А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Наследница Дестроера" (страница 5)

   Глава 5

   Зеленую линию он пересек пешком.
   Оружия при нем не было. Пересекать Зеленую линию безоружным было равносильно самоубийству. Сирийцы-то часто смотрели на это сквозь пальцы, при том, что номинально город находился под их контролем, но неуловимая ливанская армия даже местным отрядам самообороны – а таковых насчитывалось несколько – не позволяла безнаказанно пересекать Зеленую линию.
   Но ему это удастся. В западной части города у него дело. А поскольку спешить было некуда, он шел пешком, мягко и бесшумно ступая ногами в белых сандалиях по улице, усеянной битым стеклом. Его белокурую гриву не трепал ни единый порыв ветра. Пурпурный шелк его одеяния ярким пятном выделялся на фоне города, некогда слывшего жемчужиной Ближнего Востока, а ныне лежащего в руинах.
   Этой ночью Бейрут был объят тишиной. Казалось, город умер. В некотором смысле это так и было.
   Он пересек Зеленую линию в том месте, где она шла параллельно Дамасской. Здесь она действительно была зеленого цвета – просевшая грязная полоска земли, пропитанная водой из прорванной трубы и заросшая пышными папоротниками. Он вошел в заросли, и, хотя шаги его были бесшумны, из-под ног во все стороны метнулись жирные крысы, в их глазах-бусинах мелькнул совсем не звериный страх.
   Улицу Амрах он отыскал без труда. Он шел между разрушенных фасадов ее многоэтажных зданий. Проржавевшие останки застигнутых бомбежкой машин, казалось, стоят здесь испокон веков. Он ощутил на себе чей-то взгляд: без сомнения, за ним следили из бесчисленных бойниц, проделанных в стенах тех редких домов, которые не так сильно пострадали от бомбежек. Интуитивно он чувствовал, что в спину ему нацелены стволы.
   Даже ночью было видно, что он белый. Интересно, подумал он, что у них на уме – взять его в заложники или убить? Учитывая, что он сам просил о встрече, его, по крайней мере, должны сперва выслушать. Тот, кому вздумается причинить ему вред, быстро узнает, что далеко не все американцы трепещут от страха при слове “Хезболлах”.
   Он остановился. Пахло трупами и порохом. Чтобы поберечь легкие, он перешел на поверхностный тип дыхания.
   Они высыпали из своих укрытий – крепко сжимая винтовки, все замотанные цветными платками-куфиями, в которых были оставлены лишь узкие полоски для глаз. Несколько человек были вооружены ручными гранатометами. Он понимал, что это только в целях устрашения: в тесноте жилых кварталов применять гранатомет они не решатся.
   Когда число бойцов достигло семи, он обратился к ним с вопросом по-арабски:
   – Кто из вас Джалид?
   Один выступил вперед. Его лицо было замотано зеленым клетчатым платком.
   – Ты – Тюльпан?
   – Ясное дело.
   – Вот уж не думал, что ты явишься сюда в пижаме. – Джалид заржал.
   Блондин улыбнулся в ответ – холодной высокомерной улыбкой. Если этот бандитский главарь понимает только силу, он заставит его трепетать.
   – Маалеш, —сказал Джалид, – ладно. Так ты хочешь выкупить заложников? У нас много отличных заложников – американцев, французов, немцев. А может, мы и тебя захватим – если ты нам не понравишься.
   Бандиты, только и всего. Весь мир считает “Хезболлах” организацией мусульманских фанатиков, подчиняющихся только Ирану, но он-то знает, что это не так. С Ираном они действительно связаны, но их единственный повелитель – деньги. За хорошую цену они отпустят всех, кого удерживают, и к черту Иран. В любом случае всегда можно захватить новых заложников.
   Единственное, что они понимают, кроме денег, – это грубая сила. Когда во время гражданской войны они захватили русских дипломатов, Советы заслали в Ливан своих агентов, похитили кое-кого из членов “Хезболлах” и стали отсылать их по кусочку назад – то палец, то ухо, пока все советские дипломаты не были освобождены без предварительных условий. Такую силу они понимают.
   Что ж, он им покажет.
   – Я хочу тебя нанять, Джалид.
   Джалид не спросил: зачем? Это ему было неинтересно. Он спросил:
   – Сколько заплатишь?
   – Цена очень хорошая.
   – Это мне нравится. Дальше!
   – Цена – выше золота.
   – Насколько выше?
   – Выше самых прекрасных рубинов, какие ты можешь себе вообразить.
   – Дальше, дальше!
   – Больше, чем стоит жизнь твоей матери.
   – Моя мать была воровка. Очень хорошая воровка! – Глаза Джалида сощурились – он улыбнулся под своим платком.
   – Эта цена – твоя жизнь.
   Джалид перестал улыбаться и выругался.
   – Ты умрешь, собака!
   Белокурый человек повернулся и смерил взглядом ярко-синих глаз того, кто стоял рядом с Джалидом, – по его отличной винтовке можно было понять, что он второй по старшинству.
   – А-а-а! – завопил тот.
   Все повернулись к нему, стараясь не выпускать из поля зрения безоружного белого.
   – Бахджат! Что с тобой?
   – Горю! – взвыл Бахджат и уронил оружие на разбитую мостовую. – Помогите! Руки горят!
   Дружки смотрели во все глаза – огня не было видно. Но тут по рукам их товарища побежал едва заметный голубоватый огонек, как светящийся газ или горящий спирт. Руки его побурели, потом почернели. С пронзительным криком Бахджат катался по земле, безуспешно пытаясь сбить пламя. Боевики склонились над ним, силясь помочь, но стоило одному бойцу дотронуться до несчастного, как он тут же отдернул руки и тупо уставился на них: из его ладоней поползли бесчисленные пауки, как из дупла трухлявого дерева. Это были большие, лохматые пауки, и у каждого – восемь красных глаз. Они стали карабкаться по его рукам, закопошились на лице.
   – Помогите! Помогите!
   Но помогать было некому. Каждый был занят собственным кошмаром: у одного язык во рту распух настолько, что пришлось раскрывать рот все шире и шире, пока мышцы не напряглись до такой степени, что боль стала невыносимой. Он не мог дышать. Не в силах терпеть боль, он в отчаянии упал на гранатомет лицом к наконечнику и ногой спустил курок. Взрывом ему разнесло всю верхнюю часть туловища, а заодно поубивало и тех, кто стоял рядом.
   Другому почудилось, что вместо ног у него два питона. Он отсек им головы и с торжествующим хохотом смотрел, как из обрубков ног хлынула на асфальт кровь, пока не вытекла вся.
   Джалид все это видел. И не только это. Ему привиделся его давнишний враг – человек, которого он убил много лет назад из-за карточного спора. Он был давно покойник, но вдруг воскрес и явился Джалиду с занесенным для короткого и точного удара кинжалом.
   Джалид выстрелил в упор и разнес его на куски, а потом встал над трупом и долго хохотал. Но на лице убитого вдруг оказался платок. Джалид сдернул его и узнал своего младшего брата Фаваза. Тогда он опустился на колени и зарыдал.
   – Прости меня, Фаваз, прости, брат мой! – тупо повторял он.
   – Встань, Джалид, – произнес белый человек с неестественно-синими глазами. – Мы остались вдвоем.
   Джалид поднялся. Перед ним стоял блондин, руки его были пусты – никакого оружия. Он излучал надменную уверенность, от которой Джалид, увешанный с ног до головы кинжалами и пистолетами, почувствовал себя маленьким и покорным, хотя с того самого дня, как израильтяне перешли на другой берег реки Авали, он безраздельно и жестоко правил в этой части Бейрута.
   Джалид смиренно поднял руки и пробормотал:
   – Это ты сделал?
   Блондин молча кивнул, потом тихо спросил:
   – У тебя есть еще люди?
   – Столько же, сколько патронов, – ответил Джалид.
   – Пустое бахвальство! Неважно, сколько их у тебя. Нам потребуется трое самых лучших. Вы вчетвером пойдете со мной. У меня для вас есть работа. И я щедро заплачу – побольше, чем стоит твоя презренная жизнь.
   – Что за работа?
   – Убивать. Для другой вы не годитесь. Вам понравится – будете убивать американцев. Так что, Джалид, к своим братьям из “Хезболлах” вы вернетесь героями.
   – И где мы будем этих американцев убивать? В Ливане их ни одного не осталось.
   – В Америке.
* * *
   Джалид был перепуган. Он и трое его лучших людей, в деловых костюмах и без оружия, сидели в самолете, направляющемся в Нью-Йорк. Они испуганно перешептывались по-арабски, поворачивались друг к другу через спинки кресел и тайком наблюдали за стюардессой, которая, в свою очередь, украдкой поглядывала на них.
   – Сидите спокойно, – сказал белокурый человек, который называл себя Тюльпаном. – Вы привлекаете к себе внимание.
   Блондин сидел один на следующем ряду. Джалид обратился к нему по-арабски:
   – Мы с моими исламскими братьями боимся.
   – Разве я не провел вас благополучно через бейрутский аэропорт? Или пересадка в Мадриде прошла с осложнениями?
   – Все так, но в Америке на таможне могут быть другие порядки!
   – Таможня как таможня.
   – Всю жизнь я считал себя храбрецом, – сказал Джалид.
   – Я для своей работы баб не выбираю. Так что не будь бабой, Джалид!
   – Я вырос в городе, раздираемом войной. Впервые взял в руки автомат в девятилетнем возрасте, а к десяти годам у меня на счету было уже трое убитых. Это было очень давно. Я почти ничего не боюсь.
   – Вот и отлично! Твоя смелость нам пригодится.
   – Но Америки я боюсь. У меня даже были ночные кошмары, что меня берут в плен и везут в американский суд. Эти кошмары меня все время мучают. А сейчас ты меня тащишь в Америку! Откуда мне знать? Может, это такая американская уловка, чтобы судить меня и моих братьев на глазах у всего бела света?
   – Да пойми ты: если бы я был американским агентом, я уж наверняка забрал бы с собой американцев, которые сидят у вас в заложниках. Объясни это своим братьям, – сказал Тюльпан.
   Джалид понимающе кивнул, и все четверо опять приняли смиренное выражение. Стюардесса решила, что этой компании, сидящей отдельно ото всех в хвосте самолета, напитков можно не предлагать.
   В аэропорту имени Кеннеди их отвели в накопитель, где раздали отпечатанные типографским способом бумажки с описанием таможенных правил. Когда они подошли к турникетам, таможенник спросил у них паспорта. Этого-то Джалид больше всего и боялся – паспортов у них не было.
   Но человек по имени Тюльпан протянул таможеннику несколько книжечек в зеленых обложках, тот быстро их проглядел и вернул каждому его документ.
   Джалид открыл свой паспорт, чтобы взглянуть на фотографию, которую таможенник сверял с его физиономией. Он и понятия не имел, что его фото вообще существует.
   Джалид оказался прав: фото в паспорте принадлежало женщине.
   – Смотри! – зашептал ему на ухо Саид, показывая свой паспорт.
   На фотографии был старик, по меньшей мере, лет на сорок старше девятнадцатилетнего Саида. Остальные паспорта тоже были чужие. Этот Тюльпан даже не пытался их подделать.
   Когда таможенник смотрел их багаж, все успокоились. Все, кроме Джалида. Хотя Тюльпан запретил им везти с собой оружие, Джалид все же не смог побороть искушения и сунул за подкладку чемодана кинжал. Таможенники заметили на мониторе оружие и вскрыли подкладку, и теперь в холодном свете ламп клинок ярко блестел.
   – Это что такое? – строгим голосом спросил охранник. Человек по имени Тюльпан шагнул вперед.
   – Позвольте, я объясню, – с улыбкой произнес он, моментальным движением, так, что никто и опомниться не успел, он схватил кинжал и голыми пальцами перегнул лезвие пополам. – Это всего лишь игрушка, – сказал Тюльпан. – Резина, покрытая серебрянкой. Эти люди – странствующие фокусники. Они не могли устоять перед розыгрышем. Прошу вас их простить.
   Таможенник не усмотрел в шутке ничего смешного, но вернул кинжал и весь багаж без комментариев. Джалид взял свой чемодан и с недоуменным выражением лица понес его к выходу.
   – Он же был из чистой стали! – неуверенно пробормотал он.
   – Он такой и есть, болван! Таможенник видел то, что я ему велел. И вы все тоже.
   – А как ты это сделал?
   – Силой разума.
   – Так же, как уложил в Бейруте моих лучших людей?
   – Так же, как я могу покорить весь мир, – объяснил Тюльпан.
* * *
   Когда они расположились в номере отеля “Парксайд-Риджент” с видом на Центральный парк, Тюльпан представил их взору горы оружия – отличные винтовки, современные автоматы “узи” и “Калашниковы”, другое оружие и ящики с патронами. Джалид с товарищами жадно набросились на них. С оружием в руках они снова почувствовали себя мужчинами.
   – Завтра я покину вас, – объявил Тюльпан, одной рукой распаковывая ящик с гранатами. – В ящиках с патронами найдете деньги на расходы. Номер оплачен за три месяца вперед. С этого момента мы с вами не общаемся, пока не выполните задание.
   – А какое у нас будет задание? – спросил Джалид, высыпая на диван патроны вперемешку с деньгами.
   – Вам надлежит убить вице-президента Соединенных Штатов и кандидата на пост президента от Демократической партии – губернатора Майкла Принсиппи.
   Люди Джалида обменялись изумленными взглядами.
   – И президента тоже? – спросил Джалид.
   – Это мне все равно. Можете убивать кого захотите, после того как выполните задание. Вот вам фотографии и программы ближайших поездок обоих. Если будут какие-нибудь изменения, можете узнать о них из газет или по телевизору.
   – А как с оплатой?
   Человек по имени Тюльпан водрузил на журнальный столик кожаный кейс и открыл его: тот оказался битком набит пачками долларов. Сверху каждой пачки лежала банкнота с цифрой “1000”. Джалид взял наугад одну пачку и пролистнул – она вся была из тысячных купюр. Такими же были и остальные пачки. Джалид их все проверил и показал товарищам.
   – Этот чемоданчик будет лежать в сейфе отеля, – пообещал человек по имени Тюльпан. – Когда справитесь с заданием, я вернусь, передам его вам и помогу выехать из Америки на родину.
   – А откуда нам знать, что ты не обманешь?
   – Ты проводишь меня до сейфа. Я распоряжусь, чтобы его содержимое выдавали только двум людям – мне самому и тебе либо любому из вас – на случай, если ты погибнешь.
   – Я не погибну! Меня пуля не берет. Но какие у нас гарантии, что ты не бросишь нас вместе со своим чемоданом?
   – Вы меня знаете. Вы запомнили мое лицо. Можете описать его властям и взамен выторговать для себя что угодно.
   Это показалось Джалиду и его бойцам убедительным.
   – Идет, – удовлетворенно подытожил Джалид.
   Он вдруг вновь ощутил прилив уверенности. Чего сложного – убрать двух политиков в такой беззаботной стране, как Америка, где даже дуракам и дебилам порой удается совершить покушение? А он опытный солдат. Эти денежки, можно считать, уже у него в кармане, подумал он, шагая вслед за длинноволосым блондином к гостиничному менеджеру.
   В коридоре им встретилась мамаша, которая тащила за собой малыша. Джалид заметил, как мальчик вдруг весь съежился. Он подумал, что малыш испугался его, но глаза ребенка были устремлены на бесстрастное лицо Тюльпана.
   – Ты что, его тоже загипнотизировал? – спросил Джалид.
   – Нет, – ответил Тюльпан. – Дети чувствительнее взрослых. Мальчик просто почувствовал, что рядом с ним прошла смерть.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация