А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тайна" (страница 1)

   Маргит Сандему
   Тайна

   * * *

   Давным-давно, много столетий тому назад, отправился Тенгель Злой в безлюдные места, чтобы продать душу Сатане.
   От него и пошел род Людей Льда.
   Ему были обещаны мирские блага, но за это хотя бы один из его потомков в каждом поколении должен служить Дьяволу и творить зло. Признаком таких, людей должны быть желтые кошачьи глаза, и они будут обладать колдовской силой. И однажды родится тот, который будет наделен сверхъестественной силой. Такой в мире никогда не было.
   Проклятие над родом будет висеть до тех пор, пока не будет найдено место, где Тенгель Злой закопал кувшин, в котором он варил колдовское зелье, чтобы вызвать дух Князя Тьмы.
   Так гласит легенда.
   Но это была не вся правда.
   На самом же деле случилось так, что Тенгель Злой отыскал родник жизни и испил воду зла. Ему была обещана вечная жизнь и власть над человечеством. Вот за что он продал своих потомков дьяволу. Но времена были плохие, и он решил погрузиться в глубокий сон до наступления лучших времен на земле. Упомянутый сосуд представлял собой высокий кувшин с водой зла. Его-то он распорядился закопать. Теперь ему самому пришлось нетерпеливо дожидаться сигнала, который должен был разбудить его.
   Но однажды в шестнадцатом веке в роду Людей Льда родился мальчик, который пытался творить добро вместо зла, за что его назвали Тенгелем Добрым. Эта сага повествует о его семье или, вернее, о женщинах его рода.
   Одной из потомков Тенгеля Злого – Шире удалось добраться в 1742 году до родника жизни и принести чистой воды, которая нейтрализует действие воды зла. Однако никто еще не смог отыскать зарытый кувшин. Страшно, что Тенгель Злой проснется до того, как кувшин будет найден. Никому не известно, что может его разбудить и каков он из себя.

   1

   – Нет, знаешь что, Элизабет, – вздыхает ее мать и решительно протягивает ей белый напудренный парик. – То, что тебе разрешают ходить без парика дома, это одно дело. Это все твой отец, который питает к тебе слабость и уступает твоим капризам. Но сейчас-то мы едем в Кристианию с благородной компанией. В таком виде ты не поедешь! Без парика да еще и с ненапудренными волосами! Вылитая торговка!
   Элизабет Паладин из рода Людей Льда покачала головой, и ее коричневые локоны под солнечными лучами блеснули каштановым отливом.
   – А кому мешают мои волосы? Мне не нужны эти отвратительные парики, они меня душат. А Вы разве не видели всех этих очаровательных курочек в париках – как они незаметно чешут шеи, а парики сползают набекрень? От этой гадости, которая не дает волосам дышать, заводятся вши.
   Мать Тура удрученно посмотрела на свою своенравную девятнадцатилетнюю дочь.
   – Ладно, тогда уж ходи без парика, твои волосы и так достаточно густы, чтобы их укладывать. Мадам Серенсен может придти и высоко их уложить и приколоть немного цветов, птичье перо и что-нибудь еще, а потом напудрить белой пудрой. Получится то же самое, что и с париком.
   – Нет! – закричала Элизабет. – Я же сказала, что терпеть не могу пудру!
   – Ах ты, дрянь! – Мать схватила пуховку и обильно напудрила волосы дочери, которая почти исчезла в огромном белом облаке.
   Элизабет закашлялась и стала хватать ртом воздух.
   – Хватит с меня этих твоих штучек, – воскликнула мать, но, увидев, что покрасневшие глаза девушки были полны слез и что она действительно задыхается, Тура испугалась. Она поспешила смахнуть пудру, быстро принесла воды, вся трясясь от волнения. У Элизабет был так забит нос, что она долго не могла разговаривать, дав матери возможность прочитать пространную лекцию о том, как безнадежны отец и дочь.
   – Твой отец еще не вернулся домой, а нам в четыре часа выезжать! Ну что мне делать с вами обоими? Он отправился на реку следить за лесосплавом вместе с этим ужасным Вемундом Тарком. Вы никогда не задумываетесь о том, что вы принадлежите к высокому дворянскому роду? Паладин был из графского рода, а ты бегаешь без парика, а твой отец занимается лесосплавом ! Ему это совсем не нужно делать! Порой мне так за вас стыдно, что я схожу с ума!
   Госпожа Тура была сама из добропорядочной семьи буржуа, и казалось, что она сделала хорошую партию, выйдя замуж за Паладина. Она была единственной, кто по-прежнему вел речь о графском титуле. Она хотела, чтобы Ульф сохранил его, но он не желал этого делать, поскольку в Норвегии упразднили все дворянские титулы. Тура была исключительно умелой хозяйкой Элистранда, обходительной и в меру добросердечной, ее глубоко уважали в деревне, но Ульф и Элизабет знали, что временами ее довольно трудно выносить.
   Шел 1770 год, и дочери должно было исполниться двадцать лет. Всем было известно, что госпожа Тура делала все, чтобы быстрее выдать девушку замуж, хотя та и представляла отличную партию. Мать и делала большую ставку на эту поездку в Кристианию, чтобы пообщаться со сливками городского общества. Или, на худой конец, посмотреть на них с не слишком большого расстояния.
   К Элизабет постепенно вернулась способность говорить.
   – А ксо эсос Вебудд Тальк?
   – Что ты сказала, дочка?
   Элизабет высморкалась.
   – А кто этот Вемунд Тарк?
   – Варвар, если ты хочешь знать мое мнение. Семейство Тарков имеет большие владения неподалеку от границы Кристиании вдали от суетливой городской жизни, с очень хорошо ухоженным парком. Прелестные люди! Если бы у меня был такой дом, я бы ни минуты не жила в каком-либо другом месте. Однако старший сын, Вемунд, желает во что бы то ни стало жить примитивно в небольшом домике в глубине лесного участка, принадлежащего семейству.
   – Уж не те ли это Тарки, которые владеют огромными лесами?
   – Они владеют колоссальными богатствами. Лесами, лесопилками, магазинами пиломатериалов, и Бог его знает, чем еще. Мы бы тоже могли этим владеть, мы могли бы быть сейчас очень богатыми, если бы твоя прародительница Лив не была такой глупой и не продала магазин пиломатериалов, который она получила в наследство от своего первого мужа. Вы, из рода Людей Льда, никогда не умели вести дела. Вон посмотри только на своего отца! Он так доволен тем, что у нас есть Элистранд. Мы могли бы иметь Гростенсхольм и Линде-аллее, если бы он не был дураком, считающим, что они принадлежат каким-то дальним родственникам в Швеции, людям, которые здесь никогда не появляются!
   Она с тоской посмотрела через окно на более величественный Гростенсхольм.
   – Но ведь там все еще живет тетушка Ингрид, – возразила Элизабет, пряча ненавистный парик с глаз долой в ящик с дровами.
   – Старая ведьма, – рассеянно проворчала Тура.
   Это была истина, которую Элизабет не могла оспаривать.
   – А ее сын, дядя Даниэль, думал поселиться там с семьей, когда уволится со службы.
   – Он сюда никогда не переедет, потому что ему очень хорошо живется в Швеции, – без малейшего сомнения в голосе сказала мать. – Гростенсхольм останется пустым, когда Ингрид скончается. Если она вообще когда-нибудь это сделает. Она наверняка будет такой же долгожительницей, как и дед Ульфа Ульвхедин.
   Элизабет удрученно посмотрела на Гростенсхольм. Казалось, она слышала гул ветра в пустых оконных проемах и разваливающихся башнях. Это было бы ужасно, этого не должно. Хватит и того, что посторонние арендовали Линде-аллее.
   – Дядя Даниэль приедет. Или его дети.
   На это Тура только хмыкнула.
   – Вы, из Людей Льда, никогда не стояли ногами на земле. Не приведи Господь, чтобы ты стала как Ингрид или Ульвхедин!
   – Отмеченной проклятием? – усмехнулась Элизабет. – Это было бы забавно!
   – Знаешь что! Слава Богу, кажется, что пришел конец этому колдовству. Колдунов нет в нашем роду. И в роду твоего отца.
   – Вы забыли, мама, что был один такой в поколении отца. Его звали Map, и мы его никогда не видели. И малышка Шира была избранной.
   – В это я не верю, – твердо сказала Тура. – Сибирь и боги знают об этом!
   – Да, но Шира была здесь однажды, когда отец был еще мальчиком, – возразила Элизабет. – А потом сводный брат Ширы Эрьян навестил ее и Мара в Сибири.
   Она задумалась.
   – Но ты права, мама. В моем поколении проклятых нет. Ни я, ни сын Эрьяна, ни двое детей Даниэля. Никого! Отец и тетушка Ингрид считают, что это заслуга Ширы. По всей видимости, ей удалось найти чистую воду, что и сняло проклятие с рода.
   – Дал бы Бог, чтобы это было так, – проворчала Тура, как будто забыв, что она не верила в безумную историю о волшебном путешествии Ширы.
   Даже если она частенько ахала и охала, жалуясь на то, что ее небольшая семья происходила из рода Людей Льда, она боготворила Ульфа и Элизабет. Она не умела показать это в полной мере, так как она была человеком иного склада и воспитания.
   Тура почувствовала неловкость. Она упрекала Людей Льда в том, что они витают в облаках. Но сама она жила в постоянной тревоге, опасаясь, как бы они не узнали, что в родной волости ее называли графиней. Если бы они узнали об этом, она бы умерла от стыда.
   Элизабет вскрикнула.
   – Взгляни, мама! Старый батрак бежит от реки!
   Тура тут же открыла окно.
   – Что случилось, Нильс?
   Батрак остановился, качаясь от усталости. Понадобилось несколько секунд, прежде чем он, овладев собой, смог воскликнуть:
   – Мой сын там упал. Его подняли, но он очень сильно ушибся. Вы не могли бы захватить сумку с лекарствами и поехать со мной? – спросил он.
   – Я еду, – тотчас отреагировала Элизабет. – Запрягай телегу и поехали, нам нужно привезти его домой. Я возьму лекарства и поскачу верхом.
   – Возьми женское седло, Элизабет, – посоветовала мать. – И накинь что-нибудь на волосы. Там ведь мужчины. Грубые, неотесанные сплавщики леса!
   – Ерунда, – сказала Элизабет, выбегая из дому. – Сейчас главное – спасти человеку жизнь.
   Самый знаменитый и овеянный легендами Людей Льда запас лекарств хранился у Ингрид в Гростенсхольме. Но в Элистранде тоже было немного лекарств, которые и захватила Элизабет.
   Батрак уже исчез в конюшне, туда же устремилась Элизабет. Спустя лишь мгновение Тура увидела свою дочь, мчащуюся на лошади.
   Мать опять открыла окно.
   – Элизабет! – в шоке закричала она. – Не верхом! Да еще без седла ! Элизабет! Элизаб…
   Дочь была уже далеко.
   – Ну и общество, – ворчала про себя Тура. – И это когда у нас наконец-то появилась возможность выдать ее замуж за чиновника! Или, может быть, даже за священника!
   И такую удачу теперь придется упустить из-за какого-то паршивого сопляка-сплавщика!
   Какая досада!

   Отец Элизабет, Ульф Паладин, сын Иона и внук Ульвхедина, спокойный и сильный, с мозолистыми руками и широким, приветливым лицом, весь день провел на реке, борясь с заторами на лесосплаве. С ним был Вемунд Тарк, купивший у него древесину. Чувствовалось, что ему больше была по вкусу такая работа на свежем воздухе, чем протирание штанов в городской конторе и подсчитывание поступающих денег. А на реке сплавщики упорно боролись с непокорными бревнами. Эта речка, протекавшая по Гростенхольмской волости, была небольшой, но выполнявшей свою задачу, служа основой развития рыболовства, лесного хозяйства и лесопиления. Сплавщики перекликались друг с другом, употребляя крепкие выражения. Однако, было видно, что они знали свое ремесло – во всяком случае большинство из них…
   – У этого молокососа, Нильсова сына, ну просто головы на плечах нет, – не выдержал Ульф. – Ни с того, ни с сего, и на тебе – несчастный случай.
   Вемунд кивнул головой. Это был видный мужчина, с благородным профилем с русыми, густыми и вьющимися волосами. В его глазах скрывалось что-то затаенное, какая-то боль. Он казался легко ранимым. Судя по цвету кожи, можно было предположить, что большую часть времени он в любую погоду проводил на открытом воздухе.
   Сидя на краю утеса, они наблюдали за лесосплавом и сушили на солнышке свою одежду и сапоги, потому что и они отработали целую смену как сплавщики леса.
   Ульф как всегда добродушно произнес:
   – Я был немного удивлен, когда заглянул вчера к твоему брату. Он совсем не похож на тебя.
   – Да нет, – задумчиво произнес Вемунд Тарк. – Малышу сейчас приходится трудно. Такая жизнь его пугает, и он знает, что не унаследует ни дело, ни собственность. Все завещано мне. Я предложил ему стать наследником или по меньшей мере поделить со мной наследство, но он не желал об этом даже слышать. «Мне, – сказал он, – милостыни не нужно!» Он такой гордый, этот Малыш. Чертовски гордый!
   Ульф задумчиво посмотрел на Вемунда Тарка.
   – Ладно, у тебя ведь тоже есть свои принципы. Ты же не хочешь жить дома в Лекенесе.
   – Ну, это совершенно другое дело, – коротко ответил Вемунд. – Я просто не вписываюсь в салонную жизнь.
   – А я скажу, что ты туда прекрасно вписался бы, – заметил Ульф, глядя на аристократический профиль Вемунда. – Сменить бы вот только одежду да напудрить волосы. Кстати, а твоего брата действительно зовут Малыш?
   – Нет, его окрестили Арнольдом, но так зовут и его отца, поэтому его неизменно кличут Малышом. Думаю, что теперь все, включая его самого, забыли его настоящее имя.
   Ульф улыбнулся.
   – Да, сейчас-то он уже далеко не маленький. Видный мужчина!
   – Да. Девушки, несомненно, такого же мнения. Но ему только двадцать три года, на два года меньше, чем мне, и он совсем не знает жизни, живя дома с родителями. Я часто думал о том, что его спасением могла бы быть женитьба на девушке с приданым в виде усадьбы или дела, чтобы он взял на себя за что-то ответственность. У него, понимаешь, хорошие способности, но вот сейчас он просто раскис.
   – Эй вы, не трогайте бревна, – закричал Вемунд Тарк в сторону речки. – А то мы не сможем наладить нормальный порядок.
   Сплавщики вняли совету и накинулись на затор с другого конца.
   – У нас дома такая же проблема, как и у вас, – усмехнулся Ульф. – Наша единственная дочь ни за что на свете не выйдет замуж за наследника усадьбы или земли, иначе случится светопреставление! Потому что она унаследует наш дом в Элистранде и, возможно, еще две усадьбы в нашей волости.
   – Сам Гростенсхольм? – осторожно спросил Вемунд.
   Ульф кивнул головой.
   – Лучшим выходом для нее было бы охмурить хорошего крестьянского парня, не владеющего землей по наследству.
   – Понимаю. Да таких вольных жеребцов везде полно. Младших братьев… Иногда мне тоже хочется быть одним из них. Самому выбрать профессию, свою жизнь. Усердно трудиться, чтобы кем-то стать. А не так, как сейчас, когда ты должен взвалить на себя всю тяжесть дела и усадьбу, которой владеть тебе не по вкусу.
   Теперь Ульфу Паладину стало ясно, почему Вемунд Тарк стремился большую часть времени заниматься физическим трудом. Это объяснялось желанием что-то совершить…
   – Но ведь не существует более красивой усадьбы, чем Лекенес, – возразил он. – И она достанется по наследству.
   – Это отнюдь не усадьба, передающаяся по наследству, – оборвал его Вемунд. – Они купили ее пятнадцать лет тому назад.
   – Твои родители? Да что ты говоришь! Так вот почему мне показалось, что у тебя не местный выговор. А откуда вы, собственно, родом?
   Вемунд Тарк встал на ноги.
   – Осторожно! – закричал он. – О, Боже!
   – Да это же сын Нильса Эдвин, – сказал Ульф, молниеносно вскакивая с места. – Побежали!
   Они рванули вниз к берегу речки. Вемунд, не раздумывая, бросился в холодную воду. Молодого Эдвина зажало бревнами на речном пороге, товарищам удалось освободить его от них, но дотянуться до него своими сплавными крюками они не могли. Эдвин потерял сознание, и его уносило вниз по течению.
   Старый Нильс громко причитал.
   – Спокойно, Нильс, сейчас Тарк его поймает, – крикнул Ульф Паладин.
   – Но он ведь моя кровь! Посмотри, вся вода красная от крови!
   – Все будет хорошо. Езжай домой и выпей медицинской жидкости! Попроси мою жену, чтобы она тебе ее налила!
   – Ну, а чей он уже…
   – Он жив, посмотри, вон он схватил за руку своего спасателя. Похоже, вода опять вдохнула в него жизнь. Поторопись, видишь, подбегают другие и помогают вытащить его на берег.
   Старик что было сил бросился к берегу.
   Мокрые до нитки мужчины выбирались на берег. Со всех ручьями стекала вода.
   Молодой хвастливый Эдвин, который считал себя столь же умелым сплавщиком, как и опытные работяги, имел жалкий вид. Из глубокой раны на бедре густо сочилась кровь, и, похоже, у него был перелом руки.
   – Его отец привез лекарства, – пояснил Ульф. – Нам нужно попытаться остановить кровотечение. Что же ты затеял, Эдвин? Я ведь говорил тебе, что это не игры для начинающих.
   – Я умираю! – сдерживая рыдание, произнес Эдвин. – Я умираю!
   – Нет, ты не умираешь. Но тебе сейчас, пожалуй, немного больно. И будет больно еще какое-то время.
   К счастью, день выдался теплый, и мужчины быстро высыхали на солнце, одновременно пытаясь помочь пострадавшему. Однако это было не просто, потому что он все время пронзительно кричал от любых прикосновений к телу.
   – Ну, наконец, – воскликнул Вемунд Тарк. – Я вижу батрачку, скачущую так прытко, как будто дьявол наступает ей на пятки.
   Ульф взглянул на тропинку.
   – Это никакая не батрачка, а моя дочь, – сухо промолвил он.
   Вемунд недоуменно смотрел на приближающуюся быстро, как вихрь, фигурку. Ее густые ненапудренные волосы развевались как грива, и она сидела верхом так, что при порывах ветра юбка задиралась, обнажая ее ноги. И это дочь владельца усадьбы?
   – Извините, – пробормотал он, – я ошибся.
   Ульф тайком усмехнулся. Элизабет поступает так, как хочет, что приводит в отчаяние ее мать. Но она – честная и безупречно порядочная девушка.
   – Во всяком случае, ездить верхом она определенно умеет, – процедил сквозь зубы Вемунд. – И без седла и сбруи!
   Элизабет изящно спрыгнула с лошади, не доехав до цели, и последний отрезок преодолела бегом. Она упала на колени перед бледным, как смерть, Эдвином и взглянула на его раны.
   – Нам кажется, что он и руку сломал, – сказал ее отец.
   Элизабет потрогала его руку.
   – Нет, просто вывихнуто плечо. Секунду… Отец, подержи здесь!
   Резким рывком она вправила плечо на место. Эдвин заорал во все горло и потерял сознание.
   Вемунд Тарк задрожал, приглушенно издав: «Не дай Бог!».
   Он никогда на своем веку не видел, чтобы женщина обладала такой силой.
   – Да, вы многое можете, – сказал он удивленно, обращаясь к Элизабет.
   Она даже не взглянула на него.
   – Прадедушка Ульвхедин научил меня. А потом тетушка Ингрид. Именно я унаследую сокровище Людей Льда после нее, потому что после них нет ни одного проклятого или избранного.
   Вемунд вопрошающе посмотрел на Ульфа, но у того не было времени на объяснения.
   – Возьми его крепко за ноги, – сказала Элизабет.
   Толпа мужчин, стоявших вокруг, как будто издала испуганный вздох, и никто ее не послушался.
   – Может, не стоит, чтобы дама… – начал было Вемунд Тарк.
   – Да не будьте же глупцами! – взвизгнула нетерпеливая Элизабет. – О чем мы спорим – о жизни юноши или о моей порядочности? Ее я полностью контролирую, это я могу обещать.
   – Элизабет справлялась и с гораздо более сложными случаями, чем этот, – сказал, как бы извиняясь, Ульф, стягивая с Эдвина штаны. – Она очень мечтает стать лекарем, но она им, естественно, не станет. Отчасти потому, что она женщина, и еще потому что она однажды станет владелицей усадьбы. А пока она мается от скуки, не так ли, Элизабет?
   – Я мечтаю получить такую работу, чтобы можно было заниматься чем-то разумным, – произнесла она, обрабатывая рану. – Быть домашней девчонкой в усадьбе с такими трудолюбивыми родителями и с таким количеством батраков означает пребывание в праздности. А это раздражает меня! Держи теперь здесь, слышишь, – сказала она, обращаясь к Вемунду. – Прижми края раны друг к другу!
   Он подчинился, не произнеся ни слова.
   Элизабет бросила взгляд на его руки. Они обращали на себя внимание. Большие, сильные и огрубевшие от солнца и непогоды, но вместе с тем длинные и жилистые, с чувствительными пальцами.
   Наконец она выбрала время, чтобы взглянуть на владельца этих рук. Он не был обычным сплавщиком леса или батраком, это она поняла сразу. Его внешность свидетельствовала о воспитанности и культуре. Ярко-голубые глаза изучающе рассматривались ее. У него был красивый рот. Элизабет была очарована его мужественным благородным лицом.
   Конечно, это был столь нелюбимый матерью Вемунд Тарк.
   Но что же скрывали эти глаза? Какая ужасная бездна таилась в сознании этого человека? Откуда столько горечи на столь молодом лице?
   Элизабет Паладин не была ни проклятой, ни избранной. Она была обычной девушкой – но то, что она принадлежала к роду Людей Льда, не вызывало ни малейших сомнений. По характеру она больше всего походила на Сесилию и Виллему или, быть может, на Ингрид в молодые годы, но в отличие от них она была скромна и застенчива.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация