А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смерть приходит в конце" (страница 20)

   2

   Это похоже на сон, думала Ренисенб, – лодка под парусом, Камени, она и Тети. Им удалось уйти от смерти и страха перед смертью. Начиналась новая жизнь.
   Камени что-то сказал, и она ответила, как во сне…
   «Это моя жизнь, – думала она, – уйти от нее нельзя».
   Потом растерянно: «Но почему я все время говорю «уйти»? Куда я могу уйти?»
   И снова перед ее глазами предстал грот рядом с гробницей, где, подперев подбородок рукой, сидит она…
   «Но то только в мыслях, а не в жизни. Жизнь здесь, и уйти от нее можно, лишь умерев…»
   Камени причалил к берегу, и она вышла из лодки. Он сам вынес Тети. Девочка прильнула к нему, обхватив его за шею руками, и нитка, на которой висел его амулет, порвалась. Амулет упал к ногам Ренисенб. Это был знак жизни «анх»[49] из сплава золота с серебром.
   – Ах, как жаль! – воскликнула Ренисенб. – Амулет погнулся. Осторожней, – предупредила она Камени, когда он взял его, – он может сломаться.
   Но он своими сильными пальцами согнул его еще больше и сломал пополам.
   – Зачем ты это сделал?
   – Возьми одну половинку, Ренисенб, а я оставлю себе другую. Это будет означать, что мы две половинки единого целого.
   Он протянул ей кусочек амулета, и, не успела она взять его в руку, как что-то пронзило ей память с такой отчетливостью, что она ахнула.
   – В чем дело, Ренисенб?
   – Нофрет!
   – Что – Нофрет?
   Уверенная в своей догадке, Ренисенб убежденно заговорила:
   – В шкатулке Нофрет тоже была половинка амулета. Это ты дал ей ту половинку… Ты и Нофрет… Теперь я все понимаю. Почему она была так несчастна. И знаю, кто принес шкатулку ко мне в комнату. Я знаю все… Не лги мне, Камени. Говорю тебе, я знаю.
   Но Камени и не пытался ничего отрицать. Он стоял и смотрел ей прямо в глаза. А когда заговорил, голос у него был глухим, и теперь с его лица исчезла улыбка:
   – Я не собираюсь лгать тебе, Ренисенб. – Он сдвинул брови, словно собираясь с мыслями, и продолжал: – Я даже рад, Ренисенб, что ты знаешь, хотя все было не совсем так, как ты думаешь.
   – Ты дал ей половинку амулета, как только что хотел дать мне, и сказал, что вы две половинки единого целого. Сейчас ты повторил эти слова.
   – Ты сердишься, Ренисенб, но я доволен: это значит, что ты меня любишь. И тем не менее ты не права, все произошло вовсе не так. Не я, а Нофрет подарила мне половинку амулета… – сказал он. – Можешь мне не верить, но это правда. Клянусь, что правда.
   – Я не говорю, что не верю тебе… – призналась Ренисенб. – Вполне возможно, что это правда.
   И опять она увидела перед собой несчастное лицо Нофрет.
   – Постарайся понять меня, Ренисенб, – настойчиво убеждал ее Камени. – Нофрет была очень красивой. Мне было приятно ее внимание, и я был польщен. А кто бы не был? Но я никогда не любил ее по-настоящему…
   Жалость охватила Ренисенб. Нет, Камени не любил Нофрет, но Нофрет любила Камени, любила отчаянно и мучительно. Именно на этом месте на берегу Нила она, Ренисенб, заговорила с Нофрет, предлагая ей свою дружбу. Она хорошо помнила, какой прилив ненависти и страдания вызвало у Нофрет ее предложение. Теперь причина этого была понятна. Бедняжка Нофрет – наложница старика, она сгорала от любви к веселому, беззаботному, красивому юноше, которому до нее было мало, а то и вовсе не было дела.
   – Разве ты не понимаешь, Ренисенб, – уговаривал ее Камени, – что, как только я приехал сюда и мы встретились, я в то же мгновенье тебя полюбил и больше ни о ком и не помышлял? Нофрет сразу это заметила.
   Да, думала Ренисенб, Нофрет это заметила. И с той минуты ее возненавидела. Нет, Ренисенб не могла ее винить.
   – Я совсем не хотел писать ее письмо твоему отцу. Я вовсе не хотел быть пособником ее замыслов. Но отказаться было нелегко – постарайся понять, что я не мог этого сделать.
   – Да, да, – перебила его Ренисенб, – только все это не имеет никакого значения. Но несчастная Нофрет, она так страдала! Она, наверное, очень любила тебя.
   – Но я не любил ее, – повысил голос Камени.
   – Ты жестокий, – сказала Ренисенб.
   – Нет, просто я мужчина, вот и все. Если женщина начинает донимать меня своей любовью, меня это раздражает. Мне не нужна была Нофрет. Мне нужна была ты. О Ренисенб, ты не должна сердиться на меня за это!
   Она не смогла сдержать улыбки.
   – Не разрешай мертвой Нофрет вносить раздор между нами – живыми. Я люблю тебя, Ренисенб, ты любишь меня, а все остальное не имеет никакого значения.
   Она посмотрела на Камени – он стоял, чуть склонив голову набок, с выражением мольбы на всегда веселом уверенном лице. Он казался совсем юным.
   «Он прав, – подумала Ренисенб. – Нофрет уже нет, а мы есть. Теперь я понимаю ее ненависть ко мне: как жаль, что она так страдала, – но я ни в чем не виновата. И Камени не виноват в том, что полюбил меня, а не ее».
   Тети, которая играла на берегу, подошла и потянула мать за руку.
   – Мы скоро пойдем домой? Я хочу домой.
   Ренисенб глубоко вздохнула.
   – Сейчас пойдем, – ответила она.
   Они направились к дому. Тети бежала чуть впереди.
   – Ты не менее великодушна, Ренисенб, чем красива, – удовлетворенно заметил Камени. – Надеюсь, между нами все по-старому?
   – Да, Камени, все по-старому.
   – Там, на реке, – понизив голос, сказал он, – я был по-настоящему счастлив. А ты тоже была счастлива, Ренисенб?
   – Да, я была счастлива.
   – Но у тебя был такой вид, будто твои мысли где-то далеко-далеко. А мне бы хотелось, чтобы ты думала обо мне.
   – Я и думала о тебе.
   Он взял ее за руку, и она не отняла ее. Тогда он тихо запел:

– Моя сестра подобна священному дереву…

   Он почувствовал, как задрожала ее рука, услышал, как участилось дыхание, и испытал истинное счастье.

   3

   Ренисенб позвала к себе Хенет.
   Хенет вбежала в ее покои и тут же остановилась, увидев, что Ренисенб стоит, держа в руках открытую шкатулку и сломанный амулет. Лицо Ренисенб было суровым.
   – Это ты принесла ко мне эту шкатулку для украшений, Хенет? Ты хотела, чтобы я увидела этот амулет. Ты хотела, чтобы в один прекрасный день я…
   – Обнаружила, у кого другая половинка? Я вижу, ты обнаружила. Что ж, тебе это только на пользу, Ренисенб. – И Хенет злорадно рассмеялась.
   – Ты хотела, чтобы, обнаружив, я огорчилась, – сказала Ренисенб, пылая гневом. – Тебе нравится причинять боль людям, не так ли, Хенет? Ты никогда не говоришь откровенно. Ты выжидаешь удобного случая, чтобы нанести удар. Ты ненавидишь нас всех, верно? И всегда ненавидела.
   – Что ты говоришь, Ренисенб? Я уверена, что у тебя и в мыслях нет ничего подобного.
   Но теперь она не ныла, как обычно, теперь в ее голосе слышалось тайное торжество.
   – Ты хотела поссорить нас с Камени. Как видишь, ничего у тебя не получилось.
   – Ты великодушна и умеешь прощать, Ренисенб. Не то что Нофрет, правда?
   – Не будем говорить о Нофрет.
   – Пожалуй, ты права. Камени счастливчик, да и красивый он, а? Ему повезло, хочу я сказать, что, когда потребовалось, Нофрет умерла. Она бы доставила ему кучу неприятностей – настроила бы против него твоего отца. Ей вовсе не по душе было бы, если он взял бы тебя в жены, нет, ей бы это не понравилось. По правде говоря, уж она бы нашла способ помешать вам, ни капли не сомневаюсь.
   Ренисенб смотрела на нее с неприязнью.
   – До чего же ядовит твой язык, Хенет. Жалит, как скорпион. Но тебе не удастся меня огорчить.
   – Ну и прекрасно, чего же еще? Ты, наверное, влюблена по уши в этого красавчика? Ох уж этот Камени, знает, как петь любовные песни. И умеет добиваться чего надо, не беспокойся. Я восхищаюсь им, клянусь богами. А на вид такой простосердечный и прямодушный.
   – Ты о чем, Хенет?
   – Всего лишь о том, какое восхищение у меня вызывает Камени. Я убеждена, что он на самом деле простосердечный и прямодушный, а не прикидывается таким. До чего это все похоже на одну из тех историй, которые рассказывают на торжищах сказочники! Бедный молодой писец женится на дочке своего господина, который оставляет им большое наследство, и с тех пор они живут-поживают припеваючи. Удивительно, до чего же всегда везет молодым красавцам!
   – Я права, – заметила Ренисенб. – Ты нас и вправду ненавидишь.
   – Как ты можешь говорить такое, Ренисенб, ведь тебе хорошо известно, что я из последних сил трудилась на вас всех после смерти вашей матери? – Однако тайное торжество продолжало звучать в ее голосе вместо привычного нытья.
   Ренисенб опять посмотрела на шкатулку, и тут ее осенила новая догадка.
   – Это ты положила золотое ожерелье с львиными головами в эту шкатулку. Не отрицай, Хенет. Я знаю.
   Злорадного торжества как не бывало. Хенет испугалась.
   – Я была вынуждена сделать это, Ренисенб. Я боялась.
   – Чего ты боялась?
   Хенет подвинулась на шаг и понизила голос:
   – Мне его дала Нофрет. Подарила, хочу я сказать. За некоторое время до смерти. Она иногда делала мне подарки. Нофрет была не из жадных. Да, она была щедрой.
   – То есть неплохо тебе платила.
   – Не надо так говорить, Ренисенб. Я тебе сейчас все расскажу. Она подарила мне золотое ожерелье со львами, аметистовую застежку и еще две-три вещицы. А потом, когда пастух рассказывал, что видел женщину с ожерельем на шее, я испугалась. Могут подумать, решила я, что это я бросила отраву в вино. Вот я и положила ожерелье в шкатулку.
   – И это правда, Хенет? Ты когда-нибудь говорила правду?
   – Клянусь, что это правда, Ренисенб. Я боялась…
   Ренисенб с любопытством посмотрела на нее.
   – Ты вся дрожишь, Хенет, будто тебе и сейчас страшно.
   – Да, страшно… У меня есть на то причина.
   – Какая? Скажи.
   Хенет облизала свои тонкие губы. И оглянулась. А когда вновь посмотрела на Ренисенб, у нее был взгляд затравленного зверя.
   – Скажи, – повторила Ренисенб.
   Хенет покачала головой.
   – Мне нечего сказать, – не очень твердо отозвалась она.
   – Ты слишком много знаешь, Хенет. Ты всегда знала чересчур много. Тебе это нравилось, но сейчас знать много опасно – вот в чем беда, верно?
   Хенет опять покачала головой. Потом зло усмехнулась:
   – Подожди, Ренисенб. В один прекрасный день я буду щелкать кнутом в этом доме. Подожди – и увидишь.
   Ренисенб собралась с духом.
   – Мне ты зло причинить не сумеешь, Хенет. Моя мать не даст меня в обиду.
   Лицо Хенет изменилось, глаза засверкали.
   – Я ненавидела твою мать! – выкрикнула она. – Всю жизнь ненавидела… И тебя, у которой ее глаза, ее голос, ее красота и ее высокомерие, тебя я тоже ненавижу, Ренисенб.
   Ренисенб рассмеялась.
   – Наконец-то я заставила тебя признаться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация