А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мой дерзкий герой" (страница 1)

   Сьюзен Джонсон
   Мой дерзкий герой

   Глава 1

   «Черт! Так бы и убила сукина сына!» – думала Касси, хмуро взирая на высившуюся перед ней кипу счетов. Да нет, не убила бы, конечно, но желание отомстить бывшему мужу-изменнику не выходило у нее из головы.
   Касси сидела на раскладном стульчике за карточным столом в своей кухне – очень милой, очень просторной и – увы – очень пустой, потому что Джей, уходя, забрал с собой все. Ну хорошо, пусть после пререканий и мелочной торговли они все же достигли соглашения о разделе имущества, однако это вовсе не значит, что, сидя в кухне с голыми стенами, где гуляет эхо, и совершенно не зная, что делать с лежавшими перед ней счетами, ей нечего злиться. И она не успокоится, пока Джей со своим противным адвокатом не оставят попытки и теперь облапошить ее, цепляясь к каждому, даже самому пустяковому, пунктику имущественного соглашения. Джей и так уже получил почти все, что хотел, и уступать ему картину, которую она купила во время их медового месяца, Касси не собиралась, несмотря на разногласия в соглашении о разделе имущества по поводу трактовки обозначения картины «Северный берег». Она отдала ему картину поменьше – пейзаж Гранд Марэ, так что пошел он к черту, ей плевать! Ведь он плевал на нее все время, пока они жили вместе, – без конца шастал по бабам. Правда узнала об этом Касси слишком поздно, хотя была вроде бы неглупой современной женщиной.
   И вот после пяти лет брака, в течение которых Джей, словно холостяк, гулял налево и направо, он бросил ее, как водится, ради молоденькой финтифлюшки – блондинки и такой богатой, что ей, Касси, такое богатство и не снилось. Возможно, если бы Тами Дюваль могла вести разговор о чем-то, кроме модных тряпок, самого классного оттенка лака для ногтей или проблемы, как сохранить белую кожаную обивку своего автомобиля с откидным верхом (знаете, такой по-настоящему белой), у Джея в распоряжении оставалось бы меньше времени, чтобы изводить ее, Касси. Она и так уже хлебнула лиха, придумывая, как расплатиться за дом, не дожидаясь лишних напоминаний об этом от Джея Сибли Третьего. Это имечко должно было бы сразу ее насторожить, еще в самом начале их знакомства. Ну какая, скажите на милость, семья из города Биуобик в штате Миннесота назвала бы своего сына «третий»? В Биуобике даже главная улица и та из четырех кварталов.
   Новая подружка (она же невеста) Джея владела семейным имением на озере Миннетонка (теннисные корты, поле для гольфа, крытый бассейн на время миннесотских зим или на тот случай, когда озеро слишком неспокойно для утренних купаний), а также парочкой загородных домов в придачу, которые единственные удостоились целого разворота в «Архитектурном дайджесте». Так что их с Касси дом Джею, ясное дело, теперь был не нужен. Они с Тами остановили свой выбор на Суан-Коттедже, сообщил он с самодовольной ухмылкой во время переговоров по поводу развода. А раз дом в городе он великодушно оставлял Касси, то сам, так и быть, соглашался удовольствоваться его содержимым, чтобы обставить их недостроенный домик на севере штата, который он наряду с автомобилем, мотоциклом, квадроциклом, лодкой и всеми остальными «мужскими игрушками», которые у них имелись, хотел оформить на себя.
   Теоретически имущество было поделено справедливо. Касси достался обожаемый ею дом – большой плюс. Жаль только, мебели в нем теперь кот наплакал, и содержать его ей не по карману – а это уже определенно минус. К тому же, помимо неприятных ощущений женщины, брошенной после пяти лет совместной жизни ради какой-то, по ее мнению, абсолютной пустышки, Касси чувствовала себя участницей пошлой мелодрамы под названием «Обычные фантазии стареющего мальчика-мажора».
   Быть может, ей на радость высокоэффективная система впрыска топлива новенького красного «порше» Джея, как это бывает в мультиках, откажет как раз в тот момент, когда он будет переезжать через какие-нибудь железнодорожные пути. В мультфильмах никто никогда не получает увечий, даже если падает со скалы, а значит, можно спокойно, без содрогания, помечтать о чем-то таком. Хотя чего уж там – надо смотреть правде в глаза: скорее всего он проживет со своей ненаглядной Тами благополучную, беспечальную жизнь за охраняемыми воротами имения Дювалей.
   Но хорошо уже то, напомнил Касси голос разума, что развод состоялся и она не обязана больше иметь дело ни с Джеем, ни с его противным адвокатом.
   Вот оно. Утешение.
   Некоторое.
   Потому что перед ней по-прежнему куча счетов, которые ей, судя по ничтожному остатку на ее чековой книжке, вряд ли удастся оплатить. И как бы она ни распределяла цифры в своем блокноте в два столбика, как бы ни переставляла их местами, значительный бюджетный дефицит как был, так и оставался. Проклятие. Где, спрашивается, та волшебная курица вуду, которая несет золотые яйца, когда она нужна просто позарез? Или горшок с золотом у подножия радуги,[1] в который она верила в детстве? И от лотерейных билетов никакого толку: не сошлась ни одна цифра, хотя на этой неделе Касси выбросила на них целых двадцать баксов. Ну где же предел невезению?
   Поскольку от кровожадных планов пришлось отказаться как от неосуществимых и тем более – тут уж и говорить нечего – противозаконных, а финансовые затруднения казались такими непреодолимыми, что без большого пузырька прозака[2] не обойтись, Касси обратилась к единственно верному, испытанному годами и доступному утешению в ее мире, полетевшем в тартарары.
   Оторвавшись от карточного стола, служившего ей письменным, кухонным и компьютерным одновременно, она заскользила в своих мягких тапочках в виде сумчатых дьяволов по великолепному кленовому паркету, открыла дверцу морозилки, страстно надеясь, что там еще осталось сливочно-шоколадное мороженое «Роки роуд» с карамелью, буквально нашпигованное орехами. Уж оно-то поможет ей пережить так подкосивший ее кризис доверия.
   Вот оно, родное, точно Дева Мария, явившаяся детям в Фатиме (от заиндевевшего контейнера вроде бы даже исходило какое-то слабое сияние), эквивалент совершенной любви, вечной дружбы и Божьей милости в виде цилиндра.
   Из морозилки на Касси смотрела одна, последняя пинта домашнего мороженого Эдны Мей.
   Кто его знает, а может, правду говорят, что нет худа без добра.

   Глава 2

   Когда несколько минут спустя раздался телефонный звонок, Касси заколебалась, не зная, что делать – то ли, махнув на него рукой, выковырять последний покрытый шоколадом миндальный орех из зефира на дне контейнера, то ли все-таки взять трубку. Она внимательно посмотрела на высветившийся на определителе номер. Есть люди, которые не выдержали бы конкуренции с миндалем в шоколаде.
   Но только не Лив! Касси бросилась к телефону.
   – Куда ты пропала? – крикнула она. – Я всю ночь пыталась тебе дозвониться! Чуть с ума не сошла! Ты не оставила сообщения на автоответчике! Из-за тебя я только что умяла целую пинту мороженого «Роки роуд»!
   – Я в Мемфисе, жду обратного стыковочного рейса. Шеф позвонил и сказал, что заболел, так что сегодня утром я должна была вылететь в Атланту, чтобы подменить его на переговорах. И нечего сваливать на меня вину за свое обжорство, сама прекрасно знаешь: во всем виноват Джей.
   – Да ты просто экстрасенс.
   – Тут не нужно быть никаким экстрасенсом. Я уже достаточно наслушалась твоих жалоб на несчастную семейную жизнь, и каждый раз, как у тебя что-то идет наперекосяк, ты налегаешь на мороженое. Очень советую тебе пойти на склад и скупить там сразу весь запас «Роки роуд».
   – Только не напоминай о деньгах. Я просто раздавлена. Мне нужна жилетка, в которую можно поплакаться.
   – Валяй, плачься. Рассказывай, что Джей натворил на сей раз.
   – Оставил мне ну совсем мало денег, вот что он натворил.
   – Он тебе их вообще не оставил. Ты была чересчур великодушна. Разве я тебе не говорила, что при разводе все средства хороши, можно и за глотку взять? – Лив специализировалась в трудовом законодательстве, но в прошлом году сама прошла через развод и понимала, о чем говорит Касси.
   – Да знаю я, знаю. Но как быть, если мне хотелось все сделать по справедливости?
   Лив фыркнула:
   – Это ты о ком? О Джее, что ли? Очнись! Да он и слова такого не знает. Даже если б этим словом его треснуть по башке, как его любимой клюшкой для гольфа, он и тогда не понял бы его значения.
   Касси вздохнула:
   – К тому же не хотелось быть ему обязанной.
   – Будто он это заметил бы.
   – Зато его невеста-малолетка могла заметить, а мне что-то не хочется выглядеть в глазах дочки миллионера склочницей. Называй меня, как хочешь – чокнутой или размазней (второе, пожалуй, будет вернее), но хуже, чем быть брошенной ради молоденькой девчонки, ничего не придумаешь. Я после этого чувствую себя старухой, а ведь я еще не старуха.
   – Ну разумеется, нет, черт побери! Если бы ты была старой, то выходит, и я старуха, а какая может быть старость в тридцать два года?
   – Ясное дело. Но ведь крошке Тами Дюваль двадцать два. Господи! Ведь ей было двадцать один, когда она познакомилась с Джеем.
   – А ему тридцать восемь. Идиот.
   – Что ж, мужчин не переделаешь. Так уж у них заведено – жениться на женщинах, годящихся им в дочери. Я и не пытаюсь никого переделывать. Каждому свое, как говорится.
   – И все же тебе следовало вытянуть из него побольше денег.
   – Сейчас-то я вижу, что ты права. Но теперь уже поздно, поезд ушел, так что просто скажи мне: все будет хорошо, все наладится. Скажи, что завтра выглянет солнышко и начнется совершенно новый, светлый, день, а все мои финансовые проблемы останутся позади.
   – Тебя облапошили, дорогая моя, но не все еще потеряно. Давай я натравлю на Джея Джека Доннелли, и тогда с твоими бедами действительно будет покончено. Как тебе нравится словосочетание «налоговая проверка»?
   – Боже упаси, Лив, я после такого зверства спать спокойно не смогу.
   – Не хочешь – как хочешь. Поверь мне, в жестоком мире сутяжничества, где все друг другу глотку готовы перегрызть, ты ничего путного не добьешься. Слушай, если хочешь, – прибавила Лив, – я могу одолжить тебе денег, чтобы как-то продержаться.
   – Спасибо, но я подумываю о том, чтобы наконец, собрав волю в кулак, попросить у Артура повышения зарплаты.
   – Давно пора, – ласковым голоском, каким говорила с клиентами, пропела Лив.
   – Тебе легко говорить. Ты общаешься исключительно с юристами, а они считают, что солнышко всходит и заходит только по их воле. Артур же твердо придерживается мнения, что солнце – это он сам, ни сном ни духом не ведая, что на самом деле он огромная, толстая задница.
   – Никуда не денешься, милая, придется уживаться с ним, если хочешь прибавки. С другой стороны, он всего лишь мужик, – прибавила Лив с язвительной насмешкой, которая всегда появлялась в ее голосе – вернее, стала появляться после развода, – когда она заговаривала о противоположном поле.
   – К сожалению, он из тех, кто не может понять, что в мире могут быть люди, не имеющие трастовой собственности. Я стараюсь избегать его лекций по поводу бережливости и расчетливости. Он ими разражается всякий раз, как кто-то из сотрудников музея просит у него денег. И это мы слышим от директора, который ежегодно тратит на свои разъезды больше, чем какая-нибудь страна третьего мира. Козел!
   – Умница девочка… вот теперь у тебя правильный настрой.
   – Если б он хоть чуть-чуть урезал расходы на свои международные встречи и посещения зарубежных музеев, – голос Касси возвысился и окреп, она заговорила с жаром, – каждый работник нашего музея мог бы получить щедрую прибавку к зарплате и, возможно даже, начал бы понемногу приобщаться к образу жизни «короля-солнца».
   – Так, так, девочка, продолжай.
   – Ни для кого не секрет, что его так называемые исследовательские поездки в Стамбул в прошлом году к исследовательской работе не имели никакого отношения, если только так не называются его амуры с молоденькой практиканточкой из Топкапи, которая ему в дочери годится.
   – О! Отлично… упомянуть по ходу, как бы невзначай. Вряд ли его новая жена обрадуется сопернице, появившейся так скоро после свадьбы.
   – Ты с ума сошла, Лив! Не могу же я сказать ему такое. Я хочу прибавки к зарплате, а не быть уволенной за клевету.
   – Ты могла бы сказать, что делаешь ему одолжение… ну, знаешь… вроде как ставишь его в известность о гуляющей о нем сплетне. Скажи ему, что не веришь грязным слухам, но решила, будто ему захочется знать, что думают люди.
   – А не будет ли это похоже на… ну, не знаю… ну, скажем, на шантаж?
   – Фу, какое гадкое слово. Я бы предпочла рассматривать это как деловые переговоры.
   Касси откинулась на стуле, остановив взгляд на злобном оскале сумчатых дьяволов на мысках тапочек.
   – Вот поэтому тебе и платят большие деньги, – вздохнула она, зная, что никогда не сможет набраться такой наглости, – а я еле-еле свожу концы с концами.
   – Поступай, как знаешь, но об этом не забудь, лучший музейный работник года.
   – Это было пару лет назад, ведь и тебе нравится то, чем ты занимаешься – только зарплата у тебя побольше.
   – Веришь ли, бывают дни, когда мне начинает казаться, что слово «нравственность» исчезло из языка. Но потом я напоминаю себе, что «жизнь несовершенна» – это изначально не моя мысль. Так что гляди веселей, детка, нет причины, по которой Артур не мог бы платить тебе больше. Повзрослей же наконец, пойди и потребуй у него своего.
   – Кажется, придется, – промямлила Касси. Лив была напористой женщиной, тогда как Касси о таком уровне тестостерона могла только мечтать. – Хорошо, я сделаю это. Завтра, первым же делом.
   – Если нужны деньги, чтобы перебиться, только скажи.
   – Может быть. Однако все же лучше вырвать их у скупого Артура.
   – Я во время своего развода была не такая добренькая, как ты, душа моя. И у меня хватит денег, чтобы одолжить тебе столько, сколько понадобится, если вдруг дело не выгорит… Ой, объявили мой рейс. Договорим завтра.
   Телефон внезапно умолк, как это часто бывало с Лив. С такой привычкой прощаться она запросто могла бы быть мужчиной.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация