тут продавались флаги, пиротехника, маски и разнообразные сувениры. Словом, здесь всегда можно было выбросить деньги на какую-нибудь безделушку. Северная окраина слыла самым бедным и самым опасным районом Хейвена. Здесь приходилось нести дежурство Хоку и Фишер – отчасти потому, что они были лучшими из стражей, но главным образом потому, что и в рядах стражи у них имелось немало врагов. В Хейвене нелегко жилось просто честному человеку…
   Хок с тоской взглянул на лавку, предлагавшую сосиски с пряностями на деревянных вертелах. Кушанье выглядело очень аппетитно, если не обращать внимания на мух. Изабель решительно потащила мужа в сторону.
   – Нет, Хок. Мы не знаем, какое мясо они кладут в эти сосиски. Ты не можешь позволить себе провести весь день в нужнике со спущенными штанами.
   Хок засмеялся.
   – Конечно, ты права, Изабель. К тому же, если не ошибаюсь, поблизости есть таверна, где нам на обед предложат прекрасного омара.
   – Рановато для обеда.
   – Хорошо. Съедим омара на ленч.
   – В последние дни ты слишком много думаешь о еде, – заметила Изабель с неодобрением. – Даже удивительно, что пояс на животе у тебя еще застегивается.
   – Надо же мне иметь какое-нибудь хобби, – парировал Хок.
   Некоторое время они шли молча, посматривая по сторонам. Люди в толпе улыбались им или делали вид, что не замечают стражей. Хок и Фишер отвечали на приветствия однообразными вежливыми кивками. Улыбкам они не доверяли.
   Хок прожил в Хейвене только пять лет, но иногда ему казалось, что он провел здесь все пятьдесят. Он часто тосковал по родине, особенно осенью. В Лесном королевстве в это время года лес окрашивался в золотисто-бронзовые цвета, его звуки и запахи тоже менялись – большие деревья готовились к зиме.
   Хок тихонько вздохнул и обвел взглядом мрачные каменные дома и грязные булыжные мостовые Хейвена. Ничего не поделаешь, он превратился в городского жителя.
   Впереди раздался грохот взрывов, и рука Хока уже потянулась за топором, но тут он сообразил, что это всего лишь очередной фейерверк.
   Избиратели любили фейерверки. Без конца небо прорезали яркие фантастические вспышки, окрашивая облака в различные цвета. Кое-кто пытался выписывать в небе огненные начертания слов, но лозунги перемешивались друг с другом, превращаясь в тарабарщину. Приверженцам разных партий фейерверки быстро наскучили, и они начали пускать ракеты и шутихи друг в друга. Раздались крики, вопли и даже стоны. К счастью, пиротехника была недостаточно мощной, чтобы кого-нибудь ранить. Хок и Фишер не вмешивались. Пусть толпа развлекается.
   Внезапно их внимание привлекла какая-то свалка впереди и они ускорили шаг. Толпа в конце улицы забыла про фейерверки, занятая более увлекательным зрелищем. Слышались одобрительные крики и свист.
   – Похоже, драка, – флегматично произнес Хок, вытаскивая топор.
   – Да, наверное, – согласилась Фишер, доставая меч. – Пора напомнить о себе.
   Они двинулись вперед, и толпа с неохотой расступилась, освобождая дорогу стражам.
   Хок нахмурился, увидев, что именно привлекло внимание людей. Две группы расклейщиков плакатов, пустив в ход кулаки, дубинки и все, что нашлось под рукой, отчаянно дубасили друг друга. Зрители подбадривали соперников и заключали пари на исход схватки.
   Поскольку большая часть избирателей была неграмотна, главные политические партии не могли рассчитывать на газеты. Они делали ставку на митинги, на уличных певцов и предвыборные плакаты. Плакаты обычно не отличались изысканностью, представляя собой всего лишь короткие лозунги, напечатанные очень большими буквами. Особенно был популярен такой: «СОВЕТНИК ХАРДКАСТЛ – ДРУГ ТОРГОВЦЕВ», хотя трудно сказать, что это – похвала или оскорбление.
   Плакаты появлялись повсюду: на стенах, в витринах и даже на спинах медленно двигавшихся прохожих. Отряд опытных расклейщиков мог оклеить плакатами весь Хейвен за два часа. Если, конечно, хватит клея. И если никто не будет мешать. К несчастью, большая часть расклейщиков половину своего времени тратила на то, чтобы срывать плакаты враждебных партий. Когда две такие группы встречались, политические разногласия выражались во взаимных оскорблениях и открытых стычках – к удовольствию тех, кто оказался поблизости. В Хейвене любили простую, открытую, а главное – жестокую политику.
   Хок и Фишер, стоя впереди толпы, с интересом наблюдали за сражением. Соперники не были профессионалами, они больше толкались и пихались, чем дрались. Хок решил, что можно пойти дальше и не мешать забаве. Драчуны не причиняли неприятностей никому, кроме себя, а зрители, заключая пари, были слишком заняты, чтобы лезть в драку. Кроме того, хорошая потасовка помогла бы немного разрядить обстановку. Неожиданно Хок увидел ножи, заблестевшие в руках дерущихся, и с сожалением вздохнул. Ножи – это другое дело.
   Он шагнул в гущу схватки, схватил ближайшего расклейщика плакатов, угрожавшего кому-то ножом, и ударил его физиономией о стену. Расклейщик потерял сознание и повалился. Его противник ринулся на Хока с ножом, но Фишер сбила его с ног одним ударом кулака. Друзья тех, с кем так жестоко обошлись, двинулись было вперед, но застыли на месте, увидев зловещую ухмылку Хока и сверкающий топор в его руке. Кое-кто повернулся, чтобы бежать, но Фишер с мечом перекрыла им дорогу к отступлению. Немногие из тех, кто продолжал драку, остановились, поняв, что произошло. Зрители загудели и засвистели, осуждая стражей, но Хок бросил на них всего один взгляд, и они замолчали. Затем он обратился к расклейщикам плакатов.
   – Вы знаете правила, – сказал Хок ровным голосом. – Никаких ножей. Теперь пусть все вывернут карманы. И шевелитесь, если не хотите, чтобы мы с Фишер помогли вам.
   На тротуаре выросла внушительная гора ножей, кастетов и дубинок, а также амулетов и ладанок. Хок с отвращением посмотрел на драчунов.
   – Будете играть не по правилам – забудете об играх вообще. Ясно? Теперь убирайтесь отсюда, пока я всех не арестовал за бродяжничество. Одни идут на север, другие – на юг. Если сегодня вы еще раз попадетесь мне, я отошлю вас к родным изрубленными на кусочки. Ну, живо!
   Расклейщики исчезли, прихватив раненых. О том, что здесь происходило, свидетельствовало лишь несколько разорванных плакатов на мостовой. Хок столкнул гору оружия в канаву с водосливом. Затем он и Фишер повернулись лицом к толпе и заставили ее рассеяться. Только после этого стражи спрятали оружие и продолжили обход. У тебя хороший удар, Изабель.
   – Потому что мои намерения чисты.
   – И потому, что ты носишь кастет под перчаткой.
   Фишер пожала плечами.
   – Мне кажется, в целом мы вели себя очень дипломатично.
   Хок удивленно поднял брови.
   – Дипломатично?
   – Конечно. Мы же никого не убили.
   Хок иронично улыбнулся. Фишер фыркнула.
   – Послушай, Хок, если бы мы вовремя не вмешались, драка наверняка перешла бы в настоящий бунт. И скольких человек нам пришлось бы убить, чтобы подавить его? – Фишер покачала головой. – Мы уже пережили пять бунтов с тех пор, как была объявлена дата выборов, то есть за последние два дня. Этот город сошел с ума.
   – С чего ты взяла? – удивился Хок. Фишер засмеялась. Хок тоже улыбнулся, хотя ничего смешного тут не было. – Не думаю, что потасовка могла бы перерасти в бунт. У расклейщиков плакатов нет времени на такие вещи. Нам не стоило столь круто обходиться с ними.
   – Нет, стоило. – Фишер строго взглянула на Хока. – Мы же в Хейвене, разве ты забыл? Хейвен – самый жестокий и нецивилизованный город в Нижних королевствах. Единственный способ поддерживать здесь порядок – жестокость.
   – Мне кажется, я в это больше не верю. Они некоторое время шагали молча.
   – Вспомни случай с Блекстоуном, – наконец произнесла Фишер.
   – Да. Эта колдунья Визаж была бы жива, если бы они с Доримантом доверились нам. Но они не сделали этого, а держали рты на замке, потому что боялись нашей репутации. Боялись того, как мы можем с ними обойтись. Мы слишком долго торчим в этом городе, Изабель. Мне не нравится, что он сделал с нами.
   Фишер взяла мужа за руку.
   – На самом деле здесь почти так же, как в любом другом месте, милый. Просто в Хейвене все делается в открытую.
   Хок вздохнул.
   Может быть, ты права. Впрочем, если бы мы арестовали расклейщиков, я не знаю, куда бы мы их поместили. Тюрьмы переполнены – того и гляди лопнут.
   – А до выборов осталось больше двенадцати часов. – Фишер покачала головой. – Почему бы им не начать гражданскую войну и не успокоиться?
   Хок улыбнулся.
   – Примерно сорок лет назад так и случилось. Победили реформаторы, и в результате во всех Нижних королевствах было введено всеобщее избирательное право. В те времена подготовка к выборам служила предохранительным клапаном. Людям позволялось немножко посходить с ума. Они выпускали лишний пар, а город избавлялся от напряжения, которое могло привести к гражданской войне. После окончания голосования победившие объявляли всеобщую амнистию, все возвращались к делам, и спокойствие восстанавливалось.
   – Здесь все жители – сумасшедшие, – заявила Фишер. – Все до единого.
   Хок усмехнулся.
   – Таков Хейвен.
   Они шли молча, останавливаясь лишь для того, чтобы пугнуть карманника или сделать внушение расходившемуся пьянице. Вокруг толпились люди, распевая песни и смеясь и вообще стараясь извлечь максимум удовольствия из праздника. Воздух был полон запахов пищи, вина и горящих шутих.
   Прямо перед стражами по улице маршировал оркестр, размахивая яркими флагами и громко прославляя консерваторов. Хок и Фишер остановились, чтобы пропустить музыкантов. В этот момент к ним подошел коренастый мужчина в кольчуге, с дубинкой в одной руке и с кружкой для сбора подаяний – в другой; бросив быстрый взгляд на лица стражей, он поспешил ретироваться. Толпа между тем закидывала оркестр гнилыми овощами и конскими яблоками. Хок, глядя, как знаменосцы с застывшими улыбками и оскаленными зубами разбегаются во все стороны, подивился: где это консерваторы откопали таких идиотов и кандидатов в самоубийцы, осмелившихся показаться на Северной окраине. Но флаги у консерваторов были красивыми.
   – Я буду очень рада, когда дурацкие выборы закончатся, – заявила Фишер, как только они двинулись дальше. – Мне уже давненько не приходилось так тяжело. Никогда в жизни не видела столько пьяных и уличных забияк. И столько наперсточников!
   – Любой глупый человек, который связывается с наперсточником, бывает поделом обманут, – жестко возразил Хок. – Но если сказать честно, все идет не так уж плохо. Народ в таком приподнятом настроении! Драки во время выборов неизбежны. Знаешь, Изабель, а мне начинает нравиться. Все так захватывает! Я много слышал про предыдущие выборы, но до нынешнего дня не верил. Мы наблюдаем демократию в действии. Люди сами решают свое будущее.
   Фишер пренебрежительно фыркнула.
   – Все кончится очень печально. После выборов у власти останутся те же самые люди, и все пойдет так же, как и раньше. В этой жизни ничего не изменится, Хок. Пора бы тебе знать.
   – Сейчас все по-другому, – упрямо заявил Хок. – Партия Реформ никогда не была сильна. Теперь у нее появится реальный шанс покончить со всевластием хейвенского Совета, если реформаторы смогут получить достаточное количество мест. Фишер взглянула на мужа.
   – Ты начал интересоваться политикой?
   – Конечно. Ведь это так важно.
   – Нет. По крайней мере, не для нас. Завтра те же самые воры, сводники и заимодавцы будут, как обычно, обделывать делишки на Северной окраине, вне зависимости от того, кто выиграет твои драгоценные выборы. Рэкет и убийства никуда не денутся. Северная окраина – помойная яма Хейвена, куда попадает все отребье, потому что здесь дно и тонуть дальше некуда. Сколько бы Совет ни проводил свои выборы, ему все равно понадобимся мы, чтобы убирать грязь. Хок взглянул на Изабель.
   – Что с тобой, дорогая?
   Фишер пожала плечами и быстро проговорила:
   – Просто день тяжелый, вот и все.
   – Изабель…
   – Забудь об этом, Хок. – Фишер внезапно улыбнулась. – Я думаю, мы не останемся без работы, пока существует Северная окраина.
   Хок и Фишер свернули в переулок Мучеников и направились к Приморскому бульвару. Торговые ряды исчезли, сменившись элегантными магазинами с портиками над дверями и причудливыми завитушками вокруг окон. Здешние покупатели принадлежали к элите. Именно элита «открыла» Приморский бульвар и ввела моду на прогулки в трущобах. На Северной окраине можно найти товары, соблазнявшие даже самых пресыщенных, а джентльмены могли без ущерба для своей репутации намекать на участие в неких тайных сделках, наблюдая при этом, как дамы мило краснеют в предчувствии скандала. Конечно, джентльмены не появлялись на Северной окраине в одиночку: вся городская элита содержала телохранителей; кроме того, они никогда не оставались там после наступления темноты.
   Но в дневные часы бульвар становился общепризнанным местом встреч хейвенской элиты, ищущей приключений, и поэтому притягивал паразитов и нахлебников всех видов. Сплетники распространяли здесь последние слухи, а разные проходимцы, специализирующиеся на щекотливых поручениях, степенно прогуливались по бульвару, разглядывая благородных господ точно так же, как акула наблюдает за проходящим мимо косяком рыбы. Хок и Фишер знали большинство из них в лицо, но ничего не предпринимали. Если находятся глупцы, выбрасывающие большие деньги на безумные затеи, то это их дело, и стража тут ни при чем. Хоку и Фишер приходилось только присматривать за порядком и следить, чтобы никто не нарушал закон.
   В свою очередь элита не замечала стражей. Аристократы считали, что стража должна знать свое место. Но Хок и Фишер думали и поступали иначе. Они открыто смеялись над членами избранного общества, чем снискали себе немалый авторитет.
   Солнце ярко освещало бульвар, и элита буквально расцветала под его лучами. Молодежь, одетая в цвета политических партий, расхватывала последние выпуски газет, содержащие разнообразные сведения о кандидатах и сплетни об их интимной жизни. Вдоль бульвара, следуя за великолепным и ярким знаменем консерваторов, двигался оркестр мальчиков-флейтистов и барабанщиков.
   Хок остановился, чтобы послушать музыку, но Изабель скоро заскучала, и, оставив шумный бульвар, они зашагали мимо элегантных и хорошо охраняемых зданий Чипсайда, где всем заправляли низшие купеческие гильдии. Этот район на Северной окраине привлек их дешевыми ценами на землю, и они постепенно застроили Чипсайд на свой манер.
   Улицы в этом районе были сравнительно чистыми, а прохожие – прилично одетыми. Дома, стоявшие в глубине дворов, окружали высокие каменные стены и железные решетки. Обычно тут было тихо, даже пустынно, но сегодня и купцов охватила предвыборная лихорадка. Всюду виднелись плакаты. Уличные певцы и ораторы популярно объясняли, как излечить все болезни Хейвена, не поднимая налог на собственность.
   Внезапно раздался гулкий звон гонга. Он вскоре затих, и его сменил слышный только им двоим сухой, резкий голос колдуна из штаба:
...
   «Капитаны Хок и Фишер, вы должны немедленно направиться к Джеймсу Адаманту, кандидату от партии Реформ, в его штаб-квартиру на Рыночной улице. Вы назначены телохранителями Адаманта на время выборов».
   Стражи внутренним зрением увидели карту, на которой было отмечено положение штаб-квартиры Адаманта. Затем карта пропала, как и лишенный тела голос.
   – Лучше бы он обходился без этого чертова гонга. У меня от него все нутро звенит, – покачал головой Хок.
   – Я бы вообще предпочла не иметь дела с колдунами, – сказала Фишер.
   – Такова уж наша работа, девочка. Что было плохого в старой системе гонцов? Хок усмехнулся.
   Слишком просто от них спрятаться. Изабель улыбнулась. Они не спеша двигались по Чипсайду, углубившись в лабиринт пересекающихся улочек. Район бойни, один из самых старых районов города, давно нуждался в реконструкции, но при составлении бюджета про него постоянно забывали. Он таил в себе даже скрытое очарование, если не обращать внимание на калек и нищих, заполнявших грязные улицы. Район бойни не входил в число самых бедных мест Северной окраины, но бедность здесь не стеснялась выставлять себя напоказ. Темные фигуры при приближении Хока и Фишер бесшумно исчезали в малозаметных дверях.
   – Адамант… – задумчиво произнесла Изабель. – Мне знакомо это имя.
   – Конечно, – подтвердил Хок. – Восходящая молодая звезда партии Реформ. Он избирается от района Хай-Степс, а его соперник – твердолобый консерватор. Адамант вполне может выиграть. Советник Хардкастл не пользуется особой популярностью.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация