А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Удачи капитана Блада" (страница 17)

   Алькальд с такой силой закусил губу, что по его подбородку потекла струйка крови. Трясясь от бессильной злобы, он все же не был настолько ослеплён, чтобы не понимать: все орудия мощных фортов Гаваны и адмиральской эскадры, в пределах досягаемости которых столь дерзко бросил якорь пиратский корабль, беспомощны до тех пор, пока на борту находится священная особа примаса Новой Испании. Попытка взять корабль приступом также чревата смертельной опасностью для кардинала, находящегося в руках этих отчаянных головорезов. Его преосвященство должен быть освобождён, чего бы это ни стоило, и притом как можно скорее. Хорошо ещё, что требования пиратов оказались сравнительно скромными.
   Пытаясь вернуть утраченное достоинство, алькальд выпрямился, ныпятил живот и заговорил с Бладом таким тоном, как будто он обращался к своему лакею.
   – Я не уполномочен вести с вами переговоры. О ваших требованиях я информирую его превосходительство генерал-губернатора. – И с видом крайнего смирения он обернулся к кардиналу. – Позвольте мне удалиться, ваше преосвященство, и примите мои уверения в том, что вы не задержитесь здесь ни на одну лишнюю минуту. – Он низко поклонился, намереваясь выйти из каюты, но кардинал задержал его. Очевидно, он не пропустил ни одной реплики в разыгравшейся перед ним сцене.
   – Подождите, сеньор. Мне ещё не все ясно. – И он недоуменно нахмурил брови. – Этот человек говорил о краже, о возмещении убытков. Были ли у него основания употреблять такие слова?
   – Я умоляю, ваше преосвященство, быть судьёй в этом деле, – заговорил Блад. – В таком случае вы, может быть, отпустите мне грех, который я совершил, наложив руки на вашу священную особу. – И он в нескольких лаконичных фразах изложил историю ограбления капитана Уокера, содеянного под предлогом охраны закона.
   Когда он закончил, кардинал с презрением взглянул на него в обернулся к кипевшему от злости алькальду. В его мягком голосе послышались гневные нотки.
   – Конечно, это ложь от начала и до конца. Я никогда не поверю, что кастильский дворянин, облечённый властью его католическим величеством, может быть повинен в такой мерзости. Вы слышали, сеньор алькальд, как этот жалкий пират подвергает опасности свою бессмертную душу, занимаясь лжесвидетельством?
   Ответ внезапно вспотевшего алькальда последовал не так быстро, как, по-видимому, ожидал его преосвященство.
   – Почему вы колеблетесь? – удивлённо спросил он, наклонившись вперёд.
   – Dios mio![110] – запинаясь, заговорил отчаявшийся дон Иеронимо. Эта история страшно преувеличена.
   – Преувеличена? – приятный голос кардинала, стал резким. – Значит, она не целиком ложна?
   Единственным полученным ответом были раболепно опущенные плечи и робкий взгляд алькальда, устремлённый в суровые глаза прелата.
   Кардинал-архиепископ откинулся в кресле; его лицо стало непроницаемым, а голос – угрожающе спокойным.
   – Вы можете идти. Попросите генерал-губернатора Гаваны явиться сюда лично. Мне хотелось бы побольше узнать об этом.
   – Он… он может потребовать гарантию безопасности, – заикаясь, пробормотал несчастный алькальд.
   – Я даю ему эту гарантию, – сказал капитан Блад.
   – Вы слышали? Итак, я ожидаю его здесь как можно скорее. – И величественным взмахом руки в алой перчатке с надетым поверх сапфировым перстнем кардинал отпустил дона Иеронимо.
   Не осмеливаясь пускаться в дальнейшие пререкания, алькальд дважды поклонился и вышел, пятясь задом, как будто находился в присутствии короля.

   Глава 4

   История, поведанная доном Иеронимо генерал-губернатору, о чудовищном и кощунственном насилии, совершённом капитаном Бладом над кардиналом-архиепископом Новой Испании, повергла дона Руиса в изумление, гнев и растерянность, а приглашение явиться на корабль побудило его превосходительство к почти сверхчеловеческой активности. На подготовку к визиту он потратил четыре часа, но у менее ловкого испанца она заняла бы несколько дней. Чувствуя себя отнюдь не в своей тарелке, дон Руис Перера де Вальдоро и Пеньяскон, носивший также титул графа Маркоса, справедливо считал, что не следует пренебрегать никакими возможностями, могущими снискать расположение его преосвященства. Естественно, ему сразу же пришло в голову, что наиболее эффектной из этих возможностей было представить себя в роли освободителя кардинала из рук проклятого пирата, захватившего его в плен.
   Беспримерное усердие, проявленное доном Руисом, позволило ему в короткий срок выполнить условия, на которых, насколько он понял, капитан Блад соглашался освободить пленника. Подобная старательность, несомненно, должна была наполнить примаса благодарностью к своему избавителю, не оставляющей места для мелких придирок.
   Таким образом, всего через четыре часа после отплытия алькальда с «Арабеллы» генерал-губернатор отчалил от берега на своей барке, бок о бок с которой шла двухмачтовая, отлично оснащённая бригантина[111], остановившаяся на расстоянии кабельтова от левого борта корсарского корабля. Вдобавок к этому вслед за доном Руисом и алькальдом на борт «Арабеллы» вскарабкались два альгвасила[112], каждый из которых тащил на плечах солидного веса деревянный сундук.
   Капитан Блад принял меры предосторожности против возможного предательства. Сквозь открытые орудийные порты левого борта угрожающе торчали двадцать пушечных стволов. Когда его превосходительство ступил на шкафут, его проницательные глаза тотчас заметили выстроившихся у фальшборта людей с мушкетами наперевес и зажжёнными фитилями.
   Дон Руис, высокий, узколицый, горбоносый кабальеро, нарядился соответственно случаю в роскошный чёрный, расшитый золотом камзол. На его груди сверкал крест Сант-Яге, а на боку болталась шпага с золочёным эфесом.
   В одной руке он держал длинную трость, а в другой – носовой платок с золотой каймой.
   Когда капитан Блад поклонился ему, тонкие губы генерал-губернатора под ниточкой чёрных усиков скривились в презрительной усмешке. На его жёлтом лице появилось выражение злорадства, которое он старался скрыть под маской высокомерия.
   – Ваши наглые требования выполнены, сеньор пират, – без предисловий заговорил дои Руис. – Вот корабль, а в этих сундуках двадцать тысяч золотом. Вам остаётся только получить свою долю и положить конец этой безобразной истории.
   Не ответив ему, Блад повернулся и знаком подозвал низенького, коренастого моряка, который, стоя поодаль, с ненавистью глядел на дона Руиса.
   – Слышите, капитан Уокер? – И он указал на сундуки, которые альгвасилы поставили на комингс. – Здесь, как утверждает его превосходительство, ваше золото. Удостоверьтесь в этом, отправьте вашу команду на бригантину, поднимите паруса и отплывайте, а я задержусь здесь, чтобы обеспечить вашу безопасность.
   Такая щедрость на момент лишила маленького работорговца дара речи.
   Затем он разразился бессвязным потоком слов и фраз, в котором изумление смешивалось с благодарностью и который Блад поспешил остановить.
   – Вы теряете время, друг мой. Неужели я не знаю, какой я великий и благородный и какая была для вас удача, что я приказал лечь в дрейф?
   Отправляйтесь поскорее и помяните добрым словом Питера Блада в Англии, когда вы туда доберётесь.
   – Но это золото, – запротестовал Уокер. – Вы должны взять хотя бы половину.
   – О, какие пустяки! Не беспокойтесь, я найду способ вознаградить себя за беспокойство. Забирайте своих матросов и отправляйтесь с Богом, мой друг.
   С трудом освободив руку из крепкого пожатия, в которое работорговец вложил все переполнявшие его чувства, Блад перенёс внимание на дона Руиса, с презрительной миной стоявшего в стороне с алькальдом.
   – Если вы последуете за мной, я провожу вас к его преосвященству.
   И он начал спускаться вниз в сопровождении Питта и Волверстона.
   В кают-компании при виде величественной фигуры, облачённой в пурпур и окружённой монахами, дон Руис, издав нечленораздельный вопль, бросился вперёд и упал на колени.
   – Benedictus sis[113], – пробормотал примас, протягивая ему руку для поцелуя.
   – Ваше преосвященство! Как осмелились эти дьяволы во плоти подвергнуть вашу священную особу такому оскорблению?
   – Это неважно, сын мой, – послышался приятный мелодичный голос. – Я и мои братья во Христе с благодарностью принимаем страдания, ибо они являются жертвой, приносимой нами к престолу Господню. Гораздо сильнее беспокоит меня причина нашего пленения, о которой я узнал только здесь, сегодня утром. Мне сообщили, что под предлогом выполнения королевского приказа английскому моряку отказались выдать товар, за который он уже уплатил деньги, что эти деньги были конфискованы, а капитан был изгнан из порта под угрозой выдачи его святейшей инквизиции и что даже когда он удалился, ограбленный дочиста, то ваша береговая охрана погналась за его кораблём и потопила его. Однако, несмотря на то, что алькальд не отверг этих сведений, я не мог поверить, чтобы испанский дворянин, представляющий в этих краях его католическое величество, способен совершить подобный поступок.
   Дон Руис поднялся на ноги, и его узкое лицо стало ещё желтее обычного.
   Но он постарался сохранить обычное спокойствие, надеясь таким образом отмахнуться от предъявленного обвинения.
   – Все это уже в прошлом, ваше преосвященство. Если ошибка и была совершена, то теперь она исправлена, и притом с большой щедростью, что может засвидетельствовать этот корсарский капитан. Я явился сюда, чтобы сопровождать ваше преосвященство на берег, где вас ожидает восторженный приём, который вам окажут жители Гаваны.
   Но его заискивающая улыбка не возымела действия. Высокомерное лицо примаса оставалось печальным и хмурым.
   – Ага! Значит, вы допустили ошибку? Но вы никак не объяснили её.
   Обладая вспыльчивым и властным характером, чему способствовала долгая привычка командовать, генерал-губернатор едва не забыл о том, что он находится в присутствии человека, являющегося фактически папой Нового Света, человека, чьё могущество уступало разве только королевскому, перед которым, при определённых обстоятельствах, должен был склоняться и сам король. Хотя он вовремя вспомнил, все же в его ответе послышались резкие нотки.
   – Объяснения могут показаться вашему преосвященству скучными и даже непонятными, так как они связаны с моими обязанностями представителя закона.
   Хотя мне известна высокая просвещённость вашего преосвященства, все же, мне думается, она едва ли охватывает все тонкости юриспруденции.
   Горькая улыбка озарила красивое лицо кардинала.
   – Боюсь, что вы весьма посредственно информированы, дои Руис. Вы, может быть, не слыхали, что мне приходилось занимать почётную должность великого инквизитора Кастилии и что я – доктор не только канонического, но и гражданского права. Следовательно, вы можете не опасаться, что ваше изложение событий покажется мне непонятным. Что же касается угрозы соскучиться, то многие мои обязанности были весьма скучными, сын мой, но эта не являлось предлогом, чтобы от них уклоняться.
   Видя холодную и непреклонную настойчивость прелата, генерал-губернатор понял, что ему придётся подчиниться. Подавив беспокойство, он тут же нашёл козла отпущения, который никогда не станет ему перечить.
   – Говоря вкратце, ваше преосвященство, подобные сделки дозволялись алькальдом без моего ведома. – Громкий вздох стоявшего за ним дона Иеронимо не остановил его превосходительство. – Когда я узнал о них, то был вынужден прекратить их, так как я должен поддерживать закон, запрещающий всем иностранцам торговлю во владениях его католического величества.
   – С этим нельзя не согласиться. Но насколько я понял, этот английский моряк уже заплатил за товар.
   – Заплатил, продав своих рабов, ваше преосвященство.
   – Неважно, что он продал. Были ли его рабы ему возвращены, когда вы запретили сделку?
   – Закон, который он нарушил, продавая рабов, предусматривал их конфискацию.
   – Да, в обычных обстоятельствах. Но мне сообщили, что продать рабов его уговорил ваш алькальд.
   – Точно так же, – вмешался Блад, – как он уговаривал меня сегодня утром продать моих рабов. – И взмахом руки он указал на кардинала-архиепископа и его свиту. – Вашего алькальда явно не научил горький опыт. Возможно, потому что вы сами этого не очень жаждали.
   Дон Руне демонстративно повернулся спиной к Бладу, игнорируя его слова.
   – Ваше преосвященство не может считать меня ответственным за проступок моего подчинённого. – И, позволив себе улыбнуться, он прибегнул к софизму, который уже использовал в разговоре с капитаном Уокером.
   – Если человек совершает убийство, его нельзя оправдать тем, что он сделал это по чьему-то распоряжению.
   – Весьма тонкое замечание. Я должен обдумать это, дон Руис. Мы ещё вернёмся к этому разговору.
   Закусив губу, дои Руис низко поклонился.
   – Я всегда к услугам вашего преосвященства, – сказал он. – А пока что моя барка готова доставить вас на берег.
   Кардинал поднялся и набросил на плечи мантию. Застывшие, точно статуи, доминиканцы в капюшонах сразу же засуетились. Его преосвященство повернулся к ним.
   – Пойдёмте, дети мои, и не забудьте вознести благодарственную молитву за наше избавление.
   И он шагнул вперёд, но был сразу же остановлен капитаном Владом.
   – Одну минутку, ваше преосвященство. Ещё не все.
   Кардинал вскинул голову и нахмурил брови.
   – Как? Что значит не все?
   Ответ Блада был адресован скорее помрачневшему генерал-губернатору, нежели прелату.
   – Поскольку мы покончили с возмещением убытков, теперь можно перейти к вопросу о компенсации.
   – О компенсации? – воскликнул примас, утратив своё непоколебимое спокойствие. – Вы нарушаете слово, сеньор.
   – Этого про меня ещё никто не мог сказать. Я не только не нарушаю своего обещания, а, напротив, скрупулёзно придерживаюсь его. Ведь я же сказал алькальду, что как только убытки будут возмещены, мы обсудим вопрос о высадке вашего преосвященства на берег. Теперь мы можем обсудить его, вот и все.
   Дон Руис злобно усмехнулся, обнажив в улыбке белые зубы.
   – Ловко. Вы делаете честь своему ремеслу разбойника.
   – Я не мог, не будучи непочтительным к его преосвященству, назначить за него выкуп меньший, чем в сто тысяч дукатов.
   У дона Руиса захватило дух. Его физиономия приобрела синеватый оттенок, а челюсть внезапно отвисла.
   – Сто тысяч дукатов?!
   – Это сегодня. Завтра я не буду таким скромным.
   Взбешённый генерал-губернатор повернулся к кардиналу.
   – Ваше преосвященство слышали, что теперь требует этот грабитель?
   Но на кардинала вновь снизошло его небесное спокойствие.
   – Терпение, сын мой. Терпение! Лучше остерегаться этого сына греха, который явно не торопится освободить меня из плена ради трудов праведных, ожидающих меня в Гаване.
   Дону Руису стоило немалых усилий подавить охватившие его ярость и жажду мести. Дрожа от сдерживаемого гнева, он все же взял себя в руки и в сравнительно вежливых выражениях пообещал, что деньги будут доставлены в кратчайший срок, если это необходимо для скорейшего освобождения его высокопреосвященства.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация