А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дао Винни-Пуха" (страница 1)

   Бенджамен ХОФФ
   ДАО ВИННИ-ПУХА

   Посвящается Хан Сян-цзе

   Что лучше – Сорок Пяток или Пяток Сорок?
   Верблюд живет в пустыне, в саванне – Носорог.
   И сделать верный выбор нико мне не помог —
   Нужны как Сорок Пяток, так и Пяток Сорок.

   Введение

   – Что это ты пишешь? – спросил Пух, забираясь на мой письменный стол.
   – Книгу. Она будет называться «Пух и Дао», – ответил я.
   – Пух и... кто? – спросил он, от испуга размазав лапой одно из написанных мною слов.
   – Не «кто», а «что», – сказал я сердито, отодвигая карандашом его лапу подальше. – «Пух и Дао», или, если хочешь, «Дао Пуха».
   – По-моему, это больше похоже на жалобное «Мяу!» Пуха, – сказал он, обиженно потирая лапу.
   – Не говори глупостей! – огрызнулся я.
   – А о чем эта книга? – спросил Пух, вплотную придвинув свой любопытный нос и размазав еще одно слово.
   – Она о том, как быть счастливым и сохранять безмятежное спокойствие в любых обстоятельствах! – завопил я.
   – А ты читал ее? – спросил Пух недоверчиво.

   Этот разговор состоялся вскоре после того, как мы с друзьями обсуждали Великих Мыслителей Прошлого, и кто-то сказал, что все они, по сути дела, жили на Востоке, а я возразил, что не все, но собеседник не слушал возражений и все продолжал развивать свою мысль, которая, вроде этого предложения, никак не кончалась, и тогда я решил продемонстрировать образец Западной Мудрости, чтобы доказать друзьям, что мир состоит не только из восточной половинки. И я прочитал:
...
   – Пух! Когда ты просыпаешься утром, – сказал наконец Пятачок, – что ты говоришь сам себе первым делом?
   – Что у нас на завтрак? – сказал Пух. – А ты, Пятачок, что говоришь?
   – А я говорю: «Интересно, что сегодня случится интересное?» – сказал Пятачок.
   Пух задумчиво кивнул.
   – Это то же самое, – сказал он [1].
   – Ну, и что это значит? – спросил мой непробиваемый оппонент.
   – Это значит, что мудрость Дао не чужда и Западу.
   – А по-моему, это просто отрывок из «Винни-Пуха».
   – Нуда, – сказал я.
   – Так там нет никакого Дао, – заявил он.
   – Нет, есть.
   – Нет, нет, – упорствовал он.
   – А что же там есть, по-твоему?
   – Да всего лишь глупый, набитый опилками медведь, который шатается по лесу, пристает ко всем с дурацкими вопросами, распевает песенки и попадает в самые невообразимые истории, не становясь при этом ни на йоту умнее и оставаясь все таким же невежественным бодрячком-простачком. Вот и все, что там есть.
   – Это то же самое, – сказал я.

   Именно тогда у меня зародилась идея написать книгу, которая объяснила бы основные принципы даосизма на материале «Винни-Пуха» и одновременно объяснила бы смысл «Винни-Пуха» в свете основных идей даосизма.
   Узнав о моих намерениях, Умные Люди стали кричать, что это полный абсурд, чепуха и так далее. Другие объявили, что никогда не слышали ничего более глупого и что я витаю в облаках. Третьи считали, что идея заманчивая, но трудноосуществимая. «Тут не за что уцепиться, – говорили они. – С чего ты начнешь? »

   Ну, на этот счет как раз имеется одно старинное даосское изречение: «Путешествие в тысячу миль начинается с первого шага».
   Так что, я думаю, с начала мы и начнем.

   Пух и... что?

   – Знаешь, Пух, – сказал я, – похоже, очень многие не имеют представления о том, что такое даосизм.
   – В самом деле? – спросил Пух, поморгав.
   – В первой главе, наверное, нужно это как-то объяснить.
   – Понятно, – сказал Пух.
   – А для этого лучше всего ненадолго съездить в Китай.
   – В Китай? – спросил он, изумленно округлив глаза. – Прямо сейчас?
   – Нуда. Все, что для этого требуется, – откинуться на спинку стула, расслабиться, – и мы на месте.
   – А, понятно, – сказал Пух.
   Представим себе, что мы прогуливаемся по узкой улочке большого китайского города и видим магазинчик, который торгует картинами, написанными в классической манере. Мы заходим в магазинчик и просим продавца показать нам что-нибудь аллегорическое – можно и с юмором, но исполненное Непреходящего Смысла. Продавец улыбается. «У нас есть как раз то, что вам нужно, – говорит он, – копия „Пробующих уксус"». Он подводит нас к большому столу и разворачивает один из свитков. «Прошу простить, у меня дела», – добавляет он и исчезает в глубине магазина, оставив нас наедине с картиной.
   Видно, что это копия, сделанная не очень давно, но мы знаем, что оригинал был написан еще в старину, – правда, трудно сказать, когда именно. Нашим современникам сюжет этой картины хорошо известен. На ней изображены три человека, стоящие возле бочонка с уксусом. Каждый из них попробовал уксус, окунув в него палец и облизнув его.
   Ощущения, вызванные этим экспериментом, отражены на их лицах.
   Изображение аллегорическое, и подразумевается, что перед нами не обыкновенные люди, решившие отведать уксуса, а основатели трех великих учений Древнего Китая, сам же уксус символизирует Суть Жизни. Эти три человека – Конфуций, Будда и Лао-цзы, автор самой первой из книг, излагающих основы даосизма. У Конфуция выражение лица кислое, на лице Будды написана горечь, а Лао-цзы улыбается.
   Конфуцию жизнь вообще представлялась довольно кислой. Он полагал, что связь времен прервалась и что жизнь, устроенная человеком на земле, не соответствует тому, что предначертано Небесами для всего сущего. Он считал необходимым свято чтить предков и соблюдать старинные обычаи и Церемонии, во время которых император, Сын Неба, играл роль посредника между бесконечностью космоса и конечностью земного существования. Конфуцианство выработало целую систему чрезвычайно сложных ритуалов на все случаи жизни; эти ритуалы складывались из тщательно рассчитанных жестов и шагов, точно отмеренного количества придворной музыки и строго определенных фраз и речевых оборотов. До нас дошла поговорка, сложенная о Конфуции: «Если циновка лежит неровно, Учитель не сядет на нее». Это показывает, сколь неукоснительно конфуцианцы соблюдали установленный порядок.
   Будда, второй из трех мудрецов на картине, считал, что жизнь человека протекает в плену привязанностей и желаний, ведущих лишь к страданию, и не видел в ней ничего, кроме горечи. Мир, в представлении Будды, только и делает, что расставляет человеку ловушки, порождая у него иллюзии и доставляя ему, как и всему живому на земле, одни лишь бесконечные мучения. Покой можно найти, только «отряхнув прах этого мира» и достигнув Нирваны, что буквально означает «состояние безветрия». Буддизм, переселившись в Китай из родной Индии, претерпел существенные изменения благодаря глубоко укоренившемуся в душах китайцев оптимизму, и все же наиболее последовательные буддисты считали, что горькие ветры повседневного существования служат непреодолимым препятствием на пути к Нирване.
   С точки зрения Лао-цзы, естественная гармония, установленная изначально между Небесами и землей, вполне достижима для любого человека в любой момент, но искать ее следует не там, где указывал Конфуций. В своем главном труде «Дао дэ цзин» («Книга добродетели Дао») Лао-цзы пишет, что земля является, по сути, отражением Небес и подчиняется общим для них законам, а не законам людей. Эти всеобщие законы управляют и ходом далеких небесных светил, и жизнью птиц в лесу или рыб в океане. Согласно Лао-цзы, чем активнее человек вмешивается в предустановленное природой равновесие, тем дальше он от желанной гармонии. Чем больше принуждения, тем больше беспорядка. Во всем сущем, будь оно тяжелым или легким, быстрым или медленным, влажным или сухим, заложена его собственная Внутренняя Природа, которую нельзя изменить насильно, не причинив ей вреда. Если попытаться навязать ей извне произвольные абстрактные правила, это вызовет лишь неизбежное сопротивление. Тогда-то жизнь и станет кислой.
   По мнению Лао-цзы, мир не ловушки человеку расставляет, а преподает ему ценные уроки. Если усвоить эти уроки и действовать сообразно естественному ходу вещей, то все будет в порядке. Нужно не «отряхивать» прах этого мира, а наоборот, «погрузиться» в него. Закономерность, которой подчинено все на Небесах и на земле, Лао-цзы назвал «Дао» («Путь»). Лао-цзы был убежден, что точно описать словами этот Путь Вселенной невозможно и все попытки сделать это оскорбительны как для его всемогущества, так и для человеческого разума. Однако постичь природу Дао можно, если всерьез этого захотеть и по-настоящему интересоваться окружающей жизнью, от которой понятие Дао неотделимо.
   В течение многих столетий классическое учение Лао-цзы эволюционировало и разделилось на три направления: философское, церковное и народное, стихийно-религиозное. Термин «даосизм» объединяет все три направления. Суть же этого учения заключается просто в умении правильно оценивать то, что происходит в повседневной жизни, извлекать из этого уроки и поступать соответственно. Как утверждает даосизм, подобный гармонический образ жизни неизбежно ведет к счастью. Можно с полным правом сказать, что счастливая безмятежность – наиболее характерная черта личности,, идущей путем Дао, а мягкий юмор присущ даже самым серьезным даосским трактатам – таким, например, как двухтысячепятисотлетняя «Дао дэ цзин». В книгах другого «отца даосизма», Чжуан-цзы, сдержанный смех автора то и дело прорывается на поверхность, подобно пузырькам воздуха в фонтане.
...
   – А при чем здесь уксус? – спросил Винни-Пух.
   – Мне казалось, я объяснил это, – сказал я.
   – А мне показалось, что ты забыл.
   – Ну ладно, я объясню еще раз.
   – Ну то-то же, – сказал Пух.
   Почему Лао-цзы улыбается на картине? Ведь, говоря по правде, уксус, символизирующий Жизненную Суть, действительно неприятен на вкус, о чем свидетельствуют лица и других мудрецов. Но дело в том, что гармоническое мировосприятие, свойственное даосизму, превращает все, что другим кажется неудовлетворительным, в нечто позитивное. С точки зрения даосизма горечь и кислота – порождения сознания, не умеющего чутко воспринимать окружающее и стремящегося все переделать. Сама же по себе жизнь, если ее правильно понимать и использовать ее блага по назначению, имеет сладкий вкус. В этом и заключается основная идея картины.
...
   – Сладкий? – оживился Пух. – Как мед?
   – Ну, наверное, не настолько, – сказал я. – Это было бы чересчур.
   – А мы еще в Китае? – осторожно поинтересовался он.
   – Нет. С объяснениями покончено, и мы опять за нашим письменным столом.
   – Хорошо, что мы вернулись вовремя, а то как раз пора подкрепиться, – сказал Пух и направился к буфету.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация