А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Смерть приходит в конце" (страница 12)

   3

   – Ренисенб!
   Хори пришлось дважды окликнуть ее, прежде чем она оторвалась от созерцания Нила.
   – Ты о чем-то задумалась, Ренисенб? О чем ты размышляла?
   – Я вспоминала Хея, – с вызовом ответила Ренисенб.
   Хори смотрел на нее несколько мгновений, потом улыбнулся.
   – Понятно, – отозвался он.
   А Ренисенб смущенно призналась себе, что он в самом деле понял, о чем она думала.
   – Что происходит с человеком после смерти? – поспешно спросила она. – Кто-нибудь знает? Все эти тексты, что написаны на саркофагах, так непонятны, что кажутся бессмысленными. Нам известно, что Осириса убили, что его тело было вновь собрано из кусков, что он носит белую корону и что благодаря ему мы не умираем по-настоящему[45]. Но иногда, Хори, все это кажется мне неправдой и… так все непонятно…
   Хори понимающе кивнул.
   – А мне хочется знать, что на самом деле происходит с нами после смерти.
   – Я не могу ответить на твой вопрос, Ренисенб. Спроси у жрецов.
   – Они ответят так, как отвечают всегда. А я хочу знать.
   – Узнать можно только тогда, когда мы сами умрем, – мягко сказал Хори.
   Ренисенб задрожала.
   – Не надо так говорить! Замолчи!
   – Ты чем-то взволнована, Ренисенб?
   – Да, меня расстроила Иза. – Помолчав, она спросила: – Скажи мне, Хори, Камени и Нофрет знали друг друга до… до приезда сюда?
   На миг Хори приостановился, а потом, продолжив вместе с ней путь к дому, сказал:
   – Значит, вот в чем дело…
   – Почему ты говоришь: «Значит, вот в чем дело»? Я ведь только задала тебе вопрос…
   – …на который я не могу тебе ответить. Нофрет и Камени знали друг друга, но хорошо ли, я понятия не имею.
   И тихо добавил:
   – А это имеет значение?
   – Нет, – ответила Ренисенб. – Это не имеет никакого значения.
   – Нофрет умерла…
   – Умерла, ее набальзамировали и замуровали в погребальный грот. Вот и все.
   – А Камени вроде и не горюет… – спокойно договорил Хори.
   – Верно, – согласилась Ренисенб, удивляясь, что сама этого не заметила. И вдруг повернулась к Хори: – О Хори, как ты умеешь утешить!
   – Я ведь чинил игрушки маленькой Ренисенб. А теперь у нее другие забавы.
   Они уже подошли к дому, но Ренисенб решила сделать еще один круг.
   – Не хочется мне входить в дом. По-моему, я их всех ненавижу. Не по-настоящему, конечно. Просто я очень зла на них – они ведут себя так странно. Не подняться ли нам к тебе наверх? Там так хорошо, будто паришь над миром.
   – Очень меткое наблюдение, Ренисенб. Именно такое ощущение появляется и у меня. Дом, поля – все это не заслуживает внимания. Надо смотреть дальше, на реку, а за ней – видеть весь Египет. Очень скоро он снова станет единым, великим и могущественным, как в былые годы.
   – Это так важно? – пробормотала Ренисенб.
   – Для маленькой Ренисенб нет. Ей нужен только ее лев, – улыбнулся Хори.
   – Ты смеешься надо мной, Хори. Значит, это действительно важно?
   – Важно ли? Для меня? Почему? В конце концов, я всего лишь управляющий у хранителя гробницы. Какое мне дело до того, велик Египет или нет? – спросил Хори, как бы сам себя.
   – Посмотри, – показала Ренисенб на скалу, которая была как раз над ними. – Яхмос и Сатипи ходили наверх. И теперь спускаются.
   – Да, – сказал Хори, – там нужно было кое-что убрать. Бальзамировщики оставили несколько штук полотна. Яхмос сказал, что возьмет с собой Сатипи посоветоваться, на что их использовать.
   Они остановились и смотрели на спускавшихся по тропинке Яхмоса и Сатипи.
   И вдруг Ренисенб пришло в голову, что они как раз приближаются к тому месту, с которого сорвалась Нофрет.
   Сатипи шла впереди; за ней на расстоянии нескольких шагов – Яхмос.
   Внезапно Сатипи повернула голову, по-видимому, желая что-то сказать Яхмосу. Наверное, подумала Ренисенб, говорит ему, что именно здесь произошло несчастье с Нофрет.
   И тут Сатипи неожиданно застыла на месте. Замерла, глядя назад, через плечо. Руки ее взметнулись вверх, словно она пыталась заслониться от страшного видения или защитить себя от удара. Она вскрикнула, пошатнулась и, когда Яхмос бросился к ней, с воплем ужаса сорвалась с обрыва и рухнула на камни внизу…
   Ренисенб, зажав рот рукой, не веря собственным глазам, следила за ее падением.
   Распростертая Сатипи лежала на том самом месте, где когда-то лежала Нофрет.
   Ренисенб подбежала, наклонилась над ней. Глаза Сатипи были открыты, веки трепетали. Ее губы шевелились, словно она силилась что-то сказать. Ренисенб наклонилась ниже. Ее потрясло выражение ужаса, застывшее в глазах Сатипи.
   Потом она услышала голос умирающей.
   – Нофрет… – с хрипом выдохнула Сатипи.
   Голова ее упала. Челюсть отвисла.
   Хори повернулся навстречу Яхмосу, потом они вместе подошли к умершей.
   Ренисенб выпрямилась.
   – Что она крикнула, перед тем как упала?
   Яхмос тяжело дышал, не в силах вымолвить ни слова.
   – Она посмотрела куда-то… за моей спиной… словно увидела на тропинке кого-то еще… но там никого не было… никого не было…
   – Там никого не было, – подтвердил Хори.
   – И тогда она крикнула… – испуганно прошептал Яхмос.
   – Что она крикнула? – нетерпеливо переспросила Ренисенб.
   – Она крикнула… Она крикнула… – Голос его дрожал. – «Нофрет!»

   Глава 12
   Первый месяц лета, 12-й день

   – Вот, значит, что ты имел в виду, Хори? – Ренисенб скорей утверждала, нежели спрашивала. И, охваченная ужасом, тихо добавила еще более убежденным тоном: – Значит, Сатипи убила Нофрет…
   Поддерживая руками свисавшее с шеи ожерелье, она сидела у входа в небольшой грот рядом с гробницей – обителью Хори – и смотрела вниз на простиравшуюся перед ней долину, и сквозь дремоту думала, насколько справедливы были слова, сказанные ею накануне. Неужто это было только вчера? Отсюда сверху дом и спешащие куда-то по делам люди напоминали муравейник.
   И только солнце, величественное в своем могуществе, сияет в небе, только узкая полоска серебра – Нил – блестит в утреннем свете, только они вечны и бессмертны. Хей умер, нет уже и Нофрет и Сатипи, когда-нибудь умрут и она и Хори. Но Ра будет по-прежнему днем править на небесах, а по ночам плыть в своей ладье по Подземному царству, держа путь к рассвету. И Нил будет спокойно нести свои воды с далекого юга, из-за Слонового острова[46], мимо Фив и мимо того места, где живут они, в Северный Египет, где жила и была счастлива Нофрет, а потом все дальше к большой воде, уходя навсегда из Египта.
   Сатипи и Нофрет…
   Ренисенб решилась высказать свои мысли вслух, поскольку Хори так и не ответил на ее последний вопрос.
   – Видишь ли, я была настолько уверена, что это Себек… – Она не договорила.
   – Ты заранее убедила себя в этом.
   – Совершив очередную глупость, – согласилась Ренисенб. – Ведь Хенет сказала мне, что Сатипи пошла наверх и что Нофрет еще до нее тоже отправилась туда. Я должна была сообразить, что Сатипи намеренно последовала за Нофрет, что они встретились на тропинке и Сатипи столкнула ее вниз. Ведь незадолго до этого она заявила, что в ней больше мужества, чем в моих братьях.
   И, вздрогнув, Ренисенб умолкла.
   – Когда я ее потом встретила, – продолжала она, – я должна была сразу все понять. Сатипи была сама не своя, выглядела такой испуганной. Пыталась уговорить меня вернуться вместе с ней домой. Не хотела, чтобы я увидела мертвую Нофрет. Я, должно быть, ослепла, иначе сразу бы все поняла. Но я так боялась, что это Себек…
   – Я знаю. Потому что ты видела, как он убил змею.
   – Да, именно поэтому, – с жаром подтвердила Ренисенб. – И потом… мне приснилось… Бедный Себек – я была несправедлива к нему. Как ты сказал, угрожать – это еще не значит убить. Себек всегда любил пускать пыль в глаза. А на самом деле отважной, безжалостной и готовой к решительным действиям была Сатипи. И потом, после того события… она бродила как привидение, недаром мы все ей удивлялись. Почему нам даже в голову не пришло такое простое объяснение? – И, вскинув глаза, спросила: – Но тебе-то оно приходило?
   – Последнее время, – ответил Хори, – я был убежден, что ключ к тайне смерти Нофрет лежит в странной перемене характера Сатипи. Эта перемена так бросалась в глаза, что было ясно: за ней что-то крылось.
   – И тем не менее ты ничего не сказал?
   – Как я мог, Ренисенб? У меня ведь нет никаких доказательств.
   – Да, ты прав.
   – Любое утверждение обосновывается доказательствами.
   – Когда-то ты сказал, – вдруг вспомнила Ренисенб, – что люди в один день не меняются. А сейчас ты согласен, что Сатипи сразу переменилась, стала совсем другой.
   Хори улыбнулся.
   – Тебе бы выступать в суде при нашем правителе. Нет, Ренисенб, люди действительно остаются сами собой. Сатипи, как и Себек, тоже любила громкие слова. Она, конечно, могла перейти от слов к действиям, только, думаю, она была из тех людей, которые кричат о том, чего не знают, чего никогда не испытали. Всю свою жизнь до того самого дня она не знала чувства страха. Страх застиг ее врасплох. Тогда она поняла, что отвага – это способность встретиться лицом к лицу с чем-то непредвиденным, а у нее такой отваги не оказалось.
   – Страх застиг ее врасплох… – прошептала про себя Ренисенб. – Да, наверное, с тех пор, как умерла Нофрет, в Сатипи поселился страх. Он был написан у нее на лице, а мы этого не заметили. Он был в ее глазах, когда она умерла… Когда она произнесла: «Нофрет…» Будто увидела…
   Ренисенб умолкла. Она повернулась к Хори, глаза ее расширились от недоумения.
   – Хори, а что она увидела? Там, на тропинке. Мы же ничего не видели. Там ничего не было.
   – Для нас ничего.
   – А для нее? Значит, она увидела Нофрет, Нофрет, которая явилась, чтобы отомстить. Но Нофрет умерла и замурована в своем саркофаге. Что же Сатипи увидела?
   – Видение, которое предстало перед ее мысленным взором.
   – Ты уверен? Потому что если нет…
   – Да, Ренисенб, что – если нет?
   – Хори, – протянула к нему руку Ренисенб, – как ты думаешь, все кончилось? Со смертью Сатипи? Вправду кончилось?
   Хори взял ее руку в свои, успокаивая.
   – Да, да, Ренисенб, разумеется, кончилось. И тебе, по крайней мере, нечего бояться.
   – Иза говорит, что Нофрет меня ненавидела… – еле слышно произнесла Ренисенб.
   – Нофрет ненавидела тебя?
   – По словам Изы.
   – Нофрет умела ненавидеть, – заметил Хори. – Порой мне кажется, что ее ненависть простиралась на всех до единого в доме. Но ты ведь не сделала ей ничего плохого?
   – Нет, ничего.
   – А поэтому, Ренисенб, у тебя в мыслях не должно быть ничего такого, за что ты могла бы себя осудить.
   – Ты хочешь сказать, Хори, что если мне придется спускаться по тропинке в час заката, то есть тогда, когда умерла Нофрет, и если я поверну голову, то ничего не увижу? Что мне не грозит опасность?
   – Тебе не грозит опасность, Ренисенб, потому что, когда ты будешь спускаться по тропинке, я буду рядом с тобой и никто не осмелится причинить тебе зла.
   Но Ренисенб нахмурилась и покачала головой.
   – Нет, Хори, я пойду одна.
   – Но почему, Ренисенб? Разве ты не боишься?
   – Боюсь, – ответила Ренисенб. – Но все равно это нужно сделать. В доме все дрожат от страха. Они сбегали в храм, накупили амулетов, а теперь кричат, что нельзя ходить по тропинке в час заката. Нет, не чудо заставило Сатипи пошатнуться и упасть со скалы, а страх, страх перед злодеянием, которое она совершила. Потому что лишить жизни того, кто молод и силен, кто наслаждается своим существованием, – это злодеяние. Я же ничего дурного не совершала, и, даже если Нофрет меня ненавидела, ее ненависть не может причинить мне зла. Я в этом убеждена. И, кроме того, лучше умереть, чем постоянно жить в страхе, поэтому я постараюсь преодолеть свой страх.
   – Слова твои полны отваги, Ренисенб.
   – На словах я, сказать по правде, более бесстрашна, чем на деле, – призналась Ренисенб и улыбнулась. Она встала. – Но произнести их было приятно.
   Хори тоже поднялся на ноги и встал рядом.
   – Я запомню твои слова, Ренисенб. И как ты вскинула голову, когда произносила их. Они свидетельствуют об искренности и храбрости, которые, я всегда чувствовал, живут в твоем сердце.
   Он взял ее за руку.
   – Послушай меня, Ренисенб! Посмотри отсюда на долину, на реку и на тот берег. Это – Египет, наша земля. Разоренная войнами и междоусобицами, разделенная на множество мелких царств, но скоро, очень скоро она станет единой – Верхний и Нижний Египет снова объединятся в одну страну, которая, я верю и надеюсь, обретет былое величие. И в тот час Египту понадобятся мужчины и женщины с сердцем, полным отваги, женщины вроде тебя, Ренисенб. А мужчины не такие, как Имхотеп, которого волнуют только собственные доходы и расходы, и не такие, как Себек, бездельник и хвастун, и не такие, как Ипи, который ищет только чем поживиться, и даже не такие добросовестные и честные, как Яхмос. Сидя здесь, можно сказать, среди усопших, подытоживая доходы и расходы, выписывая счета, я осознал, что человеку наградой может служить не только богатство, а утратой не только потеря урожая… Я смотрю на Нил и вижу в нем источник жизненной силы Египта, который существовал еще до нашего появления на свет и будет существовать после нашей смерти… Жизнь и смерть, Ренисенб, не так уж и важны… Вот я всего лишь управляющий у Имхотепа, но когда я смотрю вдаль, на Египет, то испытываю такие покой и радость, что не поменялся бы своим местом даже с нашим правителем. Понимаешь ли ты, Ренисенб, о чем я говорю?
   – По-моему, да, Хори, но не все. Ты совсем не такой, как те, кто внизу, я это уже давно поняла. И когда я здесь, рядом с тобой, я испытываю те же чувства, что и ты, только смутно, не очень отчетливо. Но я понимаю, о чем ты говоришь. Когда я здесь, все то, что внизу, – показала она, – кажется таким незначительным – все эти ссоры и обиды, шум и суета. Здесь от этого отдыхаешь. – Нахмурив лоб, она помолчала, а потом, чуть запинаясь, продолжала: – Порой я рада, что мне есть куда уйти. И тем не менее… есть что-то такое… не знаю, что именно… что влечет меня обратно.
   Хори отпустил ее руку и сделал шаг назад.
   – Я понимаю, – мягко сказал он. – Песни Камени.
   – Что ты говоришь, Хори? Я вовсе не думаю о Камени.
   – Может, и не думаешь. Но все равно, Ренисенб, ты слышишь его пение здесь, не сознавая этого.
   Ренисенб смотрела на него, сдвинув брови.
   – Какие удивительные вещи ты говоришь, Хори. Как я могу слышать его пение здесь? Так далеко от дома?
   Но Хори лишь тихо вздохнул и покачал головой. Насмешка, мелькнувшая в его глазах, озадачила ее. Она рассердилась и даже чуть смутилась, потому что не могла понять его.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация