А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Право на поединок" (страница 39)

   – Мы все погибнем, да? Корабль разобьётся?…
   Молодой аррант притянул мальчишку к себе:
   – Ну что ты, нет, конечно. Зачем ему разбиваться?
   Потом Волкодав увидел, как, нацарапав прочными чернилами на клочке пергамента некую записку, Эврих уложил её в непроницаемый мешок со своими рукописями и насмерть затянул все узлы. У него был вид человека, завершившего земные дела и готового к смерти. Волкодав подумал: когда придёт пора уступать арранту весло, надо будет так же запаковать книжку Зелхата. Действительно, вдруг кто со временем выловит…

   Закат был безветренным и зловеще-малиновым, и там, где садилось солнце, по-прежнему не возникало никаких признаков суши. Эврих из этого заключил, что их отнесло на юг даже дальше, чем он предполагал поначалу, и снова распотрошил мешок с рукописями, торопясь изложить последние наблюдения, отпущенные ему судьбой. Строчки получались прыгающими и неровными: Эврих целый день грёб наравне со всеми, а после такой работы руки с трудом переходят к тонкому делу. Поразмыслив, учёный не стал сразу прятать перо и пергамент, решившись делать записи до последнего, пока это будет возможно. Мохнатые тучи висели низко над головами, солнце подсвечивало их снизу прощальным, холодноватым огнём. Только у самого горизонта ещё видна была полоска чистого неба. Очень скоро заволочёт и её.
   Измотанные гребцы всё чаще менялись на вёслах. «Косатка» сопротивлялась, точно гибнущее животное, которое продолжает ползти даже тогда, когда его уже раздирают на части. Гладкие стеклянные волны по-прежнему катились из-за кормы. Когда корабль спускался в ложбины, сквозь вершины волн просвечивало солнце. Потом полоску заката окончательно затянуло и стало быстро темнеть. Эврих низко наклонился над рукописью, поставил последнюю точку и убрал всё в мешок. Однако передумал, вновь вынул перо, приписал что-то ещё и только тогда закупорил и завязал горловину. Он справедливо рассудил, что воспользоваться светильничком ему вряд ли позволят.
   И почти сразу, как только он это сделал, из морской глубины раздался стон. В полном безветрии он был отчётливо слышен – невероятно низкий, нечеловеческий звук, словно там, внизу, мучилось и страдало нечто непередаваемо громадное. Волкодав чуть не выронил весло – сначала от неожиданности, потом от удара о соседнее, брошенное гребцом. Кто-то сполз со скамьи и начал громко молиться, иные плакали. Так, словно подводный стон прозвучал смертным приговором и кораблю, и всем людям на нём.
   Эврих тихо объяснял прижавшемуся к нему Йарре:
   – Салегрин Достопочтенный называет то, чему мы сейчас внимали, Зовом Глубин. Его немногие слышали, и никому доподлинно не известно, что именно производит столь удивительный гул: то ли течение, то ли морские животные, то ли что-то на дне. К сожалению, я уже спрятал письменные принадлежности, чтобы сохранить их от брызг и дождя, и посему лишён возможности составить достойное описание услышанного…
   – Ты завтра напишешь, – прошептал Йарра. – Когда рассветёт…
   Чувствовалось, что ему самому очень хотелось верить в собственные слова.
   – Обязательно, – подтвердил Эврих. – Обязательно напишу. А ты поправишь меня, если что позабуду, так что смотри внимательно и запоминай. Договорились?
   Волкодав давно знал арранта и видел, что парню было жутко. Ещё как жутко. Но разве мужчина может позволить себе бояться в открытую, когда рядом мальчишка?… Венн поискал взглядом Астамера и увидел его на носу. Сгустившаяся темнота мешала Волкодаву гораздо меньше, чем остальным, и он разглядел, что сегван пристально смотрел за корму. То есть смотрел – не то слово. Его глаза лезли из орбит, волосы, кажется, порывались встать дыбом. Волкодав только собрался выяснить, что именно привело его в такой ужас, но тут темень прорезала вспышка молнии, мелькнувшая на юге.
   – Всадник!… – не своим голосом закричал Астамер.
   Весь корабль одновременно повернулся в ту сторону. Волкодав стал ждать, когда же долетит отзвук громового раската, чтобы должным образом приветствовать Бога Грозы, и начал даже считать про себя (Тилорн научил его определять, далеко ли ударила молния). Однако вспышка так и осталась безгласной. Зато из-под воды снова донёсся низкий рокочущий стон, и южный горизонт на мгновение охватило лиловое пламя.
   И Волкодав увидел.
   На фоне мгновенного зарева одиноким силуэтом вырисовывалась скала. Она была громадна – это ощущалось даже на расстоянии – и в самом деле похожа на всадника в просторном плаще, разметавшемся по крупу коня. Так вот ты какой, подумалось Волкодаву. А ведь родился человеком. «Была любимая, горел очаг»… Сам любил, и тебя любили…
   Венн так и не бросил весла и держал его на весу, дожидаясь, чтобы на противоположном борту опамятовался и сел грести ещё хоть один человек. Он услышал полный ужаса всхлип юного итигула и торжественный голос Эвриха:
   – Приветствуй его как родича, Йарра. Когда он жил на земле, в нём текла та же кровь, что и в тебе.
   Всадник между тем приближался со сверхъестественной быстротой. Волкодав невольно подумал, что никакое течение не могло столь стремительно мчать корабль к неподвижной скале и вдобавок безошибочно нацеливать его прямо под каменные копыта. И ещё. Он мог бы поклясться, что всякая новая вспышка заставала Всадника в ином положении. Так бывает, когда молния выхватывает из темноты движущиеся тела…
   – Приветствую тебя, родич… – судорожно шептал Йарра. – Преломи со мной хлеба и обогрейся у моего очага…
   Венн снова посмотрел на корму и неожиданно понял, что должны были чувствовать Лута и остальные, когда он, Волкодав, прямо у них на глазах обернулся большой и очень грозной собакой. Небось долго потом не могли заново признать в нём подобного себе. А если Боги вправду судили мне участь, как вот этому Всаднику? И буду я так же скакать по родным веннским лесам, храня их от злых перехожих людей, и свой же народ станет говорить обо мне шёпотом, суеверно оглядываясь через плечо?…
   Был же человек в крашеных полотняных портах, умерший от страха. Волкодав отчётливо вспомнил его перекошенное лицо и безумные, выпученные глаза.
   Точь-в-точь как у Астамера, вцепившегося в носовой штаг…
   В трюме корабля жалобно и протяжно замычала корова.
   И Астамер, надо отдать ему должное, всё-таки сумел совладать с обессиливающим испугом. Он встрепенулся и заорал так, что Мыш, устроившийся наверху мачты, на всякий случай снялся с облюбованного насеста:
   – На вёсла, Хёггово семя! Вы кто, мужики или собачье дерьмо?…
   Нашлись и те и другие, но мужиков оказалось больше. Вёсла «косатки» заработали снова, хотя и не так стройно, как раньше. Кто-то даже запел. Спасти корабль могло теперь только чудо Богов, но пусть помнит Всадник, что ненавистные ему чужаки сражаются до последнего…
   Их отделяло от каменного исполина не больше двух вёрст, и теперь Волкодав неплохо видел его даже в промежутках между беззвучными молниями, всё так же осенявшими горизонт. Венну случалось дивиться совершенству иных творений ветра, дождя и морских волн. Вроде бы случайное нагромождение камня, а чуть отступишь в сторонку, и дух перехватывает: это что же за скульптор сумел бы подобное изваять!… У подножия чёрной громады неистово клокотало широкое кольцо бурунов: тяжёлые волны с разбегу обрушивались на подводные рифы, вздымаясь косматыми облаками пены и брызг. Могучий конь вырастал из скалы, занося в бешеном беге чудовищные копыта. Седок не трогал поводьев – одна рука простёрлась вперёд, другая тянулась к мечу… Снова ударила мертвенная вспышка зарницы, и резкие тени вычертили лицо. Такой лик мог бы быть у Бога Отмщения. Горе и ярость, обретшие человеческие черты…
   Смерть неотвратимо догоняла корабль, и не было никакой возможности ни уйти от неё, ни отвернуть в сторону. Гребля потеряла всякий смысл, поскольку зыбь и течение, направляемое не иначе как могущественной злой волей, просто не замечали жалких усилий гребцов. Однако люди сидели по двое на весло и работали как сумасшедшие. Эврих тоже забрался на скамью к Волкодаву и сказал ему, устраивая ладони на рукояти:
   – А ты знаешь, друг варвар, я ведь прочитал книгу Зелхата, лежащую в твоей сумке. И должен тебе сообщить, что всё, написанное в ней о веннах, есть досаднейшее заблуждение, поистине «превеликой жалости достойное».
   Волкодав в который раз пожалел, что не выучился складно и красиво излагать свои мысли и не способен подыскать для арранта ответных слов, достойных только что услышанного. По его мнению, Эврих уходил из этой жизни с большим мужеством. И если уж на то пошло, перед лицом нешуточной опасности он неизменно оказывался очень хорош. Настолько же, насколько невыносим бывал в обычные дни… И почему мы с ним всё время ругаемся? – запоздало спросил себя Волкодав. Вернее, ругались…
   – Приветствую тебя, родич… – прижимаясь к их ногам, шёпотом, точно заклинание, повторял Йарра. – Преломи со мной хлеба и обогрейся у моего очага…
   Судя по всему, заклинание было столь же бесполезно, как и усилия рвавших жилы гребцов, однако остановиться мальчик не мог. Пока человек жив, он борется. И питает надежду. Даже если это надежда на невозможное чудо.
   – А славно они тут, в Шо-Ситайне, встречают добрых гостей, – насмешливо проворчал Волкодав. Его народ провожал умерших Песнью Смерти. Эту же Песнь пели веннские воины, идя в бой на верную гибель. Если по совести, правильнее было бы называть её Песнью Жизни, ибо смерть предавалась в ней всяческому осмеянию и хуле. Волкодав сейчас запел бы её, но было нельзя: она уже отзвучала по нему три года назад, и повторять не годилось. Зато высказать вслух то, что он думал о Всаднике, вознамерившемся погубить собственную родню и других людей, никакого зла его племени не причинивших…
   Левзик, чья скамья была как раз перед ними, вдруг обернулся, и Волкодав увидел на лице молодого сегвана почти ту же ярость, что и на лице неотвратимо приближавшегося Всадника. Но если черты каменного исполина дышали жутким величием, то Левзика можно было скорее сравнить с ополоумевшим животным, ищущим крови. Гарахар тоже косился через плечо, и лицо у него было не лучше.
   – Мальчишка!… – завопил Левзик, тыча пальцем в сторону Йарры. – Это всё из-за мальчишки! Он оттуда!… Это он накликал!… Всадник не пускает его!…
   – Заткнулся бы ты, приятель, – сказал Волкодав. – Греби давай.
   Он произнёс это со спокойным презрением, зная, что испуганного и озлобленного человека иногда отрезвляет такой разговор. Однако на сей раз не получилось.
   – Ублюдок во всём виноват!… – раздались ещё чьи-то голоса. – За борт его!…
   Йарра вскочил на ноги, затравленно озираясь. Палуба вздымалась неровными, непредсказуемыми толчками: чем ближе к страшной скале, тем беспорядочней делались волны. Со всех сторон на юного итигула пялились безумные бельма людей, наконец-то распознавших причину всех своих бед. Кто-то уже лез через скамьи и тянулся к нему скрюченными пальцами, чтобы принести Всаднику запоздалую жертву и тем, быть может, спастись. Йарра тонко закричал, незряче метнулся, но палуба ринулась из-под ног, и он упал бы, не подхвати его Эврих. Ошалевший от страха мальчишка укусил его и принялся отчаянно вырываться, но аррант удержал.
   – Тихо, глупый, – шепнул он ему на ухо. – Никому мы тебя не отдадим.
   – За борт! За борт!!! – звучало со всех сторон. Если бы не качка, угрозу давно бы привели в исполнение. Но «косатку» так кренило и швыряло, что добраться до обречённого оказалось непросто.
   Волкодав покосился на хозяина корабля. Астамер в общем сумасшествии участия не принимал. Но и останавливать расправу явно не собирался. Вдруг она и в самом деле поможет…
   – Эй, сегваны!… – звонко и насмешливо выкрикнул Эврих. – Как там звали того древнего кунса, что не хотел умирать от старости и купался в детской крови? Не Астамером?…
   И расхохотался. Бесстрашно, оскорбительно и нахально. Точно таким Волкодав когда-то увидел его на помосте, сооружённом для проповедников Близнецов. Венн и аррант одновременно поняли, что им следовало сделать. Волкодав вскочил и ударом ноги своротил челюсть Левзику, который крепко оседлал пляшущую скамью и вознамерился сцапать Йарру за курточку. Левзик взмахнул руками, заваливаясь навзничь, и очередная судорога «косатки» унесла его к противоположному борту. Волкодаву ни разу ещё не приходилось драться на мокрой, ходящей ходуном палубе, но ко всему привыкшее тело приспособилось с радостной быстротой. Венн подумал о Солнечном Пламени, лежавшем где-то в трюме, в запертом сундуке. Славный меч, выкованный лучшим кузнецом Серых Псов, уже не раз возвращался к нему поистине чудом. Но среди моря, когда корабль вот-вот разобьёт о ненасытные скалы… в сутках с гаком пути от ближнего берега… не к кому будет возвращаться, хотя бы и чудом. Венн молча крутанулся направо и ребром ладони, как он очень хорошо умел, размозжил руку Гарахара, замахнувшегося ножом. Пусть спасибо скажет, что не по шее. Мыш с визгом пронёсся мимо плеча, вцепился в оскаленную бородатую рожу следующего противника и тут же свечой взвился вверх.
   За спиной Волкодава Эврих нагнулся и выудил из-под скамьи все три котомки. Послушные узлы, удерживавшие пожитки на месте, развязались в один миг.
   – Ты как хочешь, малыш, а мне тут, с этими, надоело, – услышал Волкодав задорный голос арранта. – Ну, давай руку, вот так! Раз, два, три…
   Венн улучил мгновение обернуться и увидел, как они прыгнули. Он не помнил, чтобы Йарра говорил им, умеет ли плавать. Может, и не умеет… Ладно, Эврих пловец каких поискать, да и сумки с книгами, наглухо закупоренные от сырости… Хотя нет! Парень вырос в Озёрном Краю, а стало быть, с младенчества не вылезал из воды…
   Оставалось только дать им время отплыть подальше от корабля, чтобы озверевшие сегваны не дотянулись баграми или веслом. Ну добро: чему хорошему, а искусству отвлекать на себя как можно больше врагов Волкодава не надо было учить. Он просто пошёл вдоль борта, изредка поглядывая на быстро придвигавшегося Всадника и расшвыривая всех, кто пробовал нападать. Сонморовым молодцам, приходившим выкуривать венна из «Зубатки», точно так же не удавалось ни схватить его, ни ударить.
   Забытые вёсла вываливались из гребных люков наружу и плавали рядом с кораблём, ударяясь в борта. Исполинская зыбь временами вздымала обречённую «косатку» на такую высоту, что лодья оказывалась едва не вровень с лицом Всадника, и тогда казалось, будто простёртая длань вот-вот коснётся её и выхватит из воды, как лёгкую щепку, чтобы тотчас зашвырнуть в кромешное небытие по ту сторону смерти… Потом корабль падал в пропасть между двумя чёрными стенами, и Всадник представал уже сущей горой, парившей под облаками и готовой обратить в прах и лодью, и всё живое на ней…
   Эврих что-то кричал Волкодаву и махал рукой из воды. Тот не мог разобрать слов, да не особенно и пытался. Он всё выгадывал удобный момент, когда корабельщики уже точно не смогут настичь Эвриха и мальчишку, даже если все дружно сядут грести, зато у него, Волкодава, ещё будет возможность доплыть к друзьям, чтобы встретить уготованную судьбу хотя бы не порознь. Он доподлинно знал: когда роковая волна шарахнет его об отвесные камни и переломает все кости, он откроет глаза на пустынной галечной осыпи, простирающейся высоко, высоко вверх. Волкодаву уже несколько раз доводилось ощущать её под ногами, когда лекари сомневались, будет ли жить. Если присмотреться, внизу станет виден земной мир, покинутый его отлетевшей душой. А наверху призывно зазеленеют святые луга Острова Жизни, и он попробует взобраться туда по осыпи, уходящей из-под пяток, как эта палуба, на каждом шагу. И любой булыжник, на который случится ступить, будет поступком, добрым или дурным. Посмертная дорога, предстающая из мира живых Звёздным Мостом, протянутым через всё небо. И если прегрешения прожитой жизни не слишком отяготят, не заставят свалиться в холод и мрак Исподнего Мира…
   Волкодав взлетел на борт одним звериным прыжком, прямо из срединного прохода между скамьями. Расчёт был верен: корабль как раз валило на противоположную сторону, так что Левзика и остальных, устремившихся вдогон, швырнуло назад. Венн же сделал ещё целый шаг по обнажившимся бортовым доскам, оттолкнулся и далеко улетел в тёмную воду. После гребли и драки она вначале показалась ему не слишком холодной.
   Он не стал тратить время, оглядываясь на «косатку», и сразу поплыл туда, где в последний раз видел исчезавшую за гребнем голову Эвриха. Волкодав плыл что было мочи, поскольку чёрная громада Всадника высилась уже в какой-то полуверсте, и течение как будто всё ускоряло свой бег. Венн, впрочем, не сомневался, что успеет. А уж в том, что выплывет прямо на Эвриха, – и подавно. Даже если бы ночное зрение вдруг изменило ему, Мыш, с криками вившийся над головой, обязательно указал бы верное направление. На счастье маленького летуна, ветра по-прежнему не было.
   Волкодав добрался к Эвриху с Йаррой и, отплёвываясь, схватился за плававшие котомки. Он чувствовал ногами и телом холодные струи течения, и они казались ему живыми упругими щупальцами, оплетающими… тянущими…
   – Нет, ты только посмотри на этот прибой! – как ни в чём не бывало сказал ему Эврих. И сокрушённо вздохнул: – Вот такова доля учёного! Ну почему Боги Небесной Горы всё интересное и неповторимое посылают под самый конец, предварительно лишив возможности запечатлеть увиденное для потомков?…
   За спиной Всадника бесшумно полыхнула очередная зарница, и Волкодав посмотрел на прибой. Ничего особенного он в нём не нашёл. Волны и волны, с грохотом дробящиеся о неприступные скалы. А вот на «косатке» хотя и запоздало, но всё-таки вспомнили о достоинстве: разобрали уцелевшие вёсла и, кажется, добавили к ним запасные. Рёв бурунов постепенно заглушал все прочие звуки, но ещё можно было разобрать, как командовал Астамер. Он больше не пытался спорить с течением. Наоборот, развернул корабль и попытался увернуться от прямого столкновения с утёсом. Волкодав прислушался к грому, исходившему из-под копыт Всадника. В голосе прибоя звучала безжалостная насмешка. Море и камень вершили Свою Всевышнюю Волю. От ничтожных смертных тут ровным счётом ничего не зависело.
   – Ну и чего добился!… – прокричал Эврих. Теперь, чтобы быть услышанными, им приходилось кричать в ухо друг другу. – Подумаешь, разобьёт сначала нас, а его потом, и вся-то корысть!…
   Волкодав невольно позавидовал весёлому бесстрашию арранта. В немереной глубине под ногами опять зарождался и рос всё тот же чудовищный стон, только теперь он воспринимался не одним слухом – всем телом. Словно внемля призыву, троих пловцов начала подхватывать и нести к облакам очередная волна, и Волкодав как-то сразу понял, что эта волна – особенная. ПОСЛЕДНЯЯ. Сумеют ли Ниилит и Тилорн почувствовать их гибель? Или звёздный странник будет тщетно ожидать возвращения друзей и лишь много времени спустя, когда выйдут уже все мыслимые сроки, догадается, что некого больше ждать?…
   Мыш, пытавшийся сесть на мокрую голову хозяина, взвился и с жалобным писком ушёл вверх. Венн смутно понадеялся, что маленький всеядный зверёк, уж верно, отыщет себе пропитание на островах. Ещё он подумал, что девочке из рода Пятнистых Оленей, наверное, нынче приснится большая собака, тонущая в воде…
   – Отец!… – раздался тонкий крик Йарры. – Отец!…
   Сообразить, что имел в виду мальчик, Волкодав не успел. Гребень догнал их и неудержимо повлёк, набирая скорость, истончаясь, вырастая отвесной стеной. Всадник летел прямо к ним, нависая над головами барахтавшихся людей. Ещё какие-то считанные сажени и… Гребень волны оделся косматой пеной и начал рушиться вниз. Волкодав почувствовал, как его отрывает от Эвриха и Йарры, и вцепился в обоих, пустив в ход всю свою силу. Их бешено закрутило, он потерял всякое ощущение верха и низа, клубящийся поток перемешал воду и пену в сплошное горько-солёное нечто, которое смяло Волкодава в лепёшку, ослепило и оглушило его, выдавило из лёгких последние крохи воздуха и неодолимо швырнуло вперёд… полуживого, судорожно сжавшегося в ожидании удара о камни…
   …И удар действительно состоялся, но совсем не такой, какой он готовился принять. Остатками сознания он уловил миг, когда всё утратило вес, а потом вода словно выскочила из-под него, довольно крепко приложив хребтом о неровную каменную поверхность. Волкодав заново обрёл слух и услышал, как волна с грохочущим драконьим шипением скатывалась в трещины и расселины камня. Он рванулся, понимая, что следующий вал запросто унесёт его в бездну, и тут до него дошло, что левой рукой он по-прежнему мёртвой хваткой держал Йарру за шиворот, а правой – Эвриха за вихры. Йарра корчился, плача, порываясь кричать и вовсю извергая проглоченную воду. Аррант лежал на боку, подогнув колени к груди и обнимая драгоценные сумки. Прихоть моря закинула их на широкий каменный уступ рядом со стременем Всадника. Волкодав поднял глаза и увидел, как растёт и вздымается новый вихрящийся гребень. Он показался ему едва не больше того, который по странной случайности оставил им жизнь: не иначе, Хозяйка Судеб задевала куда-то свои острые ножницы для обрезания спряденных нитей!… Венн не стал дожидаться, пока Она их отыщет. Рыча сквозь зубы, он привстал на колени и волоком потащил обоих своих спутников к скальной стене. Он заметил изрядные трещины, черневшие в камне. Может быть, удастся впихнуть туда сразу двоих и как-нибудь выдержать удар волны, а потом, если повезёт, вскарабкаться выше?…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [39] 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация