А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "В глуби веков" (страница 38)

   Он запечатал тюки своей царской печатью и отправил на берег – дожидаться Неарха: ведь морякам тоже понадобится провиант.
   Но едва Александр отошел со своими конными отрядами, стража, приставленная к тюкам, сорвала печати. Нестерпимо голодные люди с криком стащили с верблюдов тюки и съели тут же все, что надо было отвезти на берег. Они знали, что будут жестоко наказаны, – царь не терпел ослушания.
   Но царь и на этот раз простил их.
   На реке оказалось еще несколько поселений. Войско перевело дух – были и вода, и пища. Александр приказал жителям собрать как можно больше хлеба, фиников и скота. И отсюда еще раз собрал караван с хлебом и уже под надежной защитой отправил на берег для Неарха.
   Войско повеселело, жизнь стала легче, пустыня уже не казалась такой страшной. Но они не знали, что самый тяжелый путь у них еще впереди.
   Александр направлялся к главному городу гедросов. Он спешил, торопил войско, стремясь поскорей миновать это опасное место. Но люди уже были не в силах идти. Израненные ноги вязли в сыпучем, обжигающем песке. Лошади падали и больше не поднимались, и воины, сговорившись, украдкой убивали лошадей и ели их мясо. С каждым днем путь становился невыносимей. Люди начали умирать от зноя и от жажды. Больных и усталых становилось все больше. Повозок не хватало, животные уже не могли их тащить по этим глубоким, раскаленным сугробам песка… Воины шли, шатаясь от изнеможения, многие валились на ходу, из глаз, изо рта проступала кровь. Их мольбы о помощи не слышал никто, потому что те, что еще держались на ногах, сами не знали, не свалятся ли и они через несколько шагов умирать страшной смертью среди злых, беспощадных песков.
   Александр видел все это. Он знал, что в прославленном дисциплиной македонском войске сейчас никакой дисциплины нет. Шли как могли, спасали свои жизни, как могли.
   В один из этих палящих дней несколько воинов каким-то чудом нашли в овраге небольшую лужу. Вода была плохая, застоявшаяся, но то была вода!
   Как неоценимое сокровище они принесли ее в шлеме Александру.
   – Царь, вода!
   Александр принял шлем.
   – Спасибо вам, друзья мои, спасибо!
   Поднес было воду к пересохшим устам… Но оглянулся на своих воинов, которые воспаленными глазами со всех сторон смотрели на него, – и выплеснул в песок этот драгоценный глоток воды.
   Вздох признательности, благодарности, изумления прошел по рядам войска.
   – Ты благородный человек, Александр, – сказал Гефестион.
   – Я – полководец, – возразил Александр, – разве я не понимаю, что из-за одного этого глотка воды могу потерять преданность войска?
   В самом трудном переходе, когда его оборванная пехота, задыхаясь, еле вытаскивала из раскаленного песка окровавленные ноги, Александр слез с коня и пошел пешком вместе со своими фалангитами. И воины видели, что их царь идет рядом с ними, и так же мучится, как они, и у него, так же, как у них, губы потрескались и запеклись от жажды…
   Наконец ночью, во время перехода, они услышали журчание ручья. Тут же у воды и остановились на ночлег.
   Но македоняне не знали, что в это время среди горных вершин идет ливень. Ночью ручей вздулся, взбушевался, внезапно вышел из берегов и затопил лагерь. Крики ужаса, плач детей, вопли женщин, дикое ржание гибнущих мулов… Взбесившийся ручей, превратившись в бурную реку, стал беспощадным. Женщины вместе с детьми беспомощно тонули в воде. Поток захлестнул и утопил мулов. Унесло все царское снаряжение – воины прежде всего спасали свое собственное оружие. Этой ночью вода погубила много людей и животных…
   Но еще не все испытания кончились. После долгих дней и ночей мучительного пути, когда, казалось, пустыня уже должна скоро кончиться, проводники вдруг объявили, что не узнают местности. Ветер все время передвигает пески, и нет ни одной приметы, чтобы угадать дорогу…
   «Надо держать влево… – думал Александр, стараясь сообразить, в какой стороне от них море, – да, влево…»
   – Дайте мне коня…
   Ему подвели лучшего из оставшихся коней. Царь нахмурился.
   – Почему этот, рыжий? Букефала мне! Где Букефал?
   – Царь, – растерявшись, ответил конюший, – Букефал умер… еще в Индии.
   – Александр, – сказал Гефестион со страхом и жалостью, – там, где умер твой конь, стоит город Букефалы.
   Александр приложил руку к горячему лбу.
   – Да. Да. Что же это я говорю?..
   Он понял, что на несколько мгновений потерял память. Это испугало его. Тотчас овладев собой, он вскочил на рыжего коня. Приказав конному отряду следовать за ним, он поскакал туда, где ожидал увидеть море.
   Александру казалось, что он мчится сквозь пламя костров. Красный туман слепил глаза. Усилием воли он заставлял себя держаться на коне, кружилась голова, и он приникал на мгновение к торчащей густой рыжей гриве… Всадники отставали один за другим. Лишь пять человек из всего отряда следовало за царем.
   И они увидели море. Морская синева выпукло поднялась над белым песчаным берегом. Александр приказал копать песок – нет ли воды. Вода была. Она лежала близко, чистая, светлая, холодная вода!
   Жизнь возвратилась.
   В город гедросов войско Александра – всего четвертая часть его – пришло на шестидесятый день. Эти шестьдесят дней остались в памяти, как время невыразимых страданий.

   ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЖИЗНИ

   Города и цветущие поселения Кармании казались нереальными. Вот закроешь глаза – и все это исчезнет. И снова зловещие голые скалы будут грозить сквозь красную, раскаленную дымку пыли, и пустыня огнем дохнет в лицо.
   При мысли о Гедросии кровь отливала от сердца и земля уходила из-под ног. Александр потребовал колесницу.
   На этот раз Александр особенно щедро приносил богам благодарственные жертвы. Он молился и благодарил за то, что боги даровали ему победу в Индии, отдали в его власть такие обширные, невиданные земли и спасли его войско в Гедросии. Он не просто совершал торжественный обряд, но и сердце его было полно благодарности. Боги даровали ему самое драгоценное – военную славу!
   И еще одну молитву приносил он эллинским богам: пусть они сохранят и вернут ему его друга Неарха и его флот; пусть сохранят и вернут ему его любимого полководца Кратера и его войско, которое идет к нему через Ариану. И пусть сохранят ему его дорогую Роксану, жену.
   Жертвоприношения совершались в обрядах празднеств. В честь эллинских богов устраивались игры, состязания, театральные действа, на которые собиралось множество народа.
   Но Александр был сумрачен и тревожен. Он ждал. Ждал Неарха. Ждал Кратера. Ждал Роксану.
   И вот, наконец, как-то на заре город переполнился шумом входящего войска. Мерный топот, голоса команды – и вдруг рев, странный, пугающий рев животных…
   Народ уже весь был на улице. Александр, накинув плащ, вышел на террасу дворца…
   Это шел Кратер со своим войском, – боги услышали Александра! Александр сразу увидел Кратера, и Кратер увидел его. Движением руки они приветствовали друг друга. Кратер прошел дальше. Александр смотрел, как идет войско. Фаланги шли четко. Стройно шла конница. Никто не мог бы подумать, что эти люди сохранили свой облик, пройдя сквозь такие большие лишения, что они явились из невообразимой дали, что они были в невиданных землях… Слонов вели следом за войском. Эти громады шли, покачивая хоботом, на удивление толпы, которая окружила их и не отставала, пока они не вышли за черту города. Прошел и обоз, скрипя, колыхаясь повозками. И несколько повозок с высоким верхом, окруженные охраной воинов, свернуло к царскому дворцу. Роксана!
   Роксана явилась перед ним измученная долгой, трудной дорогой. Но, увидев Александра, сразу вся словно засветилась от счастья. Александр бросился к ней, прижал ее к груди.
   – О моя светлая! О моя светлая!
   Эта бесхитростная девушка гор несла в себе свой мир – непостижимый мир здоровья, радости, солнечного спокойствия. В ней было все, чего сейчас так не хватало Александру.
   Сатрапы Александра начали собираться к царю. Каждый день являлись пышные караваны – вельможи со своей свитой и дарами, со своим войском. В Кармании становилось людно.
   Праздники и трудовые заботы, чередуясь и перемешиваясь, заполняли дни. Во дворце было тесно от гостей, от их ярких нарядов, сверкающих доспехов, от шелковых плащей… Но, оставаясь один, Александр тотчас посылал кого-нибудь из своих молодых слуг:
   – Узнай, нет ли вестей от Неарха?
   С многочисленной свитой и войском явились к царю правители Мидии Клеандр и Ситалк, те самые, что по приказу Александра убили Пармениона. Гордо, с независимым видом, вошли они в зал. Клеандр почтительно приветствовал царя, однако глаза его глядели дерзко.
   Но не успел Александр ответить им приветствием, как на улице вокруг дворца поднялся непонятный шум. Гефестион поспешил узнать, что случилось. Через несколько минут он, бледный, вошел обратно.
   – О царь, ты сам должен услышать, что говорит войско этих людей!
   – Что они там говорят? – сердито крикнул Клеандр. – Что они там клевещут?
   – Неужели царю надо слушать, что говорят простые воины? – сказал Ситалк.
   Но царь встал и вышел к войску.
   Тысячи жалоб и обвинения – из тысячи уст. Обвиняли Ситалка и Клеандра.
   – Они творили нам всякие несправедливости! – донеслось к царю.
   – Они грабили храмы!
   – Они разрывали старые могилы!
   Александр вернулся в зал черный от гнева.
   – Разве не знали вы, что в моем государстве правители не смеют грабить моих подданных? – закричал он мидийским сатрапам. – Не оправдывайтесь. Тысячи свидетелей против вас. Вам нет оправдания.
   Он позвал стражу:
   – Увести и казнить. И чтобы все видели! И чтобы все знали, что сатрапам, не оправдавшим моего доверия, пощады не будет!
   Заботясь о том, чтобы его сатрапы не разоряли страну, Александр надеялся завоевать признательность подвластных ему народов. Он хотел властвовать над богатым и хорошо устроенным государством, а не над разоренной и нищей толпой, и его уже начинали тревожить неурядицы, восстания, произвол сатрапов, которым он верил… Являлась страшная мысль, что великое его государство уже теперь начинает разваливаться.
   Во дворце бродил приятный шум празднеств. Звучала музыка. Веселые восклицания доносились в отдаленный покой, дымок благовоний пробирался сквозь толстые занавеси…
   Царь сидел один. Тяжелая тревога снова увела его от праздничного стола. Там новые гости – сатрапы из дальних областей, дары, поздравления.
   А у него болит голова. Багровый ужас пустыни не отпускает его. Он видит этот мертвый берег, его ноги снова вязнут по колено в жгучем песке, он снова чувствует, как силы покидают его, а глаза заволакивает туман…
   …А они где-то там, плывут мимо этого мертвого, безводного берега. А может, и не плывут уже… Океан огромен. Так легко затеряться кораблям в его темной пучине!
   – Не вернулись гонцы с побережья?
   На окрик вбегает юный слуга.
   – Нет, царь. Еще нет.
   – Как вернутся, пусть идут прямо сюда.
   И вчера, и позавчера, и все эти дни он посылает гонцов в прибрежные селенья – не слыхать ли чего-нибудь о флоте?
   Гонцы приходят с одним ответом:
   – Никто не видел флота. И никто ничего не слышал о нем.
   По ночам вокруг Александра бушевал грозный Океан… Черные волны поднимались к небу и разбивали один за другим его корабли…
   А иногда не разбивали. Измученные моряки боролись с волнами, приставали к берегу. Но это был опять тот же самый злой берег, где гибли его воины, безмолвная пустыня, затаившая смерть. Моряки выходили на этот берег, ложились на песок, умирали…
   Сны были так реальны, что Александр кричал от ужаса, от тоски. Просыпался, узнавал роскошное спокойствие дворца, приходил в себя. Но тоска оставалась, угнетая сердце.
   – Нет ли гонцов?
   – Двое вернулись. Они здесь.
   Александр вскочил:
   – Что?
   – Ничего, царь. Никто ничего не видел.
   Но наступил день, когда к царю вошел Гефестион и сказал:
   – Александр, явился здешний гипарх[*], говорит, с известием о Неархе.
   – Где он?
   Правитель области стоял на пороге.
   – Где они?!
   – О царь, Неарх благополучно пристал с флотом к берегу в устье Анаспиды… Эта река в пяти днях пути отсюда.
   – Это правда?
   – Это правда, царь.
   – Гонцов туда! Немедленно! Неарх ведь не знает, что я здесь, в Кармании!
   – Он знает, царь. Он расположился лагерем. Огородил лагерь валом и рвом. А сам собирается к тебе, царь!
   У Александра отлегло от сердца. Флот остался цел. Неарх жив. Скоро явятся гонцы, а с ними и он, его флотоводец!
   Но гонцы вернулись растерянные. Они не нашли лагеря Неарха. И сколько ни спрашивали, ни искали – никто не видел флота.
   – Это слепые, нерасторопные кроты, – гневно сказал царь, – пошлите других гонцов. Немедленно!
   Через несколько дней вернулись и эти гонцы. Они объездили весь берег: никакого лагеря там нет, и никто о нем не слышал. И еще раз послали гонцов. И еще раз. Некоторые, боясь царского гнева, не вернулись. Никто не видел флота…
   Александр снова потерял надежду. Он приказал привести гипарха.
   – Ты рассказал мне сказку, – крикнул Александр, – вероломную сказку ты сочинил мне! Ты осмелился шутить горем войска, горем царя!
   – Я сказал правду, царь! Неарх там, на берегу!
   Но царь уже не слушал его:
   – Заковать в цепи этого лжеца!
   Гипарха увели. Александр, бледнея, повалился на ложе. Силы уходили из его тела.
   И снова ночные видения – корабли, налетающие на скалы, стоны и крики тонущих… Бескрайние, темные просторы Великого моря, и среди них одинокие, затерявшиеся триеры, которым никогда не вернуться… И снова зловещая пустыня, пески, пески… И тела умерших людей на песках…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 [38] 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация