А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смерть приходит в конце" (страница 23)

   2

   Сидя на корточках в одной из кладовых, Хенет пересчитывала куски полотна. Это были старые холстины, и, заметив на одной из них метку, она поднесла ее к глазам.
   – Ашайет, – прочитала она. – Значит, это ее холст. Тут вышит и год нашего приезда сюда. Много лет прошло с тех пор. Знаешь ли ты, Ашайет, на что сейчас идут твои холстины? – Она захихикала, но тут же, словно поперхнувшись, умолкла, ибо услышала за спиной чьи-то шаги.
   Она повернулась. Перед ней стоял Яхмос.
   – Чем ты занимаешься, Хенет?
   – Бальзамировщикам не хватило полотна на погребальные пелены. Все им мало. Только за вчерашний день ушло четыре сотни локтей[50]. Ужас сколько полотна они изводят. Придется нам взять это старое. Оно хорошего качества и не совсем ветхое. Это холстины твоей матери, Яхмос.
   – А кто разрешил тебе их брать?
   Хенет засмеялась.
   – Имхотеп сказал, что я могу распоряжаться всем, чем хочу, и ни у кого не спрашивать разрешения. Он доверяет бедной старой Хенет. Знает, что она сделает все как надо. Я уже давно веду хозяйство в этом доме. Пора и мне получить вознаграждение.
   – Может, и так, – согласился Яхмос. – Отец сказал… – он помолчал, – …что все зависит от тебя.
   – Он так сказал? Что ж, приятно слышать. Но ты, Яхмос, я вижу, не согласен с отцом?
   – Почему же? – Яхмос по-прежнему не повышал тона, но не сводил с нее пристального взгляда.
   – По-моему, тебе лучше согласиться с отцом. Зачем нам лишние неприятности, а, Яхмос?
   – Я не совсем понимаю тебя. Ты хочешь сказать, что, если ты станешь хозяйкой у нас в доме, смерть покинет его?
   – Нет, смерть не собирается уходить.
   – И кто же будет ее следующей жертвой, Хенет?
   – Почему ты решил, что я знаю?
   – Потому что, по-моему, тебе многое известно. Несколько дней назад, например, ты знала, что Ипи умрет… Ты очень умная, Хенет.
   – А ты это только сейчас понял? – вскинулась Хенет. – Хватит мне быть бедной, глупой Хенет. Я все знаю.
   – И что же ты знаешь, Хенет?
   У Хенет даже голос изменился. Он стал низким и резким.
   – Я знаю, что наконец-то могу делать в этом доме что хочу. И никто не посмеет мне возразить. Имхотеп уже во всем полагается на меня. И ты будешь делать то же самое, Яхмос.
   – А Ренисенб?
   Хенет засмеялась злорадно, с явным удовольствием.
   – Ренисенб здесь скоро не будет.
   – По-твоему, следующей умрет Ренисенб?
   – А по-твоему, Яхмос?
   – Я хочу услышать, что скажешь ты.
   – Может, я только хотела сказать, что Ренисенб выйдет замуж и уедет.
   – А что на самом деле ты хотела сказать?
   – Иза однажды обвинила меня в том, что я много болтаю, – хихикнула Хенет. – Может, и так. – И опять рассмеялась, покачиваясь на пятках. – Итак, Яхмос, как ты думаешь? Имею я наконец право делать в этом доме что хочу?
   Яхмос пристально на нее посмотрел и только потом ответил:
   – Да, Хенет. Раз ты такая умная, можешь делать все, что хочешь.
   И повернулся навстречу Хори, который вышел из главного зала.
   – Вот ты где, Яхмос! Имхотеп ждет тебя. Пора подняться наверх.
   – Иду, – кивнул Яхмос. И, понизив голос, добавил: – Хори, Хенет, по-моему, рехнулась. В нее вселился злой дух. Я и вправду начинаю думать, что вина за все случившееся лежит на ней.
   Хори не сразу, но спокойным и ровным тоном откликнулся:
   – Она странная женщина, а главное, злая.
   – Хори, – перешел на шепот Яхмос, – по-моему, Ренисенб грозит опасность.
   – От Хенет?
   – Да. Она только что дала мне понять, что очередной жертвой может стать Ренисенб.
   – Что, мне весь день вас ждать? – послышался капризный голос Имхотепа. – Что это такое? Никто со мной больше не считается. Никого не интересует, какие страдания я испытываю. Где Хенет? Только Хенет меня понимает.
   Из кладовой отчетливо донесся торжествующий смех.
   – Ты слышал, Яхмос? Хенет здесь хозяйка!
   – Да, Хенет, я понимаю, – через силу выдавил Яхмос. – Власть теперь в твоих руках. Ты, мой отец и я – мы втроем…
   Хори поспешил к Имхотепу, а Яхмос задержался, что-то еще сказал Хенет, и та согласно кивнула. Лицо ее расползлось в злобной усмешке.
   Яхмос, извинившись за задержку, догнал отца и Хори, они все вместе двинулись наверх, к гробнице.

   3

   День почему-то тянулся очень медленно.
   Ренисенб терзало беспокойство. Она то выходила на галерею, то спускалась к водоему, то возвращалась обратно в дом.
   В полдень Имхотеп вернулся. Ему подали еду. Насытившись, он уселся на галерее. Ренисенб пристроилась рядом.
   Она сидела, обхватив руками колени, и время от времени поглядывала на отца. На его лице было все то же отсутствующее выражение, смешанное с недоумением. Имхотеп почти не говорил. Только раз-другой тяжело вздохнул.
   Потом встрепенулся и послал за Хенет. Но Хенет не было – она понесла холсты бальзамировщикам.
   Ренисенб спросила у отца, где Хори и Яхмос.
   – Хори ушел на дальние поля льна. Там надо провести подсчет. А Яхмос здесь, на ближних полях. Теперь все на нем… когда Себека и Ипи не стало. Бедные мои сыновья…
   Ренисенб попыталась отвлечь его:
   – А разве Камени не может присматривать за работами?
   – Камени? А кто такой Камени? У меня нет сына по имени Камени.
   – Писец Камени. Камени, которому надлежит стать моим мужем.
   Он уставился на нее:
   – Твоим мужем, Ренисенб? Но ведь ты выходишь замуж за Хея.
   Она вздохнула и промолчала. Жестоко каждый раз поправлять его.
   Спустя некоторое время он, однако, очнулся, потому что воскликнул:
   – Ты спрашивала про Камени? Он пошел на пивоварню отдать кое-какие распоряжения надсмотрщику. Надо и мне, пожалуй, туда сходить.
   И зашагал прочь, бормоча что-то себе под нос, вид у него был такой самоуверенный, что Ренисенб даже воспряла духом.
   Быть может, подобное затмение разума – явление временное?
   Она огляделась. Что-то зловещее почудилось ей в том безмолвии, что царило в доме и на дворе. Дети играли на дальнем конце водоема. Кайт с ними не было. «Интересно, где она?» – подумала Ренисенб.
   На галерею вышла Хенет. Оглядевшись, робко подошла к Ренисенб. И заговорила-заныла с прежней покорностью:
   – Я все ждала, пока мы останемся наедине, Ренисенб.
   – А зачем я тебе нужна, Хенет?
   Хенет понизила голос:
   – Хори попросил меня передать тебе кое-что.
   – Что именно? – нетерпеливо спросила Ренисенб.
   – Он сказал, чтобы ты поднялась к гробнице.
   – Сейчас?
   – Нет. За час до заката, сказал он. Если его не будет, он просил, чтобы ты его подождала. Это очень важно, сказал он. – Хенет помолчала, а потом добавила: – Мне велено было дождаться, когда ты останешься одна – чтобы никто не подслушал.
   И скользнула обратно в дом.
   У Ренисенб стало легче на душе. Ее радовала мысль, что она пойдет туда, где царят мир и покой. Радовало, что она увидит Хори и сможет поговорить с ним о чем захочет. Но странно, что он передал свое приглашение через Хенет… Что ж, Хенет хоть и злая, но просьбу Хори она выполнила добросовестно.
   «И почему я все время боюсь Хенет? – думала Ренисенб. – Ведь я куда сильнее ее».
   И с гордостью выпрямилась. Она чувствовала себя молодой, уверенной в себе и хозяйкой собственной жизни…

   4

   После разговора с Ренисенб Хенет снова вернулась в кладовую. Тихо смеясь про себя, она склонилась над охапками холстин.
   – Скоро вы опять нам понадобитесь, – радостно проговорила она. – Ты слышишь меня, Ашайет? Теперь я здесь хозяйка и сообщаю тебе, что твое полотно пойдет на пелены для еще одного тела. И чье это будет тело, как ты думаешь? Хи-хи! Ты не очень-то поспешила им на помощь, а? Ты и брат твоей матери, сам правитель! Правосудие? Разве существует правосудие в этом мире? Отвечай!
   Почувствовав у себя за спиной шорох, Хенет чуть повернула голову.
   И тут же кто-то набросил ей на голову огромный холст, и она стала задыхаться, и, пока не иссякли ее силы, не ведающие пощады руки все обкручивали и обкручивали тканью ее тело, туго пеленая его, точно мумию.

   Глава 23
   Второй месяц лета, 17-й день

   1

   Задумавшись, Ренисенб сидела у входа в грот возле гробницы и не сводила глаз с Нила.
   Ей казалось, что это было давным-давно, когда она впервые поднялась сюда после своего возвращения в дом отца. Тогда она весело говорила, что в доме ничего не изменилось, что все осталось точно таким, каким было до ее отъезда восемь лет назад.
   Она вспомнила, как Хори сказал ей, что и она сама вовсе не та Ренисенб, что уехала с Хеем, и как она без тени сомнения ответила, что в самое ближайшее время будет опять той же.
   Потом Хори принялся рассуждать о переменах, которые происходят не снаружи, а внутри, о порче, которая не бывает заметна сразу. Теперь она понимала, о чем он говорил. Он старался подготовить ее. Она была так самоуверенна, так слепа, когда пыталась судить о каждом в доме лишь по его внешнему виду. И только с появлением Нофрет у нее открылись глаза… Да, с появлением Нофрет. Все началось с нее. Вместе с Нофрет в дом пришла смерть… Сама ли Нофрет олицетворяла зло или нет, но она внесла зло в дом… И это зло все еще живет среди них.
   В последний раз Ренисенб попыталась убедить себя, что все вершилось по воле духа Нофрет… Зло творила мертвая Нофрет… Или живая Хенет… Хенет, презираемая, угодничающая, расточающая лесть…
   Ренисенб вздрогнула, встрепенулась и медленно поднялась на ноги. Больше ждать Хори она не может. Солнце вот-вот сядет. Почему он не пришел? Она огляделась по сторонам и стала спускаться по тропинке вниз в долину.
   В этот вечерний час вокруг царила полная тишина. Как тихо и красиво, подумала она. Что задержало Хори? Если бы он пришел, они могли бы провести этот час вместе… Таких часов осталось немного. Скоро, очень скоро она станет женой Камени…
   Неужто она в самом деле собирается выйти замуж за Камени? Потрясенная Ренисенб вдруг очнулась от оцепенения, в котором так долго пребывала, будто пробудилась после страшного сна. Страх и неуверенность в себе, по-видимому, настолько овладели ею, что она была готова ответить согласием на любое предложение. Но теперь она снова стала прежней Ренисенб, и если она выйдет за Камени, то это случится только потому, что она сама этого пожелает, а не потому, что так решили в семье. Камени с его красивым, вечно улыбающимся лицом! Она любит его, правда? Поэтому и собирается стать его женой.
   В этот вечерний час здесь, наверху, не было ни лжи, ни неясности. И в мыслях не было смятения. Она – Ренисенб, она идет, глядя на мир со спокойствием и отвагой, став опять сама собой. Разве не сказала она как-то Хори, что должна одна спуститься по тропинке в час смерти Нофрет? Пусть ей будет страшно, все равно она должна это сделать. Вот она и идет. Примерно в это время они с Сатипи склонились над телом Нофрет. И опять же примерно в это время Сатипи тоже спускалась по тропинке, потом вдруг обернулась – чтобы увидеть, как ее догоняет судьба. И на том же самом месте. Что же услышала Сатипи, что заставило ее вдруг обернуться? Шаги? Шаги… Но и сейчас Ренисенб слышала шаги – кто-то шел за ней по тропинке.
   Сердце ее взметнулось от страха. Значит, это правда! Нофрет шла за ней вслед… Ее объял ужас, но шагов она не замедлила. И не бросилась вперед. Она должна преодолеть страх, ибо совесть ее чиста…
   Она выпрямилась, собралась с духом и, не сбавляя шага, обернулась. И сразу ей стало легко. За ней шел Яхмос. Никакой не дух из Царства мертвых, а ее родной брат. Он, наверное, был чем-то занят в поминальном зале гробницы и вышел оттуда сразу следом за ней.
   – О Яхмос, как хорошо, что это ты! – остановившись, радостно воскликнула она.
   Он быстрым шагом приближался к ней. И только она решила поведать ему о своих глупых страхах, как слова замерли у нее на губах. Это был не тот Яхмос, которого она знала, – мягкий и добрый. Глаза его горели, он то и дело облизывал пересохшие губы. Пальцы чуть вытянутых вперед рук скрючились как когти.
   Он смотрел на нее, и взгляд его, вне всяких сомнений, был взглядом человека, который уже убивал и был готов на новое убийство. Его лицо дышало торжеством жестокости и зла. Яхмос! Убийцей был Яхмос! Под маской мягкого и доброго человека!
   Она всегда была уверена, что брат любит ее. Но на этом искаженном нечеловеческой злобой, торжествующем лице не было и следа любви. Ренисенб вскрикнула – едва слышно, ни на что не надеясь. Наступила ее очередь умереть. Ибо мериться силой с Яхмосом было безрассудно. Здесь, где сорвалась со скалы Нофрет, где тропинка сужалась, предстояло и ей встретить свою смерть.
   – Яхмос! – В этот последний зов она вложила всю нежность, которую всегда испытывала к старшему брату. Но напрасно. Яхмос лишь коротко рассмеялся – тихим злорадным смехом. И бросился вперед – пальцы-когти потянулись к ней, чтобы сомкнуться вокруг ее горла. Ренисенб припала к скале, выставив вперед руки в тщетной попытке оттолкнуть его. К ней приближалась сама смерть!
   И вдруг послышался звук, слабый, похожий на звон натянутой струны… в воздухе что-то просвистело. Яхмос замер, покачнулся и с воплем рухнул ничком у ее ног. А она тупо смотрела, смотрела и не могла отвести глаз от оперенья стрелы.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация