А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Один лишний труп" (страница 10)

   – Ну ладно, поговорим завтра. Надо будет найти для тебя оружие. А пока доброй ночи.
   Юноша заснул прежде, чем они погасили свечу и прикрыли за собой дверь. Несколько минут девушка и монах шли по шелестящей стерне, не говоря ни слова. Небесный свод раскинулся над ними как перевернутая чаша – темная посередине и бледно-голубая ближе к горизонту, очерченная каймой цвета морской волны.
   – Брат Кадфаэль, – неожиданно спросила Годит, – а кто такой Ганимед?
   – Прекрасный юноша, виночерпий Юпитера, и Юпитер очень любил его.
   – Ой, – вырвалось у девушки. Она не знала, радоваться ей или огорчаться, что симпатия к ней незнакомца вызвана ее мальчишеским обличьем.
   – Правда, некоторые утверждают, что это одно из имен Гебы, – добавил монах.
   – А кто она такая, эта Геба?
   – Прекрасная девушка. Она подносила Юпитеру чашу с вином, и Юпитер тоже очень любил ее.
   – А-а... – глубокомысленно протянула Годит и замолчала. Только когда они перешли дорогу и подходили к аббатству, она спросила с серьезным видом: – Ты знаешь, кто он, верно?
   – Юпитер? Он больше всего напоминает бога среди прочих языческих богов.
   – Да нет же! Кто он? – настойчиво повторила девушка, схватила Кадфаэля за руку и торжествующе встряхнула ее: – Волосы светлые, как у саксов, саксонское имя, и он спасался от воинов короля... Это же Торольд Бланд, тот самый, который вместе с Николасом Фэнтри должен был доставить императрице сокровища Фиц Аллана. И конечно, он ничуть не виноват в смерти бедного Николаса. Ни за что не поверю, что он хоть раз в жизни совершил низкий поступок.
   – А я, – сказал Кадфаэль, – поостерегся бы утверждать такое о ком бы то ни было, и прежде всего о себе самом. Но в чем я твердо уверен, дитя мое, это, что той низости он не совершал. Ты можешь спать спокойно.

   Не было ничего необычного в том, что брат Кадфаэль, ревностно относившийся к своим обязанностям садовника и лекаря, поднялся задолго до заутрени, чтобы часок поработать. Поэтому никто не обратил внимания на то, что и в это утро он встал, оделся и вышел в такую рань. О том, что он, верный своему обещанию, поднял ни свет ни заря и своего помощника, никто не знал. Они пустились в путь, прихватив с собой побольше еды и целебных снадобий, а к тому же тунику и штаны, которые Кадфаэль взял из чулана, куда брат, ведавший раздачей милостыни, складывал пожертвования для бедных. Годит захватила и рубаху раненого юноши из тонкого полотна – выбрасывать ее было жалко. Перед сном она выстирала рубаху, а поутру подлатала ее там, где ее прорвал наконечник стрелы. Аккуратно развешанная на кустах, она прекрасно высохла за теплую августовскую ночь.
   Их подопечный сидел в своей устроенной из мешков постели и с аппетитом жевал хлеб. Судя по всему, он полностью им доверял, ибо даже не попытался укрыться, когда отворилась дверь. На плечи его была накинута порванная и запачканная туника, а ниже пояса наготу прикрывало одеяло. Грудь и бока оставались открытыми, и было видно, что он прекрасно сложен. На его лице и теле по-прежнему виднелись синяки и шрамы, но за ночь раненый отдохнул и заметно оправился.
   – Теперь, дружище, – с удовлетворением заметил Кадфаэль, – можешь молоть языком сколько угодно, пока я перевязываю твои раны. Нога заживает хорошо и не отнимет у нас много времени, а вот плечо мне не очень нравится. Годрик, взгляни-ка с другой стороны – тряпица могла присохнуть. Да подготовь свежую повязку на руку, пока я буду разбинтовывать. Так вот, сэр, – монах решил представиться первым, – меня зовут брат Кадфаэль. По крови я такой же валлиец, как Дэви Сант, и как ты, может быть, догадался, немало поболтался по белу свету. А это мой подручный – имя его Годрик, как ты слышал. Он-то и привел меня к тебе. Или доверяй нам обоим, или уж никому.
   – Я доверяю вам обоим, – отозвался юноша.
   Сегодня утром на лице его появился румянец – или то был отблеск рассветного солнца. Блестящие глаза его цветом походили на неспелый орех – скорее зеленые, чем карие.
   – Одним лишь доверием нельзя отплатить за все ваши благодеяния, но скажите, что я могу сделать для вас, и я все исполню. Мое имя Торольд Бланд, родом я из селения близ Освестри, а сам я человек Фиц Аллана – с головы до пят.
   Размотав несколько слоев ткани, Годит почувствовала, как юноша вздрогнул: повязка пропиталась кровью и присохла. Она ослабила бинт и постаралась бережно его снять.
   – Если это опасно для вас, – продолжал Торольд, пересиливая боль, – то я пойду, думаю, что уже в силах идти. Я не могу допустить, чтобы вы рисковали из-за меня.
   – Пойдешь, когда мы тебя отпустим, – проворчала Годит и в отместку быстро сорвала последний слой повязки. Впрочем, она сделала это достаточно осторожно, да и смоченная бальзамом подушечка была уже наготове. – И уж точно, что не сегодня, – добавила она.
   – Да тише ты, Годрик, дай ему рассказать – время-то не терпит, – оборвал ее Кадфаэль. – Давай, парень, не бойся: мы не из тех, кто предает людей Матильды Стефану, или людей Стефана Матильде. Как же тебя сюда занесло?
   Торольд глубоко вздохнул и повел свой рассказ:
   – Я приехал в здешний замок с Николасом Фэнтри. Он тоже служил Фиц Аллану, земли наших отцов лежат по соседству. Мы присоединились к гарнизону всего за несколько дней до падения крепости. Вечером, перед штурмом, состоялся совет: нас туда, понятное дело, не звали – мы мелкая сошка. Они там порешили на следующий день вывезти казну Фиц Аллана и отправить к императрице. Никто тогда не подозревал, что это будет последний день. Поручение возложили на меня и Николаса, потому что нас, как людей пришлых, в Шрусбери не знали, и мы могли прошмыгнуть там, где любого, кого здесь знают в лицо, тут же бы схватили и пустили в расход.
   Юноша перевел дыхание и продолжал:
   – Казна, слава Богу, была не слишком громоздкая: столового серебра не очень много, а так все больше золото и драгоценности. Все это было спрятано, но где – знал только наш лорд да тот человек, которому он доверил хранение. Нам было велено поехать к нему, забрать сокровища из условленного места и под покровом ночи отправиться в Уэльс. У Фиц Аллана было соглашение с Овейном Гуинеддским – это не значит, что тот поддерживает одну из враждующих сторон, зато сама вражда его очень устраивает, как и все, что на пользу Уэльсу. К тому же он дружит с Фиц Алланом... Стефан ударил еще до рассвета, и стало ясно, что замка не удержать. Поэтому нам приказали ехать в одну лавку в городе... – Тут юноша замялся, опасаясь выдать чужой секрет.
   – Да знаю я, – сказал Кадфаэль, отирая с краев раны выделившийся за ночь пот и смачивая бальзамом еще одну подушечку. – Эдрик Флешер сам рассказал мне о своем участии в этом деле. Вас отвели в его амбар во Франквилле, а сокровища уже были там спрятаны, чтобы вы могли увезти их с наступлением темноты. Продолжай!
   Торольд, невозмутимо наблюдавший за тем, как перевязывают его раны, продолжил свой рассказ:
   – Мы выехали, как только стемнело. Оттуда, из пригорода, до леса рукой подать. Там, на лесной тропке, которая тянется неподалеку от опушки, у кромки поля, стоит хижина пастуха. Мы как раз поравнялись с ней, когда конь Ника захромал – еле-еле плелся. Я спешился, чтобы посмотреть, в чем дело, и увидел, что он напоролся ногой на стальной шип, его еще «чесноком» называют, и порезался до кости.
   – «Чеснок»? – удивился Кадфаэль. – На лесной тропинке, далеко от поля боя?
   Известно, что «чеснок» рассыпают там, где должна пройти кавалерия: острая металлическая щетина калечит ноги коней. Но чтобы в лесу, на тропе...
   – Точно, «чеснок», – заверил его Торольд, – я понял это, когда осмотрел рану. Эта штуковина там застряла, я сам ее вытащил. Но бедное животное охромело, идти-то оно могло, но дальний путь, да еще с поклажей, ему было не осилить. Я знал, что неподалеку есть ферма, и решил раздобыть свежую лошадь в обмен на коня Ника – неважная замена, да что тут поделаешь. Ношу с коня мы снимать не стали, но Ник спешился, чтобы бедняге было полегче без седока, и сказал, что подождет меня в хижине. Я повернул направо и двинулся на ферму: она лежит на запад оттуда, и хозяином там Ульф – он мой родич по материнской линии. У него я разжился небольшой лошадкой, навьючил ее поклажей, которую снял с коня Ника, и поехал назад.
   – Я подъехал к хижине, – продолжал юноша, леденея при тягостном воспоминании, – думая, что Ник уже выглядывает меня и готов вскочить на коня, но его нигде не было. Не знаю уж почему, но мне стало не по себе. Стояла тишина, но я все равно насторожился: ведь как я подъехал – нельзя было не услышать. Ник так и не показался и не подал голоса, поэтому я не стал приближаться. Я отъехал немного, связал обоих коней вместе, но так, чтобы можно было отвязать их, лишь дернув за узел, и сразу умчаться. А потом я пошел в хижину.
   – В это время было уже темно? – спросил Кадфаэль, прилаживая повязку.
   – Уже стемнело, но не так, чтобы ничего не было видно. Вот внутри, там было темно, хоть глаз выколи. Дверь была полуоткрыта, я вошел, навострив уши, но не услышал ни шороха. Так я дошел до середины хижины и там споткнулся о тело. Это было тело Ника. Если бы я не споткнулся тогда, некому было бы все это вам рассказывать. Правда, рассказ будет невеселый, – угрюмо заметил Торольд и бросил взгляд на парнишку. Мальчик был такой юный и так заботливо за ним ухаживал... Через плечо Годит раненый многозначительно посмотрел на Кадфаэля.
   – Выкладывай все как есть, – подбодрил его монах. – Малый, замешан в это куда глубже, чем ты полагаешь, и вздумай мы отослать его, нам бы не поздоровилось. В последние дни в Шрусбери творилось такое, что о чем ни заговори, рассказ будет невеселый – ты просто всякие страсти не сильно расписывай – расскажи нам все, что знаешь, а мы расскажем тебе.
   Годит, вся превратившаяся в глаза, уши и услужливые руки, осмотрительно помалкивала.
   – Он был мертв, – решительно продолжил Торольд. – Я свалился прямо на него, так что уткнулся в его лицо. Я невольно ухватился за него – он обмяк как тряпичная кукла. Потом я услышал, как шуршит солома, и обернулся. Жутко мне стало: ведь ветра там не было – с чего бы это ей шуршать...
   – Трудно упрекнуть тебя в этом, – сказал Кадфаэль, наложив на рану смоченную травяным настоем подушечку и поглаживая ее, – у тебя были на то веские причины. И не печалься о своем друге – душа его нынче на небесах. Вчера мы похоронили его в аббатстве – могила у него прямо княжеская. А ты, я думаю, и сам едва избежал той же участи, когда из-за двери метнулся его убийца.
   – Я тоже так думаю, – согласился юноша и поморщился от боли – снадобье Кадфаэля оказалось кусачим. – Должно быть, он прятался за дверью, но когда бросился ко мне, шорох соломы его выдал. Я даже подумать ни о чем не успел, непроизвольно вскинул правую руку, чтобы прикрыть голову от удара. А он не ударил, а накинул на меня удавку, и она обвилась вокруг моего запястья и вокруг шеи тоже. Не скажу, что от большого ума или непомерной храбрости, скорее с перепугу, я пнул его ногой и резко вывернулся, а он повалился в темноте прямо на меня. Знаю, – добавил Торольд, как бы оправдываясь, – во все это трудно поверить.
   – Трудно поверить, да можно проверить, – заметил Кадфаэль, – не стоит слишком осторожничать, мы же твои друзья. Итак, ты оказался с ним лицом к лицу – это уж всяко получше, чем с удавкой на шее. Ну а как ты от него улизнул?
   – Скорее мне помогла удача, нежели доблесть, – уныло сознался Торольд, – сцепившись, мы полетели в солому и барахтались там, пытаясь ухватить один другого за горло. Боролись мы в кромешной тьме, вслепую, и никому не удавалось высвободиться, чтобы нанести решающий удар. Сколько это продолжалось – не знаю, но думаю, недолго – несколько минут. Там у стены была полуразваливавшаяся кормушка. Перекатываясь, я ударился о вывалившуюся из нее доску, подхватил ее обеими руками и двинул его что было сил. Навряд ли я сильно поранил его, но на какое-то время он лишился чувств, и этого мне хватило для того, чтобы удрать. Я отвязал коней и припустил на запад, как заяц от своры борзых. Теперь, кроме меня, некому было выполнить задание, а то бы я вернулся, чтобы посчитаться за Ника. А может, и нет, – хмуро признался Торольд, – сомневаюсь, что я тогда помнил о приказе Фиц Аллана, хотя потом все же вспомнил, и с тех пор только о том и думаю. Тогда же я бежал, спасая свою шкуру. Я боялся, что из засады выскочат его пособники. Единственное, чего я хотел, – это поскорее унести ноги.
   – Да ладно, хватит тебе каяться, – участливо сказал Кадфаэль, поправляя повязку, – ежели Господь наградил тебя здравым смыслом, радоваться надо, а стыдиться тут нечего. Но, друг мой, по твоему же счету с той поры минуло два дня. Недалеко же ты ушел за это время. Надо понимать, что воины короля кишмя кишат по дорогам между Шрусбери и Уэльсом.
   – Кого-кого, а их там пруд пруди, – кивнул юноша. – Я проскакал по северной дороге довольно далеко, пока чуть было не нарвался на разъезд. Они всех останавливали и проверяли: кто бы пропустил меня с двумя конями да четырьмя мешками золота? Мне пришлось углубиться в лес, а тут уж стало светать, и ничего другого не оставалось, кроме как залечь до темноты, а потом попытаться проскочить южной дорогой. Да только та оказалась не лучше – они к тому времени разослали разъезды по всей округе. Тогда я решил двигаться, держась подальше от дорог и ближе к излучине реки, но на то ушла еще одна ночь.
   В четверг весь день я прятался в рощице на холме, а ночью попробовал снова пуститься в путь – тут-то они меня и настигли. Их было четверо или пятеро, и мне оставалось только бежать вниз, к реке. Они загнали меня в угол, вырваться из западни я не мог. Тогда я снял с лошадей сумы и подстегнул животных, чтобы они помчались галопом. Я надеялся, что они отвлекут погоню на себя, но один из преследователей был совсем рядом. Он разгадал мою уловку, поскакал за мной, догнал и рубанул мечом по бедру, а на его крик поспешили остальные. Выход был только один – с сумами в руках я бросился в реку. Вообще-то я отменный пловец, но с таким грузом трудно было оставаться на плаву, чтобы течение снесло меня вниз. Вот тут они и стали стрелять. Было уже темно, но они давно рыскали по окрестностям и глаза их привыкли к сумраку. Да и вода отражает звездный свет, и все, что движется по ее поверхности, хорошо заметно. В итоге кто-то из них ранил меня в плечо, а у меня достало ума нырнуть и затаиться под водой, пока хватило дыхания. Даже летом течение у Северна быстрое, и пока я был под водой, меня изрядно снесло вниз.
   Некоторое время они скакали вдоль берега и выпустили одну-две стрелы, но, думаю, они решили, что я пошел рыбам на корм. Рассудив, что опасность миновала, я поплыл к берегу и, не выходя из воды, встал на мелководье, чтобы отдышаться. Я знал, что мост охраняется, и не осмеливался выходить на берег поблизости от него, и только теперь понял, что уже проплыл мимо. Я выполз на берег, из последних сил добрался до кустов и повалился без чувств. Пришел в себя я только поутру, когда ваши братья явились на жатву. Я затаился и боялся пошевелиться, но тут на меня набрел Годрик. Вот и все – и это правда, – закончил Торольд и твердо, не мигая, посмотрел в глаза Кадфаэлю.
   – Правда, да не вся, – добродушно заметил монах, – когда тебя Годрик нашел, седельных сум при тебе не было. – Он лукаво глянул на обращенное к нему лицо юноши, на его плотно сжатые губы и улыбнулся: – Ну, ну, не беспокойся – мы ведь тебя не допрашиваем. Ты единственный хранитель сокровищ Фиц Аллана, и как ты ими распорядишься, не наше дело. Бог знает, как тебе вообще удалось с ними что-то путное сделать в таком состоянии. И вот что я скажу тебе: ты не похож, на человека, не справившегося с порученным делом. А для твоего спокойствия добавлю: в городе говорят, что ни Фиц Аллана, ни Эдни Стефану захватить не удалось, они сумели прорваться и спастись... Теперь нам придется до полудня оставить тебя здесь одного – у нас есть свои обязанности. Но кто-нибудь из нас обязательно придет взглянуть, как у тебя дела – а то и оба заявимся. Вот тебе еда, питье и одежда. Надеюсь, она тебе подойдет, во всяком случае, сгодится. Но сегодня не высовывай носа – ты еще не владеешь своим телом, хотя душой и принадлежишь Фиц Аллану.
   Годит положила выстиранную и заштопанную рубаху поверх стопки сложенной одежды и следом за Кадфаэлем направилась было к выходу, но ее остановило выражение лица Торольда. Глаза юноши округлились от удивления при виде чистого белья и аккуратных стежков на месте дыры, еще вчера заляпанной по краям кровью. Пораженный и восхищенный, он тихонько присвистнул:
   – Матерь Божия! Кто это сделал? Я вижу, вы в своей обители держите превосходную швею – или же умеете творить чудеса!
   – Это работа Годрика, – бросил Кадфаэль как бы невзначай и вышел на утреннее солнышко, оставив покрасневшую до ушей Годит в компании Торольда.
   – Нас в монастыре учат самым разным вещам – не только жать пшеницу да готовить целебные настои, – произнесла она горделиво и побежала вслед за Кадфаэлем.
   Однако на обратном пути Годит серьезно обдумывала рассказ Торольда. Вспоминая все, что он сказал, слово за словом, девушка размышляла о том, что если бы она его не нашла, то он, ускользнув от удавки убийцы, скрывшись от королевских разъездов и не утонув в водах Северна, вполне мог истечь кровью на берегу. Ей подумалось, что само Провидение избрало ее своим орудием, дабы сохранить жизнь этого юноши. Но кое-что не давало ей покоя.
   – Брат Кадфаэль, а ты и вправду ему веришь?
   – Верю. О чем он не мог сказать правду, он не стал и лгать. А что у тебя на уме?
   – Видишь ли, прежде чем я его увидела, я сама говорила, что искушение убить Николаса в первую очередь могло возникнуть у его спутника. Это было бы так просто. Но ты вчера сам сказал, ведь сказал же, что он этого не делал. Ты совершенно уверен? Откуда ты знаешь?
   – Дочурка, милая, нет ничего проще. Я видел следы удавки у него на шее и на запястье. Разве ты не поняла, что это за шрамы, такие тонкие? Его собирались отправить на тот свет вслед за его другом. Нет, на этот счет можешь не опасаться: то, что он нам поведал – правда. Другое дело, что есть вещи, которые он не мог рассказать. Кое-что нам придется раскопать самим, ради бедняги Фэнтри. Годит, сегодня днем, после того как управишься со снадобьями и вином, можешь пойти к нему. Составь ему компанию, если не против. А я приду туда попозже, когда смогу. Есть у меня одно дельце во Франквилле.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация