А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "В глуби веков" (страница 41)

   МЕСТЬ ДИОНИСА

   Вот и снова Экбатаны, прохлада гор и лесов, старый дворец мидийских царей с разноцветными зубчатыми стенами.
   Царь принес жертвы – они были благоприятны. В угоду богам в городе прошумели эллинские игры и состязания.
   И на вечернем пиру, в кругу близких друзей, Александр под тем же внезапным лучом озарения увидел своего любимого друга Гефестиона. Гефестион молча пил. Его похудевшее лицо было желтым, под глазами лежали коричневые тени.
   – Все ли хорошо у тебя, Гефестион? – негромко, со страхом спросил Александр, заглядывая ему в глаза.
   Гефестион ответил улыбкой:
   – Ничего плохого не случилось.
   – Что же томит тебя?
   – Не знаю.
   – Может быть, тебе неприятна твоя жена Дрипетида?
   – Я не видел ее со дня свадьбы.
   Александр нахмурился, закусив губу. Он приказал жениться Гефестиону на женщине, которая ему противна.
   – Она мешает тебе?
   – Я не знаю, где она.
   Значит, дело не в Дрипетиде. Просто, как видно, он болен. Надо послать к нему врача.
   А где его, Александрова, персидская жена Статира? Он тоже ее не видит. И она не является к нему. Это хорошо, что не является. Может быть, она поняла, что он женился на ней, лишь следуя своим замыслам смешать народы. А может, просто ненавидит его – за гибель своего отца, за гибель своего персидского царства…
   После пира Александр велел врачу Главкию осмотреть Гефестиона – акарнанца Филиппа уже не было в живых.
   Главкия вернулся к царю в полночь. Царь стоял на крепостной стене старого дворца. Он невидящими глазами смотрел на город, спящий внизу. Огромная медная луна висела в небе. Над ней остановилось длинное темное облако, зловеще подсвеченное оранжевым светом.
   – Что?
   – Он болен, царь. И ему не надо пить вина.
   – Опасно?
   – Нет. Если будет лечиться. Думаю, что это лихорадка.
   – Это опасно?
   – Врач должен находиться при нем. Но с ним трудно, царь. Он не хочет ничего слушать. Я сказал, чтобы он не пил так много вина. А он отвечает, что он пьет для бодрости, что иначе у него нет сил!
   – Не оставляй его. Если отлучишься, вели другому врачу остаться при нем. Он лег?
   – Да, царь. Он сказал, что очень хочет спать.
   Александр спать не мог.
   Что же с Гефестионом? Лихорадка. Но это не такая уж страшная болезнь. Он выздоровеет. Он должен выздороветь!
   Александр повторил эти слова, стараясь поверить им. Но злые предчувствия томили его, и сердце его холодело от страха. На заре, так и не ложившись, он прошел в покои Гефестиона.
   Гефестион сразу открыл глаза, и Александр с болью заметил, что глаза эти полны неестественного жаркого блеска и что тени на лице еще глубже.
   Александр сел рядом. Они молча смотрели друг на друга. Александру показалось, что Гефестион прощается с ним.
   – Ты что? – сказал он, бледнея. – Ты что?..
   Гефестион как-то неловко, словно стесняясь, что болен, усмехнулся:
   – Еще не умираю.
   Александр встал, заглянул в кратер, стоявший на столе. Вино блестело на самом дне.
   – Клянусь Зевсом, ты опять пил, Гефестион! Тебе нельзя пить вина, разве ты не знаешь?
   – Меня мучит жажда. Как в Гедросии.
   О, эта Гедросия! Она живет в них, в их крови, в их мозгу… Они прошли через ее губительное дыхание, они победили ее. Но так ли это? Не мстит ли им Гедросия за эту победу?
   – Нам предстоит много дел, Гефестион. Мы с тобою построим новые корабли и обогнем Аравию. Мы возьмем аравийскую землю – там большие природные богатства, недаром ведь Аравию называют счастливой. Говорят, когда плывешь мимо ее берегов, то воздух полон ароматами… Мы и там построим новый город – Александрию Аравийскую. Ты сам – клянусь Зевсом! – ты сам будешь строить ее!
   – Да, да, Александр…
   Темные, пылающие глаза Гефестиона глядели куда-то в пространство. Александр, увлеченный своими замыслами, продолжал:
   – Я думаю, надо будет заселить берега Персидского залива – там пустынно. И острова тоже. В Персидском заливе много жемчуга. Видишь, сколько нам дел предстоит с тобою? Выздоравливай скорей, Гефестион. Сбрось с себя эту проклятую немочь, Гефестион!
   – Я ее скоро сброшу, Александр.
   – Скоро?
   Мгновение он смотрел на Гефестиона остановившимися глазами. Александр уловил тайный смысл этого короткого слова и поспешно вышел, стараясь сдержать рыдание. Нет, боги не допустят этого!
   Это была осень 324 года. Над Экбатанами сияло ясное прохладное небо. В городе пышно справлялись праздники Дионисия.
   Александр приносил щедрые жертвы богам – за его военное счастье, за его удачи, за его славу… И неслышимо для окружающих шептал тайную молитву – пусть боги не отнимают у него Гефестиона.
   Боевые состязания и состязания музыкантов и певцов. Состязания гимнастические и веселые, нарядные процессии в честь бога Диониса. После зрелищ – пиры. После пиров – снова на стадий…[*] И люди, и боги были счастливы.
   И только Александр не мог ни пить, ни веселиться, как прежде. Совершив необходимый обряд жертвоприношений, он ушел в покои Гефестиона. Вместе с врачом Главкием, который не отходил от больного, Александр варил напиток из целебных трав, делал припарки, самозабвенно стараясь удержать друга в мире живых.
   Гефестион следил за ним благодарными глазами, но чувствовал, как, несмотря на все старания, жизнь уходит из его тела…
   – Я не отпущу тебя, Гефестион. Нет, не отпущу. Этого не будет.
   Так прошло шесть дней. Александр уже ни днем ни ночью не покидал Гефестиона. Ему казалось, что только его присутствие удерживает друга на земле.
   Гефестион то дрожал в ознобе, то сгорал от жара. И в те минуты, когда Александр отлучался, он требовал у Главкия вина. Врач умолял не пить вино – оно губительно. Гефестион грозно приказывал дать вина, он уверял, что вино возвращает ему силы. И Главкия, тайком от Александра, подавал ему чашу с вином.
   На седьмой день, рано утром, Александр вошел в покой Гефестиона и тихо остановился на пороге. Гефестион лежал спокойно. Дыхание было легким, и на лице, словно отсвет вечерней зари, горел темный румянец.
   Александр неслышно подошел к его ложу, сел. Гефестион спокоен, ему лучше, смерть отступила.
   Смерть! Сколько смертей видел на своем веку полководец Александр! Тысячи, десятки тысяч. Сколько людей убил он сам, своей рукой. А теперь смерть стоит у ложа человека, который ему так дорог!
   Нет, боги не допустят этого. Нет, не допустят. И почему он может умереть? Умирают под копьем, под мечом, под стрелой. А во дворце, в дни праздника, среди тишины и роскоши… Как может умереть человек?
   Он взял чашу, налил вина, вышел на дворцовый двор. И там, в углу, на домашнем алтаре совершил возлияние богу Дионису.
   – Прости меня, о Дионис! Прости и защити моего друга!
   Он так горячо каялся в преступлении, совершенном в Фивах, где он когда-то разрушил храм Диониса, и так жарко просил милости бога, что это его успокоило. Бог Дионис не может остаться глухим к его мольбам!
   Пришли телохранители царя, его этеры.
   – Царь, тебе надо показаться народу. Праздник без царя – не праздник. Сейчас на стадии начинается гимнастическое состязание мальчиков. Ждут тебя, чтобы начать.
   Александр, приказав Главкии не отходить от Гефестиона, отправился вместе со свитой на стадий.
   Это было увлекательное и радостное зрелище. Толпы людей кругом, кричащих, подбадривающих, вопящих от восторга… Тонкие, бронзовые, загорелые тела мальчиков, бегущих вокруг стадия. Как они ловки, как быстры, как мелькают их ноги!..
   – Царь…
   Царь кричал вместе со всеми, захваченный зрелищем.
   – Царь…
   – Кто меня зовет?
   Юноша из свиты Гефестиона, бледный, испуганный, стоял возле него.
   – Царь… Гефестиону плохо…
   Александр вскочил и бросился бегом к своей колеснице. Он не помнил, как домчался, как взбежал по лестнице… Умерив шаг, чтобы не испугать больного, он вошел в его покой.
   – Что с ним?
   Врач молча стоял в стороне, опустив глаза.
   – Что с тобой, Гефестион?!
   Гефестион не ответил.
   – Гефестион!
   Александр взял его за руку. Рука упала. Александр глядел на него остановившимися глазами.
   И вдруг понял:
   – Он умер!
   Будто мечом ударили прямо в сердце. Александр с криком и рыданиями упал на холодеющее тело Гефестиона. Он кричал и плакал как исступленный и укорял богов за их жестокость…
   Три дня друзья не могли увести Александра от тела Гефестиона. Три дня он ничего не брал в рот и ни о чем не мог ни слышать, ни говорить…
   На четвертый день он пришел в себя. Что-то сломалось в его душе. Ему казалось, что радости в его жизни больше не будет. Не может быть. Жизнь впереди как пустынная дорога. Гефестиона нет. Нет. В эти минуты, холодный и угрюмый, Александр презирал богов – они могли спасти Гефестиона. И не спасли его.
   Готовили погребальное шествие. Царь приказал не жалеть ничего для похоронного обряда – ни золота, ни драгоценностей… Распоряжаясь, приказывая, объясняя, каким надо сделать погребальный костер, он понемногу втянулся в обыденную жизнь.

   ВАВИЛОН

   В горах уже наступила зима. Сугробы снега засверкали в ущельях, и морщины серых скал стали белыми.
   Огромное войско Александра двигалось к Вавилону. На пятый день пути македоняне увидели Евфрат. Спокойные зеленые воды огромной реки шли вровень с берегами. На тучной земле желтели хлеба. Поселяне снимали с финиковых пальм темно-золотые плоды.
   Александр со своим отрядом этеров ехал впереди войска. Угрюмый и молчаливый, забывший, что такое улыбка, он глядел вперед, в фиолетовую даль, куда ушла, сопровождаемая Фердиккой, погребальная колесница Гефестиона, направляясь в Вавилон.
   Войско осталось на берегу Евфрата, около Киса, маленького города без стен. Александр со свитой продолжал путь к Вавилону.
   Очертания стен великого города уже поднимались перед глазами, когда произошла эта странная, таинственная встреча. На дороге стояли вавилонские предсказатели – халдеи. Они остановили царя:
   – Царь, выслушай нас. То, что мы скажем, тебе необходимо знать.
   Александр молча сошел с коня. Халдеи отвели его в сторону.
   – Царь, – заговорили они все сразу, – не входи в Вавилон сегодня. Нам было предсказание от бога Бэла – для тебя будет это не к добру!
   – Не входи в город, царь, гляди на запад! Не с этой стороны вступай в Вавилон, обойди город и вступи в него с запада лицом к востоку!
   Александр задумался. Может быть, так и надо сделать, как видно, халдеи что-то знают… Он спустился вниз по реке, чтобы там переправиться и войти в город с запада.
   Дорога шла по широкой, изрезанной каналами долине. Вода переливалась через край, среди полей стояли темные лужи. Тяжкое, сырое дыхание низины перехватывало горло. Скоро копыта коней начали увязать в болотистой почве; дальше ехать было нельзя, нужно было сделать далекий объезд, чтобы добраться до города.
   Философ Анаксарх, который не покидал свиты царя, сказал:
   – Неужели, царь, ты и в самом деле веришь предсказаниям этих халдеев? Они просто не хотят, чтобы ты проехал мимо развалин храма бога Бэла, что у восточной стены. Ты приказал восстановить храм, а они этого, как видно, не сделали. Вот теперь и стараются затруднить тебе въезд в Вавилон с востока.
   – Что ж, войдем с востока, – равнодушно сказал Александр и повернул коня.
   То ли низкое оранжевое небо, то ли ядовитые испарения болот, окутавшие дорогу, угнетали душу неодолимо. Мысли в своем тяжелом течении возвращались к одному и тому же…
   «Ахилл хоронил Патрокла[*]. Но разве не хотел бы он умереть раньше своего друга, чем потом мстить за него? И разве я не хотел бы умереть раньше Гефестиона, чем теперь хоронить его? Что же после этого надежно, на что опереться? Всю жизнь он был рядом со мной – и вот нет его. Нету. Вот так может рухнуть и земля под ногами… Что же в мире твердо и нерушимо? Ничто… Все презренно».
   Стены и башни Вавилона загородили горизонт. Толпа, нарядная, пестрая, праздничная, стояла перед городом, встречая царя. Стройными рядами сверкали закатным красным огнем копья македонского гарнизона. Военачальники, вавилонские вельможи, высшие вавилонские жрецы ждали с богатыми дарами.
   Подъезжая к городу, Александр поднял глаза. Над городскими стенами в золотом небе, среди башен и зиккуратов, стояло видение дворца вавилонских царей, вознесенного над городом, его крыши, колонны, темные купы деревьев висячего сада. Там Роксана…
   Толпа с криком приветствий окружила царя.
   Роксана ждала. Царь здесь, в Вавилоне! Но увидит ли она его? Теперь между ними – персиянка. Всякий раз при мысли о персидской царевне Роксану душила ревность.
   Дворец стоял на огромном холме. Этот холм насыпали, чтобы поднять царское жилище над низинами и болотами, где скапливаются нездоровые испарения и вьются ядовитые мухи. И сюда, на высоту, подняли обширные висячие сады.
   Роксана беспокойно ходила из зала в зал, по галереям и переходам. Стены с непонятными письменами, кедровые колонны, украшенные золотом, статуи, ковры с изображениями странных животных и зверей… И всюду молчание, огромное молчание огромного дворца, полного сокровищ чужого народа.
   Роксана по-прежнему была прекрасна. Светлые волосы, посыпанные золотой пудрой, длинными локонами падали из-под обруча на плечи. Она причесалась, как причесываются афинянки, – царю это будет приятно. Длинные нити розовых жемчужин, присланных из Индии, светились у нее на груди. На руках играли дорогими камнями золотые браслеты, бросая отблеск разноцветных огней на белую кожу.
   Но в синих глазах Роксаны лежала печаль, давняя, устоявшаяся печаль бесконечного одиночества и напрасных ожиданий. Царь здесь, в Вавилоне, – кажется, можно умереть от радости!
   Но Роксана уже не могла радоваться. Ее сердце ничему больше не верило. Она видела с высокой террасы дворца, как шло по равнине македонское войско. Она различила и всадника с белыми перьями на шлеме…
   Сад задыхался от терпкого запаха цветов. Кипарисы, пинии, гранатовые деревья, пальмы и высокие тополя хранили прохладу водоемов. Роксана, сверкая украшенными золотом сандалиями, спустилась к воде по белым ступеням широкой лестницы. Но и здесь, в зеленой тишине, не было покоя. Что делать?! Царь в Вавилоне, дни проходят один за другим, а она не видит его! Значит, и сегодня его не будет. С поникшей головой и застывшим сердцем Роксана снова поднялась во дворец. И здесь, в обширном зале среди крылатых черных быков, она увидела Александра. Но он ли это? Изжелта-бледный, с покрасневшими веками, с запавшими щеками, царь стоял перед ней. Обрезанные в знак траура волосы торчали надо лбом.
   Царь тоже глядел на нее – и тоже не узнавал в ней прежней Роксаны. Не было того простодушного цветения горской девушки, того счастливого сияния глаз, той улыбки – самозабвенно радостной. Строгая, бледная, стояла перед ним жена македонского царя.
   – Роксана! – сказал Александр. – Ты ли это, Роксана?
   – Это я, Искандер.
   – Разве ты не ждала меня? Разве ты не рада мне?
   – Я слишком долго ждала тебя, Искандер. А когда слишком долго ждешь, то уже перестаешь желать того, чего ждала.
   И, прильнув лицом к его груди, заплакала. Из-за того, что в их любви что-то утрачено, из-за того, что не случилось той радости, которая должна была случиться…
   – Ты совсем разлюбил меня, Искандер?
   – Я не разлюбил тебя. Я люблю тебя по-прежнему.
   – А как же та? На которой ты женился в Сузах?
   – Что она тебе? Пусть живет.
   – Зачем ты это сделал, Искандер?
   – Так было нужно, моя светлая. Забудь о ней.
   – Я убью ее… – прошептала Роксана в золотую кайму его пурпурного плаща.
   Александр этих слов не услышал. А если бы услышал, то понял бы, что она сделает это.
   Сразу стало легче, когда светлые, ласковые глаза заглянули ему в лицо. Он увидел в этих глазах и нежность, и печаль, и заботу.
   – Ты не болен ли, Искандер?
   – Нет, Роксана. Я просто устал. Я очень устал еще в Гедросии. Но это пройдет. Хороший отдых, хорошая ванна, хорошее вино – и все будет по-прежнему. Да и когда мне болеть?
   Роксана смотрела на него, не отводя глаз. Она так ждала его. Много прошло одиноких ночей и дней. И вот наконец он пришел. Наконец она скажет ему то, что собиралась сказать все это время, ожидая встречи. Тайное, сокровенное…
   – Когда мне болеть? – продолжал Александр, как-то лихорадочно торопясь, словно боялся, что не успеет сказать всего, что нужно. – Сейчас пойдем в Аравию. Я уже посылал корабли разведать берега. Первым вернулся Архий, тот, что плавал с Неархом. Архий нашел остров. Там лес. А в лесу стоит храм Артемиды. И по всему острову бродят козы, олени. Их убивают только для жертвы богине. Я хочу назвать этот остров Икаровым. Ты знаешь, кто такой был Икар?
   Роксана отрицательно покачала головой.
   – А, ты не знаешь. Это ведь в Элладе знают. Жил такой хитроумный человек – Дедал. Он сделал крылья из перьев и из воска, чтобы улететь из плена. Себе и сыну Икару. И улетели. Отец велел Икару держаться поближе к земле и подальше от солнца. Но Икар взлетел к самому солнцу. И крылья его растопились. И он упал на остров, там, около Эллады. Тот остров так и называется Икаровым. Я решил: пусть и тут, на Евфрате, будет Икаров остров… Мне кажется, что так Эллада будет ближе ко мне… Там есть и другой остров – Тил. Архий туда плавал… Подожди, кажется, я уже говорил тебе об этом. Клянусь Зевсом, что-то случилось с моей памятью!
   «Не только с твоей памятью, – с тоской глядя на его осунувшееся, с нездоровыми красными пятнами лицо, думала Роксана, – с тобой самим что-то случилось, Искандер!»
   Александр встал, потирая лоб, и мучительно старался вспомнить, что он еще хотел сказать Роксане?
   – Искандер, выслушай меня…
   – Ах, да! Я еще не рассказал тебе, Роксана! Я ведь послал к Каспию Гераклида, сына Аргея. Ты не знаешь его? Я дал ему отряд плотников, они рубят там лес и строят корабли. Потом привезут их сюда в разобранном виде. Здесь мы их соберем. И кроме того, я велел Гераклиду как следует исследовать это море. Нет ли там прохода на север? Не соединяется ли оно с Меотидой? Когда мы были там, то никак не могли этого понять. А может, оно соединяется с Океаном и оттуда – с Индией? Но я не об этом хотел… О чем же? Да. Вот о чем. Я задумал поход против скифов. Мы еще пять лет тому назад договаривались с царем хоразмиев. Завоевать скифов… Мы ведь собрались с Гефестионом… с Гефестионом…
   Речь его прервалась, он с трудом перевел дыхание.
   – Мне пора, – еле слышно сказал он.
   – Как! Ты уже уходишь, Искандер?
   – Да, моя светлая, меня ждут дела. Ты ведь знаешь.
   – Но когда же я тебя еще увижу, Искандер? Мне надо сказать тебе… Выслушай меня.
   – Хорошо, хорошо, Роксана. Я скоро буду у тебя. Скоро. Я же теперь здесь, с тобой, в Вавилоне!
   И он торопливо зашагал к выходу.
   – Но, Искандер, выслушай, что я скажу тебе!
   – Потом, потом, Роксана! А сейчас, прости, я… не могу.
   Ковер, закрывавший вход, еще покачивался, а шаги Александра уже затихли в глубине дворцовых покоев. Роксана беспомощно уронила руки. Медленными шагами подошла к большому медному диску, служившему ей зеркалом. Глаза, полные слез, отчаяния и негодования, смотрели на нее оттуда.
   Высокая, стройная, вся в жемчугах, стояла там дочь бактрийца, жена царя македонского…
   Ушел, не выслушал! А ведь она хотела сказать ему, что у нее будет сын!
   Роксана с яростью сорвала с себя жемчуга, сдернула с рук один за другим драгоценные браслеты и с рыданием упала на свое золоченое ложе.
   – Что мне твои острова, и твой Икар, и твоя Аравия! – кричала Роксана, заливаясь слезами. – Что мне все твои завоевания, если они отнимают у меня тебя?!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 [41] 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация