А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "В глуби веков" (страница 23)

   ИЗМЕНА

   Стояла жаркая осень 330 года. В садах светились прозрачные розовые виноградные гроздья. Желтые, как мед, огромные дыни горами громоздились около низеньких глинобитных дворов…
   Македоняне уже давно покинули Гирканию. Нынче они разместились в Дрангиане, где Александр занял дворец царя дрангианов.
   Хмурый и подавленный, он почти не выходил из дворцовых покоев. Неприятности и несчастья последних месяцев угнетали его.
   В пути горцы украли Букефала. Царь чуть не ослеп от гнева и от горя. Страшными угрозами уничтожить все племя Александр заставил их вернуть коня…
   Изменил Сатибарзан, сатрап Арианы, и погубил весь македонский отряд, который сопровождал его…
   Умер Никанор, сын Пармениона, преданный и любимый молодой полководец…
   И совсем недавно стало известно, что Бесс надел царскую тиару и называет себя царем Артаксерксом, царем всей Азии!
   Забот и горя хватало.
   А в войсках, среди солнечной азиатской тишины, томившей сердце, назревало недоброе. Теперь, когда не мучит огненная жара, когда воздух, плывущий с гор, свеж, как молодое вино, когда не надо думать о пропитании и воды для питья хватает, остается время для размышлений и раздумий.
   Македонские и эллинские военачальники все чаще становились в тупик. Что делает Александр? В роскошных шатрах македонских вельмож возникали тайные разговоры, рожденные опасениями. Люди, которые когда-то встали стеной, защищая права Александра на царство, ныне с неудовольствием, а порой с возмущением обсуждали его действия.
   – Создать единое государство, подчиненное царю? Было бы понятно, если бы захватить только западную часть Азии. Но весь мир?
   – Весь мир тоже можно захватить. Но кем будем мы, македоняне, в этом огромном мире? Нас не хватит, чтобы управлять всеми землями. Мы затеряемся среди варваров!
   – Он заменит нас варварами.
   – Нет, царь никем не заменит нас. Он хочет, чтобы и мы и варвары были равны в его царстве.
   – Это неслыханно! И этого не будет.
   – А разве мало уже персов-телохранителей среди его этеров? А эти двадцать тысяч персидских мальчиков, которых он велел обучить эллинскому языку и нашему военному делу?
   – Аристотель говорит, что варвар по своей природе – раб. Как же будем мы наравне с рабами?
   – А наш царь говорит, что и эллины и варвары по своему рождению равны.
   – Да, он это говорит. Я сам слышал.
   В раздумье качал головой Мелеагр, военачальник фаланг.
   – Государство, в которое войдут все народы… А править будет один Александр. Но это же пустая мечта!
   Отзвуки этих разговоров, этого недоумения и тоски бродили по лагерю, отравляя мысли людей. Это было как нагнетание солнечной жары в сухом лесу. Нужна была только искра, чтобы взлетело пламя.
   Александр, раздраженный дерзостью одного из своих этеров, Димна из Халестры, накричал на него и выгнал. Халестриец вышел глубоко оскорбленный.
   «Хватит, – в ярости повторял он про себя, – хватит терпеть! Царь, который отрекся от своего народа, уже не царь мне!»
   Мрачный, со зловеще бегающим взглядом, он поспешно отправился к молодому Никомаху, с которым дружил и которому доверял.
   В полутьме храма, куда он отвел Никомаха, чтобы их никто не подслушал, Димн доверил ему страшную тайну.
   – Я решил убить царя. Он замучил нас всех своими безумными замыслами. Он замучил все войско. Помоги мне. Мы освободимся от него и вернемся домой.
   У юного Никомаха от ужаса замерло сердце. Он закрыл руками уши.
   – Я ничего не слышал, Димн! Я ничего не знаю!
   Пухлые губы его дрожали, рыжеватые волосы взмокли на висках. Но Димн не отступал:
   – Мы найдем союзников, Никомах. Очень сильных союзников!
   Никомах по-прежнему дрожал, тряся кудрями.
   – Нет, нет, Димн! Я не хочу… Я не могу… Я не буду…
   Димн понял наконец, что напрасно открылся Никомаху. Он мог бы сейчас убить юношу, но тот был так беззащитен, что у Димна не поднялась рука.
   Никомах видел, как Димн схватился за оружие.
   – Ты можешь убить меня, Димн. Но я не хочу… Не буду!..
   Он вырвался из храма и побежал по улице, ослепленный слезами и солнцем.
   – Так смотри же, Никомах, – глухо донеслось из храма, – не выдай меня!
   Юноша, удрученный тайной, которой не мог вынести, долго бродил по узким, слепым улицам, среди желтых глиняных стен. Он старался избежать встречи с кем-нибудь из своих друзей, которые сразу заметили бы, что с ним случилось неладное…
   Молчать. Забыть. Выбросить из памяти сегодняшнее утро, как злое наваждение. Не было этого. Он не видел и не слышал Димна.
   Но, помимо сознания, он искал защиты и помощи. Блуждания привели его к Кебалину, к его старшему брату. Кебалин сразу понял серьезность положения. Знать это и не предупредить царя – преступление, за которое надлежит смерть. Кроме того, ему стало страшно и за царя. Если Александр умрет, что будет с македонянами, что будет с ним самим и его братом здесь, в такой далекой от родины и в такой враждебной стране? А кроме всего этого, он любил Александра.
   – Я иду.
   Никомах ни о чем не спрашивал: он понял, что брат идет к царю. Никомаху нельзя было идти вместе с ним, иначе Димн сразу догадается, что его хотят выдать. Кебалин подошел к царскому дворцу и здесь остановился. Он не был достаточно знатен, чтобы войти к царю. Надо подождать, может, кто-нибудь из военачальников пойдет во дворец, а может, появится и сам царь…
   Вскоре на площади перед дворцом появился военачальник царской конницы Филота, сын Пармениона. Окруженный свитой, в пурпуровом плаще, в сандалиях, украшенных золотом, Филота с надменной осанкой проходил мимо. Кебалин остановил его:
   – Прошу тебя, Филота, проведи меня к царю. У меня есть к нему очень важное дело. Прошу тебя, убеди его выслушать меня поскорее!
   Филота взглянул на него, будто Зевс с Олимпа.
   – Что за важное дело у тебя, что непременно надо говорить с царем?
   – Я знаю… о заговоре! Царя хотят убить!
   – Кто?
   – Димн задумал убить царя. Он сам сказал Никомаху!
   Филота иронически усмехнулся:
   – Что, друзья поссорились? И теперь один наговаривает на другого?
   – Нет, Филота, тут не ссора, поверь мне. И скажи обо мне царю, я обязан предупредить его!
   – Хорошо. Скажу.
   Филота пожал плечами и прошел во дворец.
   Бежали минуты, уплывали часы. Тени на улицах стали фиолетовыми. Македонские вельможи входили во дворец и уходили из дворца. Смеялись, сидя на белых ступенях, македонские мальчики, дети знатных людей, взятые во дворец для услуг царю и для обучения.
   Кебалин терпеливо ждал.
   Наконец из дворца вышел Филота. Кебалин тотчас поспешил к нему:
   – Ты видел царя, Филота?
   – Конечно. Мы долго разговаривали с ним. О разных делах.
   – Ты сказал обо мне царю, Филота?
   – Да как-то не было подходящей минуты.
   Филота прошел было несколько шагов, но остановился, обернулся через плечо:
   – Завтра я буду разговаривать с царем наедине. Вот тогда и скажу о твоем деле.
   И он ушел, сверкая расшитым плащом, тяжелыми золотыми браслетами и драгоценными ножнами короткого меча. Свита последовала за ним, такая же надменная. Еще бы, они служат одному из самых сильных и влиятельных военачальников во всем македонском войске.
   Солнце зашло. Тьма накрыла город.
   – Нехорошее дело, – в раздумье сказал Кебалин, вернувшись домой.
   – Я не виноват, Кебалин! – жалобно отозвался Никомах.
   – Я не о тебе. Нехорошо, что Филота ничего не сказал царю.
   – Он скажет завтра, Кебалин!
   – А что, если те… твои друзья придут к царю раньше нас и признаются? Или их поймают и заставят сказать… Как на нас посмотрит царь?
   – Кебалин, мы ни в чем не виноваты!
   – В таких случаях оправдаться трудно, меч сечет и виноватых и невиновных…
   На другой день первой заботой было узнать, был ли во дворце Филота и сказал ли о нем царю. Кебалин почти весь день слонялся около дворца, лишь вечером он увидел Филоту.
   – Я совсем забыл о тебе, – небрежно ответил Филота. – Скажу царю в следующий раз.
   Кебалин, угрюмый, расстроенный, понял, что надо искать к царю других путей. Время проходит, опасность, быть может, совсем близка… Вот уже целых два дня он носит в себе тайну, которая сжигает его. Он набрался решимости и вошел во дворец, стража преградила ему дорогу. На счастье, Кебалина увидел молодой Метрон, хранитель царского оружия. Метрон знал Кебалина и впустил его.
   – Проведи меня к царю, Метрон! У меня к нему очень важное дело.
   – Что мне сказать царю, Кебалин?
   – Скажи… что его хотят убить.
   Метрон побледнел.
   – Пройди сюда. Жди здесь.
   Метрон втолкнул Кебалина в комнату, где хранилось царское оружие, и захлопнул дверь.
   Кебалин слышал, как удалялись его торопливые шаги, затихая в глубине дворцовых покоев.
   Александр мылся в ванне. Это была та самая светящаяся зеленым лунным светом ванна из оникса, взятая в лагере Дария после битвы при Иссе. Золотые флаконы с благовониями, сосуды с душистыми маслами и притираниями мягко мерцали в нишах, под колеблющимся светом золотых светильников.
   Александр с наслаждением дышал запахом розовой эссенции, которую только что влили в прозрачную воду ванны. Легкая дремота, приятные грезы обволакивали его. Сам того не замечая, македонский царь, столько раз ночевавший у костра в походной хламиде, все больше привыкал к роскоши.
   Внезапно в эту сладкую тишину ворвался чей-то тревожный голос:
   – Пустите меня к царю, пустите, дело не ждет! Царю угрожает опасность!
   Сразу исчезло все – покой, дремота, волшебное забытье. Александр накинул льняную простыню.
   – Пусть войдет.
   Метрон дрожал от волнения.
   – Царь, тебя хотят убить. Это сказал Кебалин. Он в оружейной, я задержал его.
   Глаза Александра стали холодными и жестокими. Он потребовал одежду и стремительным шагом направился в оружейную. Увидев его, Кебалин всплеснул руками от радости.
   – Царь! Слава богам, я вижу тебя живым и невредимым!
   Александр тут же, в оружейной, допросил его. Кебалин рассказал все, что узнал от брата.
   – Но ты, зная это, два дня молчал?
   Кебалину пришлось рассказать про Филоту.
   – Я два раза просил его предупредить тебя, царь!
   – Два раза?
   – Да. Два раза. Он обещал, но не нашел времени. Потому я здесь.
   – Два раза… И он два раза промолчал?!
   Царь сел на скамью. Плечи его поникли, словно на них навалилась тяжесть. Крепко сжав губы, он глядел в пол, покрытый изразцами, будто смертельно раненный человек.
   Расследовать заговор собрались ближайшие друзья царя, его этеры. Велели схватить и привести Димна. Послали за Филотой.
   Филота вошел, как всегда, с высоко поднятой головой. Он встретил холодный, вопрошающий взгляд царя и спокойно выдержал его. Он еще не знал, в чем его обвиняют.
   Димна принесли на руках. В ту минуту, когда царская стража пришла за ним, он ударил себя мечом. Его принесли и положили на пол. И тотчас на плитах возникло темное пятно крови.
   Александр подошел к нему.
   – Что вынудило тебя, Димн, на такое преступление? – с глубокой горечью сказал он. – Видно, тебе Филота показался достойнее македонского трона, чем я?
   Димн поднял на царя угасающие глаза. Хотел что-то ответить, но потерял сознание. Через минуту он умер.
   Этеры в смущении переглянулись. Умер единственный человек, который мог до конца раскрыть заговор. Александр отошел от него и опустился в кресло.
   – Кебалин заслуживает крайнего наказания, если он скрывал заговор против моей жизни, – сказал он, устремив на Филоту потемневшие глаза, – но он утверждает, что в этом виноват ты, Филота. Чем теснее наша с тобой дружба, тем преступнее твое укрывательство. Смотри, Филота, сейчас у тебя благосклонный судья. Если ты еще можешь опровергнуть то, в чем обвиняют тебя, – опровергни!
   Филота не смутился:
   – Да, царь. Кебалин действительно передал мне слова Никомаха. Но я не придал им никакого значения. Друзья поссорились, и все. Я просто боялся, что здесь меня поднимут на смех, если я буду тебе рассказывать об этом!
   Царь указал ему на окровавленное тело Димна. Филота нахмурился.
   – Да, – сказал он, – если Димн покончил с собой, значит, мне действительно не следовало молчать.
   Кругом сгустилась враждебная тишина. Филота оглянулся. И, увидев холодные, замкнутые лица этеров, их глаза, полные ненависти, вдруг бросился к царю и обнял его колени:
   – Александр, умоляю тебя, суди обо мне не по этой моей ошибке, а по нашей прошлой дружбе. Ведь я молчал не умышленно, я просто не придал этому доносу значения. Я ничего не знаю о Димне, я ничего не знаю о заговоре!
   Александр пристально глядел на него, стараясь понять не то, о чем он говорит, а то, о чем он умалчивает.
   Наконец Александр протянул Филоте правую руку в знак примирения. И, тяжело вздохнув, ушел.
   Эту ночь было трудно пережить. Александр ходил взад и вперед в гнетущей тоске. Гефестион, который молча сидел в кресле, поднялся, чтобы уйти. Но Александр остановил его:
   – Не уходи, Гефестион, не уходи! Не оставляй меня, Гефестион!
   Он так умолял, словно боялся, что Гефестион исчезнет навсегда, если уйдет сейчас из его спальни, и он, Александр, останется один, совсем один… Потому что он уже не знает теперь, кому можно доверять, если Филота все-таки изменил? Был ли он царю истинным другом? Или затаил свое коварство до того благоприятного для его замыслов дня, когда он убьет Александра и сам станет царем?
   Изменял ли Филота Александру на его военном пути? Всегда отважный в бою, решительный, уверенный в себе, Филота был большим военачальником… Несмотря на доносы рыжей Антигоны, Александр всю конницу отдал в его руки, а конница стала в македонских войсках решающей силой… С этой силой Филота сможет захватить царскую власть…
   А зачем ему эта власть?
   Александр знал зачем. Затем, чтобы повернуть все течение государственных дел по-своему, так, как хочет он, Филота, как хочет Парменион, как хотят и еще некоторые полководцы и о чем даже в палатках воинов идут строптивые разговоры…
   Об этих разговорах уже не раз сообщал преданный ему человек Евмен-Кардианец, его личный секретарь. Через его руки проходят не только военные дела, приказы и письма, но и доносы царю.
   Чего же хотят эти люди, противопоставляющие свою волю воле царя?
   Они хотят домой, в Македонию. Они считают, что достаточно взяли земли у персов, чтобы насытить и Македонию и Элладу хлебом и плодами.
   Они считают, что идти еще дальше, в чужие, опасные земли, нет никакого смысла, что эти вздорные замыслы царя не стоят тех лишений, которые приходится им терпеть, и той крови, которую приходится проливать.
   Ни разу Александр не дрогнул в самых опасных и тяжких битвах. А сейчас ему казалось, что земля уходит у него из-под ног. Нет. Пора положить этому предел. Он положит этому предел любой ценой. Он устранит все преграды и добьется того, что стало целью всей его жизни!
   Гефестион подошел к нему, положил ему на плечо ласковую руку.
   – Александр, успокойся. Завтра мы все соберемся и обсудим это дело. А сейчас ложись и усни. Надо, чтобы завтра у тебя была ясная голова.
   Александр посмотрел на него снизу вверх, как младший брат на старшего. Ему, как никогда, нужна была сейчас верная опора.
   – А ты не уйдешь, Гефестион?
   – Нет, не уйду, Александр.
   – Не уходи. Я усну спокойно, только если ты будешь рядом со мной.
   – Я буду рядом с тобой, Александр.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация