А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Оружие разрушения" (страница 1)

   Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир
   Оружие разрушения

   Посвящается Марку Шилдсу, который предпочитает совершенно иной вид транспорта.
   А также славному Дому Синанджу.

   Глава 1

   Никто не знал, когда это началось, так как продолжалось аж со времен Кейси Джонса. И никому такое положение дел не казалось странным, ведь это столь же обычное явление, как и товарный поезд. Опять же неизвестно, когда этому придет конец, ибо аварии на железных дорогах сделались неизбежными еще тогда, когда человеку пришло в голову пустить по стальным лентам грохочущие махины. И ничего особенного не было в захлестывающих страну волнах железнодорожных катастроф, потому что подобное творилось и в эпоху первых паровозов. Иногда катастроф случалось больше. Иногда меньше.
   На протяжении трех жестоких лет их было больше. Намного больше.
   Знатоки железных дорог, работники поездных бригад и прочие специалисты говорили, что состояние одряхлевшей железнодорожной системы страны достигло критической отметки.
   Национальный совет безопасности перевозок возлагал вину на машинистов, среди которых распространилась наркомания, на устаревшее и изношенное оборудование, а также попросту жаловался на злой рок.
   Все соглашались с тем, что хуже всего дела с железнодорожными катастрофами обстояли у «Амтрака». За три мрачных года погибло более ста человек – больше, чем по всей стране за все двадцать пять лет существования пассажирских перевозок.
   При этом не принимался во внимание тот факт, что пассажирские поезда «Амтрака» всегда полны пассажиров, тогда как товарные перевозят безопасные грузы. Не обращалось внимание и на то, что в обычном поезде гораздо больше пассажиров, чем в обычном авиалайнере. Вполне естественно, что при железнодорожных катастрофах должно быть больше жертв, чем при авиационных. Но на самом деле при крушении поезда число счастливо спасшихся пассажиров значительно больше числа погибших, чего нельзя сказать об авиакатастрофах, к примеру, самолетов «Боинг-747». Тем не менее всякий раз, когда поезд «Амтрака» сходил с рельсов, репортажи об этом событии появлялись исключительно на первых полосах газет. В конце концов, поезда «Амтрака» перевозят отнюдь не капусту.
   Все эксперты сходились на том, что, если бы статистика не учитывала «Амтрак», железнодорожные перевозки считались бы столь же безопасными, как и прежде.
   Если вы знакомы с историей железных дорог, вам известно, что ваша безопасность напрямую зависит от того, где вы сидите.
* * *
   Тай Херли сидел в кабине машиниста нового тепловоза МК5000С, который тащил за собой товарный состав, принадлежащий Южной Тихоокеанской компании. Левая рука Херли лежала на регулирующем клапане, правая – на рукояти тормоза. Глаза же следили за двумя трудноразличимыми полосами света. Рельсы чуть блестели в свете фар. Состав прошел поворот и теперь приближался к Биг-Сэнди, штат Техас.
   Кабина вибрировала, басисто гудел двадцатипятитонный дизель «катепиллар-3612», Тай не сводил глаз с жидкокристаллического дисплея на пластиковой приборной доске – наблюдал за цифрами в столбиках «Тормозное давление» и «Оборотов в минуту». Позади, меньше чем в двадцати футах от спинки его кресла, мчались галопом пять тысяч лошадей, и все-таки ему было не по себе. Мягко говоря, не по себе.
   Тай Херли сделался машинистом отнюдь не для того, чтобы с комфортом сидеть в кабине с искусственным микроклиматом, изолированной от огромного четырехтактного двигателя В-12, которым он управлял, регулируя число оборотов и уровень давления. Нет, не о такой работе он мечтал.
   Ему не хватало старого доброго дизеля СД40-2, грубой черной приборной доски, круговых шкал приборов, маломощного настенного вентилятора, которому не под силу очистить спертый воздух в кабине. Вот это – для настоящего железнодорожника! Но больше всего его удручало то, что он перестал принадлежать Южноатлантической компании. Южноатлантическую поглотил Атлантический союз, и этот серый красноносый МК5000С в скором времени наденет его зеленую униформу. Наступил конец целой эпохи.
   Не изменились лишь тусклые отблески света на рельсах перед лобовым стеклом.
   Всю жизнь, с самого детства Тай любил смотреть, как блестят рельсы. С тех самых пор, когда впервые услышал заунывный гудок и грохот колес грузового поезда, уносящегося вдаль, прочь из Техаса.
   Для человека, никогда не видевшего больших городов Восточного побережья и не совершившего ничего выдающегося, он прожил достойную жизнь. Звезд с неба Херли не хватал – не «ложился на дырку», случая показать высшее мастерство в критической ситуации ему не представилось, зато его поезда ни разу не сошли с рельсов и он ни разу не испортил груза. Ни разу за двенадцать лет работы в Южноатлантической! Есть чем похвастаться, особенно в наши дни.
   Поезд шел по мосту через реку Сабина. Тай регулировал тормозное давление и продолжал тихо радоваться жизни.
   Ему тридцать шесть лет, и он абсолютно здоров. У него есть работа. Та самая работа, о которой он мечтал. Конечно, работа оказалась не совсем такой, какой представлял себе Тай, когда жил в маленьком городке Уичита-Фоллс, но за нее хорошо платят. Жена его вполне довольна привилегиями железнодорожника, а близнецы – электронными играми и «сникерсами». Со временем он, может быть, привыкнет к МК5000С. Возможно, думал Херли, он еще будет водить поезда, когда в один прекрасный день и эту модель сочтут устаревшей. Господи, да уже поговаривают, что следующим чудом техники станет Эй-Си. Двигатель на нем не откажет ни при каких обстоятельствах. Кстати, Тай ни разу не «посадил» двигатель. Еще один плюс в его биографии.
   А самое главное – Тай не повторил судьбу своего отца. Отец раньше тоже работал в Южноатлантической. Хороший человек. Сейчас, правда, весь высох: у него больное сердце и надломленный дух.
   Однажды Лютер Херли вел товарняк по главной ветке. Тем временем на железнодорожный переезд въехал ярко-желтый школьный автобус и застрял посреди путей. Лютер между тем ехал по прямой и уже давно наращивал скорость, стараясь наверстать опоздание, и потому увидел автобус только в последний момент. Он слишком поздно рванул тормоз. Впрочем, даже если бы он начал тормозить за пять миль до переезда, все равно не успел бы. Старший Херли управлял дизель-тепловозом Эм-Пи-15, который тянул семьдесят полностью нагруженных платформ. Даже если бы машинист нашел способ завалить состав набок, как корову на скотобойне, он не смог бы остановиться вовремя.
   Рукоятка тормоза сломалась в руке орущего Лютера в тот самый миг, когда локомотив врезался в школьный автобус и со скрежетом потащил его сверкающие на солнце обломки по безжалостным рельсам. Остановился поезд больше чем в миле от переезда.
   В живых остался только Лютер Херли – если можно назвать жизнью то существование, которое он ведет после того жуткого случая. Ребятам из спасательной команды пришлось силой отдирать его руку от гудка, и лишь тогда им стало ясно, что все это время он кричал не переставая.
   Тай Херли так и не услышал об аварии от самого отца ни слова. Лютер вернулся в тот день домой и больше никогда не ездил по железной дороге. На пиво и снотворное пенсии железнодорожника хватало. На следующий день Тай прочитал о катастрофе в газете. В репортаже приводились слова одного из экспертов. Тот сказал, что эффект от удара поезда по автобусу можно сравнить с эффектом от наезда этого самого автобуса на жестянку от кока-колы. Ни единого шанса на выживание у жертв быть не могло.
   Это красноречивое сравнение поразило Тая куда сильнее, чем число несчастных, о которых он со временем позабыл. Впрочем, и сейчас Херли вздрагивал всякий раз, когда думал о том чудовищном ударе. И всякий раз, когда он подъезжал к пересечению с автомобильной дорогой, внутри у него все сжималось.
   Да, по крайней мере он не повторил судьбу отца! У того хватило силы воли не запить по-черному, когда окончилась его трудовая жизнь, но не хватило ни на что другое.
   С точки зрения Тая, на свете нет ничего безопаснее железных дорог. Если, конечно, ты находишься в поезде, а не на рельсах. Херли прекрасно знал статистику. В самые худшие годы погибает менее пятидесяти пассажиров поездов. И по меньшей мере пятьсот человек в год гибнут под колесами.
   После полуночи товарняк въезжал в мирный Биг-Сэнди, и Тай давал гудок. Каждый раз в городе поднималась суматоха. Говорили, что проклятый поезд будит весь город. Жителям и в голову не приходило, что это делается для их же блага. Они и предположить не могли, что существует связь между предупредительными ночными гудками и пожелтевшей газетной вырезкой, которая хранится у Тая в платяном шкафу, там, в отделении для носков и чистого белья.
   Пока Тай водит поезда, он всегда будет давать гудок, подъезжая к пересечению с автострадой.
   И пусть жалуются. Речь идет не только об их жизни, но и о жизни Тая Херли.
   Гудок МК5000С прорезал техасскую ночь, но внутри новенькой кабины он слышался приглушенно. Так, на всякий случай, Тай дал еще один гудок. И вдруг увидел, как к блестящему пятну, к тому месту, где пересекаются пути бывшей Южноатлантической магистрали и магистрали Атлантического союза, трясясь, несется спортивный автомобиль цвета слоновой кости.
   Сердце Тая гулко забилось, на руках выступили жилы, во рту пересохло.
   – Ох, Боже, не надо, пожалуйста... – сдавленно бормотал он.
   Еще один гудок.
   В ответ спортивный автомобиль ринулся вперед.
   – Нет, кретин! Нет же, ты проиграешь. Назад, назад! – орал Тай, сидя в звуконепроницаемом чреве тепловоза, понимая, что его не услышит никто, кроме Спасителя.
   На фарах спортивной машины были укреплены защитные лопасти, поэтому, казалось, свет переливается всеми цветами радуги. Тем временем, повинуясь автоматическому сигналу, шлагбаум начал опускаться. Зазвенел звонок.
   Тай опять закричал, но уже по-другому:
   – Быстрее! Быстрее, черт побери! Ты сможешь! Проскочи!
   Шлагбаум опускался, и сердце Тая ухнуло вниз.
   Шлагбаум вновь поднялся, когда спортивный автомобиль врезался в него на бешеной скорости.
   Тай смотрел вперед расширившимися от ужаса глазами.
   Передние колеса машины пересекли рельс, задние коснулись стальной полосы, и автомобиль замер как вкопанный.
   – Уходи! Уходи! – закричал Тай и ударил кулаком по дисплею; экран треснул, как яичная скорлупа.
   Белая дверца машины распахнулась, и на пути вышел человек. В свете мощного прожектора тепловоза он казался маленьким жуком. Но действовал отнюдь не как жук.
   В руках мужчина держал что-то вроде длинной палки. Он завязал ее чуть ли не узлом, но она распрямилась и теперь дрожала, как усик жука.
   Повернувшись, человек неуклюже забрался на крышу машины, нагнулся и поднял дубинку, затем выпрямился. Теперь он просто стоял и смотрел на надвигающийся на него тупой темно-красный нос дизель-тепловоза.
   – Иисус милосердный! – простонал Тай, переводя рукоятку реверсора в нейтральное положение. Одновременно он потянул на себя регулятор, пытаясь тормозить. Что-то вдруг произошло с тяговыми двигателями. Они напряглись и зажили собственной жизнью, сопротивляясь тысячетонной силе инерции.
   Тай понимал, что уже поздно. Что отныне все в руках всемогущего Господа. Он мог только вцепиться в рычаги управления и наблюдать за неизбежной катастрофой, невольно оказавшись в роли бессильного статиста.
   Он слышал про случаи самоубийств на рельсах. На востоке страны такое раз или два случалось. До сих пор шли разговоры и о некоем янки из Коннектикута, который положил свою идиотскую башку на рельсы, чтобы жестокий обод стального колеса сделал то, что он мог бы сделать сам при помощи пули, но у него не хватало мужества.
   Но этот!..
   Этот человек, одетый в черное, как бы возник в ночи. Больше Тай не мог сказать ничего. Мужчина весь был в черном. Даже лицо его казалось черным. Не таким, как у негра; оно отливало блеском, как надкрылие жука. Как будто самый чудовищный из ночных кошмаров Тая Херли принял обличье человека и, неся с собой проклятие, поднялся из глубин ада.
   Он рос и рос перед Таем, и хотя комок подкатывал к горлу и перед глазами вставала расплющенная банка из-под кока-колы, машинист пристально вглядывался в эту черную физиономию, пытаясь разглядеть черты, которые вот-вот навсегда исчезнут под колесами, и их уже никто не разглядит. Он спрашивал себя, так ли вел себя когда-то его седовласый отец, видел ли он застывшие от страха детские лица, видел ли белки округлившихся глаз в ту парализующую секунду, что предшествовала столкновению, когда автобус распался на части, подобно ломтю хлеба Господня, и детские тела разлетелись, словно семечки подсолнуха.
   Вдруг человек на машине поднял руки, занеся над головой дубинку. В ночной мгле Тай Херли не разобрал, что это такое, но в голове у него мелькнула мысль о мече, и человек в черном на мгновение представился ему бесстрашным воином минувших веков, дерзнувшим одолеть враждебную махину современного товарного поезда при помощи острого стального клинка.
   В этот миг как будто остановилось сердце Тая Херли, а с ним остановилось время, и Тай начал молиться за того человека. Он молился, ибо знал, что из них двоих в живых останется только тот, что в кабине.
   Басовитый зверь неуклонно приближался, и человек в черном принялся размахивать мечом, словно разминаясь перед ударом, как бейсболист. Его быстрые взмахи были небрежны и уверенны.
   В самую последнюю секунду «черный» взмыл в воздух. Клинок блеснул в лунном свете серебром, и Тай увидел, что и лезвие черного цвета. Оно вырвалось из рук меченосца и полетело навстречу, как при замедленной съемке. Глаза Херли следили за мечом даже тогда, когда заговорил разум: Он испугался. Он успеет спрыгнуть. Слава Богу. Слава всемогущему Господу.
   Лезвие, вращаясь, врезалось в лобовое стекло кабины, как взбесившаяся лопасть вертолетного винта, и уже вне поля зрения Тая Херли хрупкий спортивный автомобиль взорвался как хлопушка. Тупой нос тепловоза из красного мгновенно сделался черным. А затем без всякого толчка и без всякой задержки поезд потащил разбитую машину с собой.
   Когда поезд проехал еще несколько миль, машина попросту разлетелась на куски. Мелочь расплющилась на рельсах.
   Ничего этого Тай Херли уже не видел и не слышал. Руки его застыли – одна на рукоятке реверсора, другая на рычаге гудка.
   Глаза его смотрели вверх, непонимающе мигая. Он видел перед собой рабочий сапог. Он не знал, чей это сапог, но тот казался знакомым, очень знакомым. И между прочим, очень походил на сапог, который он сам чистил сегодня утром.
   Поезд начал заворачивать. Голова Тая слегка повернулась, и он понял, что смотрит на свой собственный сапог. Он сидел непоколебимо и прямо в кабине локомотива товарного поезда. И прежде чем тьма накрыла его, успел себя спросить, не покинула ли каким-либо образом душа его тело.
   Он увидел, что воротник его форменной куртки сделался ярко-красным, а на том месте, где должна быть голова, зияла пустота и била фонтаном кровь. Ему в голову пришла забавная мысль: Если я там, почему мои глаза на полу?
   И в этот миг вся кровь вытекла из его мозга, а вместе с ней и жизнь покинула его отрезанную голову, оставив без ответа его последний нелепый вопрос.
   Никем не управляемый громадный слепой МК5000С безостановочно несся вперед, ревя в ночи, раскачиваясь на поворотах, а тяжелый сапог мертвого машиниста упорно давил на педаль. Поезд прогромыхал через Биг-Сэнди, штат Техас, и понесся дальше, в сторону Тексарканы, где, как и следовало ожидать, сошел с рельсов и врезался в стальное ограждение в конце трассы. Последствия были вполне предсказуемы.
* * *
   Когда Мелвис О. Каппер, специалист, которого Национальный совет безопасности перевозок уполномочил вести расследование, прибыл на место, бригадир депо встретил его единственной фразой:
   – Откинул копыта.
   – И все же, почему машинист просто не затормозил?
   – Я не о локомотиве. Его мы еще не осматривали. Я о машинисте. Это он откинул копыта.
   Мелвис забрался в кабину тепловоза, который, словно индийский боевой слон, лежал на боку посреди обломков оборудования, – и тут он понял, что имел в виду бригадир.
   Машинист был повсюду. Удар в буквальном смысле разбросал его. Оторваны пальцы, одна нога выкручена и закинута за плечо... Другая нога на первый взгляд выглядела нормально. Ступня стояла правильно, но одного взгляда на открытую икру было достаточно, чтобы убедиться, что нога перекручена по меньшей мере трижды. Как конфета-тянучка белого цвета.
   И что хуже всего – голова была оторвана.
   – Боже правый, – пробормотал Мелвис.
   – Похоже, осколок стекла перерезал шею.
   Мелвис посветил фонариком.
   – Что-то я не вижу крупных осколков.
   – Наверняка где-то здесь. У парня отрезана голова, так?
   – Точно, – согласился Мелвис.
   Но лобовое стекло при ударе только покрылось паутиной мелких трещин, вылетело всего лишь несколько кусочков, самый крупный из которых оказался не больше ногтя.
   – Может, большой осколок перерезал ему шею, а потом при ударе раскололся, – предположил Мелвис.
   – При каком ударе? При первом, в Биг-Сэнди, или при втором, здесь?
   – Видимо, здесь. Там ведь что случилось? Он врезался в маленький японский джип «нишицу-ниндзя». МК5000С по сравнению с ним – огнедышащий титан. Да что говорить!.. У такой машины радиоантенна даже до фары не достанет.
   – Да, звучит убедительно.
   Остальное, правда, не поддавалось объяснению.
   Бригадира наконец осенило.
   – Если его не убило стеклом сразу же, тогда какого черта он потом несся как бешеный? Он же проехал почти пятьдесят миль, так почему он не тормозил?
   Мелвис пожал плечами:
   – Может, он был настолько шокирован, что его парализовало. Такое случается.
   – Ну да! Промчаться в шоке пятьдесят миль и на полном ходу ворваться на территорию депо...
   – Ладно, – хмыкнул Мелвис. – Ясно одно: ему не могло отрезать голову при столкновении с автомобилем. Это совершенно немыслимо.
   Однако, добравшись до места первой катастрофы, Мелвис с бригадиром обнаружили огромный осколок. Судя по всему, он мог прежде составлять часть лобового стекла кабины МК5000С.
   Мелвис приказал помощникам примерить осколок к пробоине. Изрезанные края совпали! Приходилось признать очевидное: осколок стекла отрезал машинисту голову при столкновении с джипом.
   – Надо полагать, нога соскользнула с тормозной педали, – предположил бригадир депо. – Как вы это объясните?
   – Наркотики, – ответил Мелвис Каппер.
   – Все вы там в НСБП говорите «наркотики», когда не можете найти разумного объяснения!
   – Наркотики, – сухо повторил Мелвис.
   В предварительном отчете Мелвис Каппер указал на наркотическое опьянение машиниста как на предположительную причину катастрофы. Предварительный отчет эксперта попал в центральный офис Национального совета безопасности перевозок в Вашингтоне, округ Колумбия, и компьютер распространил его по всем региональным отделениям НСБП.
   Проводившая эту нехитрую пересылку девушка-оператор сделала больше, чем любой эксперт для успешного разрешения загадки катастрофы в Тексаркане. Впрочем, тогда еще никто ни о чем не подозревал – так же, как никому не приходило в голову, что трехлетняя серия кошмарных катастроф на железных дорогах отнюдь не была серией случайных совпадений или затянувшейся полосой невезения.
   Все происшествия подчинялись строгой системе. Правда, никому пока не удавалось ее обнаружить.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация