А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Томек ищет Снежного Человека" (страница 20)

   XIV
   Разбойничье гнездо

   Участники «сумасбродной экспедиции» больше трех недель шли из Кими в Гилгит, самый северный английский форт, господствующий над всеми перевалами в горах Гиндукуш.
   Описать все пережитые нашими путешественниками трудности и опасности, которые встречались им в пути, почти невозможно.
   Сначала они ехали по дороге, по которой прибыли из Сринагара в Лех. Миновав оазис Каргил, расположенный приблизительно в половине пути, они повернули к северу, на дорогу, ведущую в Гилгит.
   В записной книжке Томека появились названия новых местностей: перевал Чорбат[123], селение Гома Хану, города Чорбат, Лункха, Капалу и Скарду, перевал Баннок и снова города: Астор и Гилгит.
   Весь участок этой дороги путешественники разделили на тридцать два изнурительных и опасных дневных перехода; надо было пройти свыше пятисот километров.
   Один лишь вид с седловины перевала Чорбат наполнил мужественное сердце боцмана Новицкого тревогой. За горными ледниками, сползающими длинными языками в долины, а вверху переходящими в покрытые трещинами и засыпанные лавинами ледовые поля, высились каменные громады высоких гор. На севере грозно вздымался хребет Каракорум с мощной вершиной К-2[124], высота которой уступает только высочайшей вершине земного шара – Маунт Эверест[125] в Гималаях[126]. Горы Каракорум являются естественным барьером между Балтистаном и Китайским Туркестаном. За перевалом Чорбат, в селении Гома Хану, кончались земли буддистов. Дальше простирался магометанский Балтистан, со всех сторон окруженный Гималаями, хребтами Гиндукуш, Каракорум и Тибетским нагорьем.
   Снежный и морозный Чорбат был, казалось, местом зарождения всех злобных ветров мира. Поэтому путешественники почувствовали себя значительно лучше лишь после того, как спустились с почти арктического перевала в мягкую по климату долину реки Шайок, покрытую субтропической зеленью. Здесь в глубоких и теплых долинах цвели абрикосы и черешни, рос грецкий орех. На склонах гор зеленели хлеба, горох и люцерна. Когда путешественники въезжали в селение, женщины прятались от них в домах с глинобитными стенами без окон, а полунагие дети и мужчины, всегда готовые чем-либо услужить, с любопытством разглядывали незнакомцев.
   Поселения в Балтистане встречались очень редко. Вся страна еще не оправилась от грабительских нападений воинственных жителей соседнего Канджута и фанатических магометан из секты суннитов.
   Дороги, а вернее, горные тропы, вели через горячие пески и осыпи, среди обломков скал. Иногда приходилось обходить препятствия, взбираться на горные склоны или переправляться через пропасти по мостам, подвешенным на скалах. Путешественникам не приходилось терять много времени на отдых.
   Погода постепенно ухудшалась и могла в любой момент превратить Балтистан в совершенно недоступную страну. Надо было спешить, чтобы избежать неприятных и даже опасных сюрпризов.
   Из долины реки Шайок путешественники снова перешли в долину Инда. В Скарду переправились на противоположный берег реки на гупсарах, то есть плотах из надутых воздухом козьих шкур, покрытых сверху легким деревянным помостом. Несколько часов путешественники отдыхали в древней столице Балтистана. Это было маленькое селение, состоявшее из десятка глинобитных домиков и базара, по сравнению с которыми построенный на скале военный форт, окруженный стенами и башнями, выглядел как мощная крепость. Из селения путешественники направились к перевалу Баннок. На склонах горного хребта зеленели сосны, вязы и можжевельник, но в горах и на перевале их встретила снежная вьюга. Погода улучшилась только вблизи долины Астор, где они начали сходить с гор к дороге, ведущей в Гилгит. Боцман Новицкий заметно повеселел, когда закончился этот головоломный спуск. На ночлег задержались почти у порога широкой долины. Высоко в горах царила суровая зима, но здесь, в долине, стояло жаркое лето. У подножия горных склонов цвели розы, орхидеи и множество других цветов.
   Время, оставшееся до заката солнца, путешественники провели весьма деятельно: они наполняли бурдюки свежей водой, собирали корм для лошадей и хворост для костра, потому что долина Астор в действительности представляла из себя каменистую, бесплодную, дикую пустыню, негостеприимную как для людей, так и животных.
   Вечером все ушли в палатки на отдых. Ночь прошла спокойно. Но как только розовый рассвет спустился в долину, вблизи лагеря путешественников раздались винтовочные выстрелы. Томек и его спутники моментально сорвались с постелей. С карабинами в руках они выбежали из палаток. Выстрелы продолжали раздаваться в горах. Встревоженные путешественники смотрели в том направлении, откуда доносилась громкая канонада.
   По крутому спуску с перевала верхом на лошади мчался одинокий всадник. На расстоянии двухсот или трехсот метров за ним гнались двое других и, как только беглец показывался в их поле зрения, они стреляли в него из винтовок.
   – Черт возьми, ведь его же убьют эти разбойники! – воскликнул Вильмовский, наблюдая за неравной борьбой.
   – Вместо того, чтобы пялить глаза, давайте поможем слабейшему, – посоветовал боцман.
   – Выскочим наперерез и задержим нападающих, – лихорадочно требовал Томек.
   Пандит Давасарман молча рассматривал погоню в бинокль. Спрятав его в футляр, он, как всегда спокойно, сказал:
   – Мы должны прежде всего убедиться, на чьей стороне закон. Слабый не всегда прав. Поэтому я предлагаю сначала задержать беглеца, а потом вместе с ним подождать и погоню. Тогда мы легко узнаем правду.
   – Вы правы, уважаемый Пандит, – признал боцман. – Беремся же за дело.
   Однако, прежде чем они смогли вмешаться в борьбу, беглец осадил коня, спешился и, оперев ружье на обломок скалы, выстрелил. Конь под одним из гнавшихся за ним всадников встал на дыбы, потом свалился на бок и начал скатываться по склону горы. Незадачливому всаднику удалось в последний момент соскочить на землю. Он избежал падения в пропасть лишь благодаря валуну, торчавшему на краю тропинки.
   Преследуемый вскочил в седло и снова помчался к долине, то и дело оглядываясь назад.
   – Ну и хитрец! – одобрительно заметил боцман. – Теперь он пожалуй и сам справится с разбойниками.
   – Молодец парень, уйдет от погони, – согласился Томек.
   – Мы должны задержать его, – твердо сказал Смуга. – Я не доверяю людям, которые в этом обширном, диком краю убивают под всадником лошадь.
   – А что ему оставалось делать? Их двое, а он один, – возмутился Томек.
   – Благородный молодой сагиб, не становись заранее на чью-либо сторону, – спокойно сказал Пандит Давасарман. – Мы окружим его так, что он от нас не уйдет.
   – Давайте бросимся лавой навстречу беглецу, – быстро решил Смуга. – А я с боцманом поеду ему наперерез по склону горы. Если он попытается миновать вас, то попадет прямо в наши руки.
   Вскоре предположение Смуги оправдалось. Увидев перед собой нескольких вооруженных мужчин, всадник, не колеблясь ни минуты, направил своего коня вдоль склона горы. Участники погони, заметив происходящее в долине, начали стрелять в воздух, будто желая обратить на себя внимание неожиданных союзников.
   Как только Смуга это заметил, он обратился к ехавшему рядом с ним моряку:
   – Боцман, этот парень не может уйти от нас! Если он не послушает нашего приказа остановиться, стреляй и... целься получше!
   – Ах, капитан! Люблю решительность действий, и ты можешь рассчитывать на меня, – охотно ответил боцман и, пришпорив лошадь, опередил своего товарища.
   Доскакав до подножья горы раньше беглеца, боцман спешился. Несмотря на свой высокий рост, он был легок, как серна, и сразу преградил беглецу путь, держа его на мушке ружья. Увидев боцмана, преследуемый выстрелил по нему из винтовки и помчался вверх по склону.
   Пуля свистнула около головы боцмана.
   – Вот дрянь! Ты, однако, умеешь кусаться! – крикнул моряк.
   Он моментально прицелился. Раздался выстрел. Лошадь беглеца упала и покатилась вниз по склону. Она потащила всадника за собой.
   Боцман подбежал к нему.
   Беглец успел высвободить ногу из стремени. Ошеломленный падением, он медленно поднялся с земли и увидел боцмана. Падая, он выпустил из рук винтовку, но у него еще осталось оружие. Он решительно выхватил из-за пояса длинный нож.
   Боцман остановился в нескольких шагах от беглеца и заметил на его лице широкий шрам. Моряк немедленно направил винтовку прямо в грудь противника.
   – Бросай нож и лапы вверх! – громко приказал он.
   Возможно, беглец не послушался бы приказа, но в этот момент из-за кустов показался Смуга.
   – Руки вверх, Абдул Махмуд, или я стреляю, – твердо предупредил Смуга.
   После недолгого колебания Махмуд бросил нож на землю и поднял руки вверх.
   – Чего вы хотите от меня?! – крикнул он, с трудом подавляя бешенство.
   – Ты не узнаешь меня? – спросил Смуга, подходя к нему ближе.
   – Я не знаю тебя, проклятый гяур! – возразил Махмуд.
   – А моего брата ты тоже не знал?
   Прежде чем тот ответил, подбежали Пандит Давасарман, Вильмовский, Томек и индийские солдаты. Пандит Давасарман жестом потребовал, чтобы все терпеливо подождали, пока подойдут участники погони. Вскоре они, один верхом, второй пешком, приблизились к ним. Они сняли белые бурнусы с капюшонами, под которыми оказались мундиры армии магараджи Кашмира. Солдаты остановились перед Пандитом Давасарманом по стойке «смирно».
   – Прекрасно... Птичка попала в сеть, а ведь нам только это и требовалось, – похвалил Пандит Давасарман. Что вы должны с ним делать? Каков приказ сэра Янгхазбенда? Вы возьмете его с собой в Лех?
   – Мы накажем его по местному обычаю, – ответил один из солдат.
   – Правильно, на него жалко пули. Выполняйте свою повинность.
   Солдаты подошли к пойманному. Один из них сказал:
   – Абдул Махмуд, ты арестован за убийство в Бомбее работника пароходства. Кроме того, ты украл собственность присутствующих здесь сагибов. Верни украденное добровольно, прежде чем понесешь заслуженное наказание.
   – Никогда вы не получите этого золота, проклятые... – гаркнул Махмуд.
   – Обыщите его! – приказал Пандит Давасарман.
   Но солдаты ничего не нашли у Махмуда. Не теряя больше времени, Пандит Давасарман приказал связать его, и путешественники вернулись на стоянку, пригласив к себе и неожиданных гостей.
   – Что они с ним сделают? – спросил Вильмовский у Пандита Давасармана.
   – Ты вскоре увидишь сам, благородный сагиб. Будь спокоен, ему воздадут по заслугам.
   Уже через полчаса они снова ехали по мрачной долине Астор. Новая дорога, построенная всего лишь несколько лет назад, пролегла между двумя прежними тропами, на которых с трудом могла разминуться пара мулов. Летом в долине царила невыносимая жара, а зимой дороги становились недоступными из-за внезапных холодных ветров, снежных бурь и морозов. Таким образом, большую часть года Гилгит бывал полностью отрезан от Кашмира. Проезжая через опасную долину Астор, караваны должны были брать с собой воду, корм для животных и топливо. Что опасность была нешуточной, можно было убедиться по разбросанным вдоль дороги человеческим костям и скелетам животных.
   Через несколько часов похода Пандит Давасарман повел караван к берегу Инда. Кашмирские солдаты надули воздухом один из гупсаров и, развязав Махмуду руки, вынудили его погрузиться с гупсаром, привязанным к веревке, в реку.
   Пандит Давасарман стоял на берегу, держа наготове винтовку. Посерев лицом, Махмуд отчаянно боролся с ревущим потоком воды. Пользуясь тем, что гупсар был на веревке, Махмуду удалось избегнуть ударов об острые камни. Вскоре, донельзя измученный, Махмуд вышел на противоположный, крутой берег. После этого солдаты притянули за веревку гупсар обратно к себе.
   Белые путешественники молча наблюдали необыкновенную сцену. Махмуд уселся на камне на другом берегу реки.
   – Что это значит, Пандит Давасарман? Вы оставляете преступника на свободе?! И это наказание за подлое убийство? – удивился боцман.
   – Успокойся, благородный сагиб, – ответил Пандит Давасарман. – Его постигло более жестокое наказание, чем ты думаешь. По извечному местному обычаю, преступников приводят сюда и оставляют на другом берегу реки. Еще ни одному из них не удалось уйти оттуда. В этом диком, недоступном и безжизненном краю преступник должен погибнуть от голода, или попасть в руки диких туземцев, которые либо убьют его, либо продадут в рабство.
   – Ах, если так, то бог с ним! Он заслужил себе эту кару, – буркнул добродушный боцман и отвернулся, чтобы не смотреть на одинокую фигуру человека, сидевшего на противоположном берегу.
   Кашмирские солдаты, которых Смуга наградил деньгами, получили, кроме того, от Пандита Давасармана коня, вместо убитого Махмудом, и сразу же направились назад в Лех. Путешественники продолжали путь в глубину долины Астор. Вскоре они очутились в Дардистане, состоявшем из двух доминионов магараджи Кашмира: Астора и Гилгита, двух небольших ханств хунзов и нагаров и независимой республики Яшин.
   По дороге Пандит Давасарман рассказал спутникам, как удалось обнаружить Абдула Махмуда. Сэр Янгхазбенд предполагал, что убийца не удовлетворится украденной частью золота и считал, что жадность вынудит Махмуда попытаться завладеть остальным золотом Смуги. Для этого Махмуд должен будет следить за своей жертвой, чтобы напасть на Смугу в дикой пустыне. Поэтому сэр Янгхазбенд приказал двум опытным разведчикам идти на некотором расстоянии за караваном путешественников. Только один Пандит Давасарман был посвящен в план сэра Янгхазбенда, чтобы в нужный момент прийти на помощь солдатам.
   По счастливому стечению обстоятельств, убийца был пойман и жестоко наказан.
   Несколько дней белые путешественники находились под впечатлением этого события. Чем ближе они знакомились с дикой страной, чем больше узнавали о ее жителях, тем меньшую ненависть они чувствовали к Абдулу Махмуду – таинственному человеку со шрамом на лице.
   Гилгит утопал в персиковых садах и виноградниках. Соседство военного гарнизона позволяло жителям городка вести спокойную, оседлую жизнь. Мужчины выглядели здесь лучше, чем в других местах Кашмира, а женщины не закрывали паранджой своих лиц и не чуждались иностранцев.
   Караван остановился вблизи английской фактории, находившейся в вилле, окруженной прекрасным парком.
   – Сто бочек гнилого китового жира! Я никак не ожидал, что в этой адской стране увижу такую идиллию, – отозвался боцман, соскакивая с седла.
   – За нами двадцать пять дней утомительного пути, – ответил Томек. – Это порядочный кусок дороги.
   – Хорошее утешение, нечего сказать, – иронически заявил боцман. Не оглядывайся назад, а посмотри лучше вперед, и у тебя сразу же вытянется лицо!
   Взглянув на окружающие их со всех сторон горные вершины, Томек улыбнулся. Не прошло и часа, как путешественники расседлали и развьючили лошадей, отвели их в конюшню, а сами уселись за длинный стол примитивной корчмы. Все были донельзя измучены и сразу после ужина отправились на покой.
   Утром Смуга и Пандит Давасарман, одетые во все новое и свежее, отправились с визитом к английскому резиденту в Гилгите. Их спутники остались в корчме, потому что за время путешествия у них отросли бороды, и они предпочитали не показываться на улицах города небритыми.
   Официальный визит перешел, по-видимому, в долгое тайное совещание, так как оба руководителя экспедиции вернулись лишь к обеду. Приказав подать обед в уютной комнате, чтобы без свидетелей поговорить с друзьями, Смуга плотно запер дверь и только тогда обратился к друзьям, снижая голос.
   – У нас хорошие известия. Сэр Янгхазбенд сдержал слово. По его приказу здешний резидент ловко подготовил наш переход через границу. Не пройдет и десяти дней, как мы очутимся в русской части Памира, откуда легко доберемся до Китайского Туркестана.
   – А как мы перейдем границу на Памире? – спросил Томек, окинув Смугу взволнованным взглядом.
   – Мы будем сопровождать караван контрабандистов, – заявил Смуга. – Они лучше других знают все тайные проходы. На Памире мы присоединимся в качестве гостей к свадебному поезду, который как раз будет проходить неподалеку от границы.
   Боцман басовито захохотал, а Томек нетерпеливо спросил:
   – К чему нам эта свадьба? Не лучше ли поменьше обращать на себя внимание?
   – Хвалю твою осторожность, Томек. Трактирщик мне сказал, что теперь на Памире не очень спокойно, – заметил Вильмовский.
   Теперь в свою очередь рассмеялся Смуга, который заметил:
   – И ты, и Томек были бы правы, но в этом счастливом случае невеста – киргизка. Правда, вы не знаете свадебных обычаев киргизов. Дело в том, мои дорогие, что у них переезд невесты в дом мужа сопровождается большими торжествами. В толпе, сопровождающей молодоженов, никто не обратит внимания на наш небольшой караван. Ну, а от дома жениха совсем недалеко до границы Китайского Туркестана. После свадьбы мы под видом свадебных гостей беспрепятственно приблизимся к ней. Таким образом, нам удастся провести бдительных русских стражников.
   – Голову даю, что никто лучше не придумает! – восхитился боцман.
   – Гм, идея и в самом деле хороша, – признал Вильмовский.
   – Хороша?! Этого мало, она великолепна! – восхищался Томек.
   Пандит Давасарман с интересом слушал беседу друзей. Вильмовский взглянул на него. По лицу индийца блуждала загадочная улыбка. Вильмовский насупил брови, словно вспомнил вдруг что-то не очень приятное.
   – Скажи-ка Ян, а какие товары будет переправлять караван контрабандистов? – спросил он друга.
   – Часть калыма за невесту, то есть кашмирские ковры, войлок и шали.
   – Я вижу, что мы примем участие в свадьбе богатой киргизской семьи. Но меня удивляет, что участники свадебной церемонии не колеблясь впутываются в столь опасное дело. Они, пожалуй, делают это не из-за личной симпатии к нам.
   – Срок свадьбы они приурочили ко времени проезда каравана контрабандистов, чтобы отвлечь внимание русских.
   – Неужели ковры и шали представляют тут такую большую ценность? – продолжал спрашивать Вильмовский.
   – Вы не ошибаетесь, благородный сагиб. Это подарок жениху от хана хунзов, – сказал Пандит Давасарман.
   – Само собой разумеется, что великодушие и щедрость хана хунзов вызваны не без влияния англичан, – доверительно добавил Смуга.
   – Кто же такой жених? – удивился Вильмовский.
   – Жених – молодой Наиб Назар, внук знаменитого Сагиб Назара[127], – пояснил Пандит Давасарман.
   – Из истории Средней Азии мне ничего не известно о нем, – сказал Вильмовский. – Каким образом он заслужил себе славу?
   – Сагиб Назар был чрезвычайно дерзким памирским разбойником. Он грабил не только купеческие караваны, но нападал и на жителей сопредельных стран. Грабил и брал в ясыр даже русских киргизов, живущих в долине Великого Алатау, – сказал Давасарман, с трудом подавляя улыбку, вызванную выражением лиц спутников.
   – Ну и ну, ничего себе компания, в которой нам придется гулять на свадьбе, – буркнул боцман. – Счастье еще, что нам, пожалуй, не надо будет крестить их детей...
   – А этот Наиб Назар тоже занимается грабежом? – полюбопытствовал Томек.
   – Во всяком случае не столь явно, как его дед, потому что ему пришлось бы столкнуться с русскими властями на Памире[128], – ответил Смуга, развеселившись не меньше, чем Пандит Давасарман.
   – Не подозрительно ли, что скупые обычно англичане делают ценные подарки потомку памирского разбойника? – заметил Вильмовский.
   – Что же в этом странного? Как видно, им выгодно поддерживать беспокойные элементы в стране соседа-конкурента, каким, несомненно, является в Средней Азии Россия, – ответил Смуга. – Однако нас это не касается, если мы, как правильно заметил боцман, не станем кумовьями ни той, ни другой стороны.
   – Где мы встретим караван контрабандистов? – спросил Вильмовский.
   – Караван отправится из Балтита, столицы хана хунзов. Ведь это он преподносит жениху свадебный подарок.
   – Значит, мы идем в страну разбойников и работорговцев? Ведь хунзы и нагары, жители Канджута, держат в страхе все население гор между Афганистаном и Яркендом, – с неохотой сказал Вильмовский. Нам надо быть начеку, чтобы они не устроили нам какой-нибудь каверзы.
   – Будь спокоен, благородный сагиб, мы находимся под защитой англичан, которые, завоевав Канджут, пользуются там некоторым влиянием, – вмешался Пандит Давасарман. – Я дважды пересек эту дикую страну и лично знаю Назим-Хана, властелина хунзов. Но все же нам надо быть поосторожнее.
   На этом беседа была прервана, хотя Вильмовский подозревал, что Пандит Давасарман сказал не все, что ему известно о таинственной контрабанде. В задумчивости он курил трубку и со все большей тревогой смотрел на спутников, рьяно чистивших оружие.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация