А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "В глуби веков" (страница 7)

   ЛИНКЕСТИЕЦ

   Снова дороги войны. Снова костры военных лагерей, маленькие города побережья, покорно открывающие свои ворота македонским фалангам, короткий отдых, пополнение припасов, и опять дороги…
   Пармениона Александр отправил в Лидию, в Сарды. Он дал ему большое войско и велел взять с собой обоз. Вместе с Парменионом он отослал и Линкестийца с его конницей. Пусть они проведут зиму в Сардах, а потом встретят царя во Фригии.
   Незадолго до этого у Александра с Парменионом произошел неприятный разговор. Узнав, что царь собирается идти дальше по азиатскому побережью, Парменион попросил выслушать его.
   – Царь, не сочти это трусостью или усталостью, – сказал он, – страха я не знал никогда, а рука моя еще крепка, чтобы держать меч. Но скажи: зачем тебе продолжать этот поход? Пока все идет счастливо для нас, но боги могут изменить нашу судьбу. Царь Филипп хотел отвоевать эллинские города, закрепить их за собой, утвердить свою власть над Элладой и вернуться в Пеллу. Так вот я и думаю, царь, не пора ли и нам завершить здесь наши дела?
   Александр смотрел на него с изумлением.
   – Завершить наши дела, Парменион, теперь, когда мы побеждаем! Клянусь Зевсом, я тебя не понимаю. Разве менее могущественной станет Македония, если мы завоюем все побережье? А мы его завоюем. Я это чувствую, я это знаю. И мне нужно только одно, клянусь богами: если кто-то не хочет помочь мне, то пусть хотя бы не мешает!
   Парменион увидел, что в глазах Александра начинают сверкать гневные огни. С царем Филиппом еще можно было поспорить, но тут лучше не вступать в спор. И Парменион, подчиняясь приказу царя, ушел в Лидию. А царь со своим войском продолжал путь по берегу Срединного моря. С каждым днем спадала жара, дышать становилось легче. Начинались зимние дожди. Македоняне удивлялись:
   – Это и есть зима? У нас уже снег на горах.
   – Да. Вьюга теперь завывает в ущельях, без мохнатого плаща не выйдешь.
   Почему-то приятно было поговорить об этом – о снежных буранах, об озерах, покрытых льдом… И о том, как хорошо прийти в жарко натопленное жилище, и как это красиво, когда идет тихий, густой снег.
   Середина зимы застала Александра в Ликии[*], маленькой приморской стране, окруженной горами. Главный город ликийцев Фаселида стоял на берегу моря. Город был богатый, торговый, с тремя гаванями. Фаселиты навстречу македонскому царю выслали посольство. Старейшины города покорно попросили у Александра дружбы и увенчали его золотым венком…
   Александр уже привык принимать золотые венки. Он уже не волновался, не краснел от радости и гордости, а считал, что это так и должно быть, что города и страны, через которые лежит его путь, обязаны принимать его с почестями, если не хотят испытать силу его меча.
   Стояла нежаркая погода. Войско нагружало обозы и вьючных животных провиантом и кормом для лошадей. Со всех концов страны везли сюда обильные припасы, опустошая собственные закрома. Фаселиты молчали, улыбались, – а что же еще оставалось им делать? Войско надо кормить. Разве только одну их страну оно опустошает на своем пути? Лишь бы не жгли и не грабили. Лишь бы оставили в живых…
   Фаселиты старались развлекать царя пирами, охотой. Но как-то выпал тихий, золотистый день, когда Александру захотелось побыть одному со своими мыслями, подышать морем, отдохнуть под равномерный плеск его синих волн.
   Был раскинут шатер. Александр лежал на ковре возле самой воды. Длинная прозрачная волна возникала и таяла возле его ног. Александру казалось, что и море припадает к его ногам и отдает ему царские почести.
   Александр старался забыться. Но думы и заботы не давали покоя.
   Он давно уже идет по берегу моря. Он мог бы и раньше войти во внутренние страны Азии. Но ему нельзя было оставить побережье. На море еще следит за ним большой персидский флот. В бою победить этот флот невозможно – значит, надо взять его измором. Александр занимает все прибрежные города, все гавани, чтобы персидским кораблям некуда было пристать. А ведь морякам нужны и хлеб, и пресная вода. Но где они все это возьмут? Александр не даст им высадиться. Вот и пусть их боевые корабли болтаются в море без всякой пользы.
   И Александр не отступит от берега. Он будет идти до тех самых мест, где, как ему сказали местные жители, скалистые отроги Тавра подступают к самой воде. Скалы не дадут персам пристать к берегу.
   А тогда уже Александр свернет к городу Перге, а из города Перги – во Фригию, во внутренние земли огромного Персидского царства.
   Но до Фригии еще далеко… Далеко.
   С тонким звоном набегали волны, исчезая в белом песке. Пахло горькими сухими травами, растущими в опаленных солнцем горах. Благодатное чувство покоя и отдыха нежило Александра. Заботы, неприятные думы понемногу отошли. Он заснул.
   Этеры-телохранители, сидевшие невдалеке, примолкли. Пусть отдохнет, ему не слишком часто выпадает тихая минута.
   – Сколько же городов мы взяли, пока дошли сюда от Галикарнаса? – задумчиво спросил молодой этер и военачальник Аминта.
   Ответил полководец Кратер, который участвовал во всех битвах:
   – Почти тридцать. Здесь, в Ликии…
   Он хотел было перечислить все эти взятые без боя города, но Гефестион, подняв руку, остановил его:
   – Тише… Смотрите!
   Над головой Александра кружилась ласточка. Она кружилась и щебетала, да так громко и тревожно, будто старалась разбудить царя, будто предостерегала от какой-то опасности. Александр слабо отмахивался от нее рукой – ее щебетание мешало ему. Однако ласточка не улетала, она даже опустилась ему на голову и все кричала и щебетала. И наконец, совсем разбудила его.
   Александр поднялся. Ласточка, что-то крикнув ему в последний раз, улетела. Царь следил за ней глазами.
   – Что это значит? Что она хотела мне сказать?
   Друзья, изумленные этим, не знали, что ответить. Послали за жрецом.
   Жрец Аристандр, выслушав их, сказал:
   – Это – знамение, посланное богами, царь. Ласточка – друг человека, и ей всегда хочется помочь человеку. Если она узнала что-то недоброе, она всегда спешит предупредить об этом.
   – О чем же хотела предупредить меня эта птица? – настороженно спросил Александр.
   Жрец нахмурился.
   – Ласточка возвестила тебе, царь, что кто-то из друзей злоумышляет против тебя, – сказал он и грозно поглядел на этеров, – но возвестила также, что умысел этот будет раскрыт.
   Ученик Аристотеля, блестяще образованный, Александр был все же человеком своего времени и безоговорочно верил всяким приметам и предсказаниям. Взволнованный, он поднял глаза на своих друзей. Мгновенно в памяти встало зловещее утро, красная заря, отец с окровавленной грудью, падающий ему на руки…
   – Кто?
   Гефестион, бледный, положив руку на грудь, подошел к нему.
   – Успокойся, царь. Среди нас нет предателей.
   Телохранители-этеры стояли перед Александром и смотрели ему в глаза.
   – Царь, мы готовы умереть за тебя!
   Горькая морщинка легла у Александра между бровями. Он вздохнул, оглянулся кругом. В бою он легко защитит свою жизнь. Но как защититься от измены и предательства?
   Все словно померкло. Сверкание моря утомляло глаза. Выцветшее небо было пустым и гнетущим.
   – Гефестион?!
   В голосе Александра прозвучала мольба.
   – Нет, нет, Александр! – сердечно ответил Гефестион и подошел ближе. – Никогда я не изменю тебе. До самой смерти!
   – Не обижай нас, царь! – сказал Неарх.
   Гарпал растерялся, ему стало страшно. Он ничего не замышлял, но вдруг царь подумает иначе? Эригий стоял, закусив губу, и чуть не плакал от обиды. Неарх сердито хмурился.
   – Я верю вам, друзья, – сказал Александр. – Ласточка ведь могла и ошибиться!
   Но подозрение уже, как отрава, вошло в сердце Александра. Веселясь ли на пиру со своей обширной свитой, отправляясь ли в горы на охоту, занимаясь ли делами в канцелярии, он вдруг вскидывал глаза и незаметно вглядывался в лица окружающих его друзей.
   «Кто?!»
   Прошло несколько дней. Ласточка с ее щебетанием понемногу уходила в забвение. Но однажды утром, когда Александр сидел с Евменом, разбираясь в делах канцелярии, явился посланец из Лидии, от Пармениона. Усталый, почерневший от загара и пыли, он вошел в царский шатер и снял шлем. По его лицу Александр понял, что посланец явился с недоброй вестью.
   – Царь, меня прислал военачальник Парменион. Там, – он кивнул через плечо, – мой отряд. Мы привели пленника. Вот письмо.
   Александр принял свиток. Письмо было короткое, но его вполне хватило, чтобы глубоко омрачить душу.
   Парменион писал, что ему попался в плен перс Сисина, посланный Дарием. Сказал, что едет к фригийскому сатрапу Азитию. Но когда допросили как следует, сознался, что он послан Дарием к Александру-Линкестийцу.
   Линкестиец. Все-таки Линкестиец!
   Тут же вспомнилась ласточка, которая, по словам Аристандра, предупреждала его. Потемнев лицом, царь приказал привести перса.
   – Ты – Сисина?
   Перс, худой, дрожащий, будто охваченный ледяным ветром, стоял опустив голову под грозным взглядом царя.
   – Да. Я – Сисина.
   – Зачем ты послан к Линкестийцу? Рассказывай все и говори правду.
   Светлые глаза Александра как кинжалы пронзали Сисину. Ему казалось, что царь и так видит его мысли и скрыть их все равно невозможно.
   – Великий царь Дарий получил от Линкестийца письма…
   – Как попали эти письма от Линкестийца к Дарию?
   – Их передал Аминта, сын Антиоха, тот, который бежал от тебя из Македонии к царю Дарию.
   – Что велел передать твой царь Линкестийцу?
   – Царь велел дать ему клятву, что… что если он…
   – Ну?
   – Если он… убьет…
   – Ну?
   – Если он убьет царя македонского Александра, то великий царь Дарий отдаст ему Македонию.
   Александр с минуту не мог произнести ни слова. Сисина, серый как пепел, неподвижно стоял перед ним.
   – Ну? И еще что?
   – А еще… что даст ему за это тысячу золотых талантов.
   – Дальше.
   – Всё.
   – Что же ответил Линкестиец?
   – Я не видел его.
   Царь позвал стражу.
   – Возьмите перса.
   Александр тотчас созвал военный совет. Пока собирались его полководцы, он в раздумье ходил взад и вперед, тяжело ступая грубыми походными сандалиями по цветному персидскому ковру, взятому у Граника.
   …Как он просил тогда пощады, как заверял! «Царь, защити меня, я ни в чем не виноват! Царь, я буду верно служить тебе!» Царь… А ведь Александр еще и не был тогда царем. Это, что ли, подкупило его и обмануло? Линкестийцы убили царя Филиппа. А сын Филиппа пощадил Линкестийца!
   На совет Александр созвал только близких друзей. Те уже понимали, что произошло что-то страшное. А когда узнали, что произошло, возмутились.
   – Я ему поверил, – сказал Александр, – я его простил. И разве я обижал его потом? Клянусь Зевсом! Он был моим этером, он был моим стратегом во Фригии у Геллеспонта. Теперь он командует у Пармениона фессалийской конницей. Как еще мне было возвысить его?
   Этеры гневно зашумели. Они беспощадно поносили Линкестийца и весь линкестийский род, жадный, преступный, ненавистный…
   – Что же мы решим, друзья? – спросил царь. – Как нам поступить с Линкестийцем?
   Гефестион выхватил кинжал. Его нежное красивое лицо исказилось от ярости.
   – Никакой пощады! Я сам убью его.
   – Убить Линкестийца! – закричали этеры. – Никакой пощады изменнику.
   – Убрать, пока не натворил худшего, – сурово сказал Черный Клит. – А ты, Александр, поступил неразумно, отдав конницу человеку, которому нельзя доверять. Фессалийская конница – большая сила. Что, если эта сила теперь на его стороне?
   Александр нахмурился. Он не терпел упреков. Но сейчас приходилось терпеть – Клит был прав.
   Решение было единодушным – схватить Линкестийца немедленно.
   В тот же день, к вечеру, из ворот Фаселиды отправились в путь несколько всадников в длинных азиатских одеждах. Доехав до перекрестка, они повернули коней в сторону лидийского города Сарды.
   Александр-Линкестиец, военачальник фессалийской конницы, вместе с Парменионом прибыл на зимовку в Сарды. Получив приказ царя вести конницу в Сарды, Линкестиец еле сумел скрыть свою радость. Наконец-то он уйдет от этих холодных наблюдающих глаз, наконец-то он сможет не следить так напряженно за каждым своим шагом, за каждым словом, за выражением лица. Ни одного дня он не был счастлив с тех пор, как увидел кровь своих погибших братьев, с тех пор, как назвал Александра, сына Филиппа, царем. Почести, власть, высокое положение… Он командует конницей. Он сидит за царским столом. Он сверкает доспехами среди царских этеров. Но хоть бы раз он встретил утреннюю зарю с легким сердцем и улыбнулся наступающему дню!
   Линкестиец покорно склонял голову перед Александром. Улыбался его друзьям. И втайне думал только об одном – как ему утолить свою ненависть и отомстить сыну Филиппа?
   Как часто, наблюдая издали за царем, он мысленно говорил ему: «По какому праву носишь ты царскую диадему? Ведь такое же право есть и у меня, а я, как раб, трепещу перед тобою. Но не настанет ли день, когда ты, Александр, попросишь у меня пощады? Не наступит ли день, когда я сам надену царский венец?»
   Но одному ничего не достигнуть. Нужны союзники. Кто поможет ему? Персы. Только враги сына Филиппа – персы…
   Конница расположилась среди широкой долины, у реки. Линкестиец объехал свой лагерь. Все было спокойно. Люди отдыхали. Кони ушли на пастбища. Возле палаток горели костры, конники варили ужин. Слышались негромкие разговоры, смех, иногда перебранка… Линкестиец поднял глаза – вдали, на фоне желтого закатного неба, четко рисовались лиловые силуэты горы и башен старой лидийской крепости.
   Парменион? А что думает Парменион?
   Парменион сейчас в Сардах. Линкестийцу показалось, что Парменион тоже с легким сердцем уехал в Сарды от Александра. Линкестиец сам слышал, как Филота однажды назвал царя мальчишкой, а ведь Филота – сын Пармениона. Что, если отправиться в крепость и попытаться проникнуть в мысли старого полководца?
   Желтая вечерняя заря, тишина в горах и долинах. И – одиночество. Такое полное, безысходное одиночество! Линкестиец вздохнул, провел рукой по щеке. Отросла щетина.
   И тут же, как мальчик, обрадовался. Вот и пусть растет. Он не будет здесь бриться, царь не видит его!
   Линкестиец слез с коня. Для него был поставлен шатер, приготовлен ужин. Занятый своей думой, отослал сопровождавшую его свиту.
   Ночью он не мог спать, выходил из шатра, смотрел на звезды. Мысли все о том же – как найти союзников его делу? Может быть, все-таки поговорить с Парменионом? Он ведь тоже не слишком ладит с царем.
   Однако когда взошло солнце и трезвый дневной свет успокоил его, Линкестиец испугался своих ночных мыслей. Довериться Пармениону? Он сошел с ума! Парменион так же, как и Антипатр, умрет за своих царей по одному их слову!
   «Ну, а если царем буду я? Тогда они и за меня умрут!»
   Но прежде надо стать царем. А еще прежде – дождаться известий от Дария. Линкестийцу удалось послать ему несколько писем. Но Дарий медлит с ответом. Почему он медлит? Почему же он медлит? Сейчас, когда глаз Александра не следит за Линкестийцем, – зачем он теряет время?!
   Проходили дни, пустые, томительные. Линкестиец исправно нес свою службу. И ждал, ждал тревожно, с нарастающим нетерпением тайных известий от персидского царя.
   А всадники в азиатских одеждах, посланные из Фаселиды, уже приближались к лидийской земле. Они прибыли в Сарды незаметно, никто не обратил на них внимания. Так же незаметно пробрались в лагерь Пармениона. Здесь один из них сбросил азиатскую одежду. Перед изумленной македонской стражей явился царский телохранитель Амфотер, брат полководца Кратера.
   Амфотер приказал тотчас проводить его к Пармениону, но о его появлении в лагере молчать.
   Парменион не удивился, увидев Амфотера. Он протянул руку, ожидая получить письмо.
   – Письма нет – оно у меня в голове, – сказал Амфотер, – приказ царя передам тебе устно.
   Парменион позаботился, чтобы никто не помешал им и никто не подслушал их разговора.
   В тот же день к Линкестийцу явился отряд, посланный Парменионом. Начальник отряда потребовал у него оружие. Линкестиец все понял, как только воины окружили его. Он молча отдал меч и позволил надеть оковы. «Кто узнал? Кто предал?» Он ни о чем не спрашивал – разве ему ответят?
   Парменион, когда Линкестийца привели к нему, посмотрел на него уничтожающим взглядом.
   – Ты мог бы выслушать меня? – сказал Линкестиец.
   – Нет, – ответил Парменион, – я не слушаю речей изменников.
   – В чем меня обвиняют?
   – Ты сам знаешь.
   – Кто оклеветал меня?
   Парменион рассердился:
   – Тебя оклеветали? Ведь, кажется, не мне и не кому-нибудь другому вез письмо перс Сисина от царя Дария, а тебе, Линкестийцу! Зевс и все боги, его оклеветали!
   И он, гневно махнув рукой, приказал отправить Линкестийца к царю с хорошей стражей и ни под каким видом не снимать с него оков.
   «А я хотел найти в нем союзника!» – подумал Линкестиец.
   – Напрасно ты меня так презираешь, – сказал он, глядя на Пармениона дерзкими глазами. – Еще неизвестно, как повернется твоя судьба. Под рукой царя жизнь полководца полна превратностей.
   Парменион ответил ему с достоинством:
   – Как бы моя судьба ни повернулась, изменником я никогда не буду.
   Линкестийца повезли к царю.
   Не было длинней и тяжелей дороги, чем эта. Линкестиец не глядел по сторонам, не разговаривал ни с кем. Но когда они спешились в Фаселиде, он потребовал, чтобы его провели к царю немедленно. Но Александр не принял его.
   – Гефестион, я не могу его видеть. Избавь меня от этого.
   Перед Линкестийцем стояли друзья царя Александра. Он затравленно глядел то на одного, то на другого. Каменные, враждебные лица. Ни одной искры сочувствия в глазах.
   Ведь когда жрец предупреждал царя об измене друга, он смотрел прямо на них, на друзей, стоявших около Александра, он бросил на них тень подозрения из-за этого предателя!
   – Я могу оправдаться, пусть только царь выслушает меня! Пусть он меня только выслушает. Ну, не ради меня самого, хоть ради Антипатра, преданного друга царской семьи, ведь его дочь – моя жена!
   – Царь не хочет видеть тебя.
   Линкестиец глядел на Гефестиона и не узнавал его. Куда девалась нежная красота этого человека? Рот кривился от сдержанной ярости, в огромных глазах горела ненависть… Он был страшен.
   Линкестиец обратился к Кратеру. Полководец стоял хмурый и печальный.
   – Кратер, скажи Александру, что умоляю его выслушать меня. Ведь всё обвинение держится только на лжи проклятого перса. Разве не могли это устроить мои враги, чтобы лишить меня милости царя?
   – Тебя надо убить, – ответил Кратер.
   – Неарх, ты – давний друг царя. Я знаю, если он выслушает меня, его сердце смягчится, он поверит мне!
   – Он тебе уже поверил однажды! – с горечью и презрением сказал Неарх.
   Александр слышал эти мольбы. Они не трогали его.
   «Мать была права, – думал он, – сколько раз она предупреждала меня, сколько раз предостерегала! Я верил ему, Линкестийцу, а он в это время договаривался с персидским царем о моей смерти!»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация