А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ключи к полуночи" (страница 2)

   Глава 4

   Когда Джоанна Ранд допела свою последнюю песню и аплодисменты стихли, оркестр перешел к танцевальной программе. Пары теснились на небольшой площадке перед сценой. Снова завязался разговор, местами раздавались смех и музыкальное позвякивание посуды. Как и каждый вечер, Джоанна улучила момент с края сцены окинуть взглядом свои владения. В ней поднималось чувство гордости: она была хозяйкой чертовски уютного местечка.
   Будучи певицей и владелицей ресторана, Джоанна Ранд была к тому же и превосходным дипломатом. По окончании своего первого часового выступления она не уходила за занавес и не ждала в уборной до десятичасового выхода. Вместо этого она спускалась со сцены в своем роскошном платье из плиссированного шелка и неторопливо расхаживала между столиками, награждаемая комплиментами, обмениваясь любезностями, отвечая на поклоны, останавливаясь, чтобы узнать, достаточно ли вкусен был обед, приветствуя новых посетителей и мило болтая с завсегдатаями. Джоанна знала, что хороший стол, романтическая атмосфера и качественная программа были достаточными условиями, чтобы ресторан приносил прибыль, но ей хотелось высшей степени успеха: было бы совсем не лишним, если бы о нем в городе ходили легенды. Она знала, что людям лестно удостоиться персонального внимания хозяйки, и сорок минут перерыва между выходами, проведенные в зале каждый вечер, стоили тысяч долларов, вложенных в дело.
   Она увидела привлекательного американца с аккуратно подстриженными усами, уже третий вечер приходившего сюда. В предыдущие два раза они едва ли обменялись десятком слов, но Джоанна почувствовала, что им суждено недолго оставаться чужими. На каждом представлении он садился за маленький столик около сцены и смотрел на нее с такой однозначной страстностью, что она избегала встречаться с ним взглядом из страха сбиться и забыть слова песни. После каждого представления, во время ее выходов к посетителям, она, и не глядя на него, знала, что он пристально наблюдает за каждым ее движением. Джоанна думала, что могла выдержать его взгляд, но чувствовала себя как под микроскопом. Хотя это пристальное внимание бросало в дрожь, оно было в то же время и любопытно-приятным, и она, более чем просто с удовольствием, увидела его снова.
   Когда она подошла к его столику, он встал и улыбнулся, высокий, широкоплечий, но одетый с европейской элегантностью, несмотря на свой неуклюжий размер. На нем был надет темно-серый в синюю полоску костюм-тройка, гармонировавший со сшитой на заказ рубашкой и жемчужно-серым галстуком.
   – Когда вы исполняли «Эти глупости» или «Мы поменялись ролями», – произнес незнакомец, – я вспоминал Хелен Уард, когда она пела с Бенни Гудманом.
   – Это было сорок лет назад, – ответила Джоанна. – А вы не настолько стары, чтобы помнить Хелен Уард.
   – Допустим, я не был на ее концертах. Мне всего лишь сорок лет. Но у меня есть все ее записи, и мне кажется, вы лучше, чем она.
   – О, она была удивительна, – сказала Джоанна. – Вы мне слишком льстите.
   – Я просто констатирую факт.
   – Вы любите джаз?
   – Главным образом свинг.
   – Так нам нравится один и тот же уголок в стране под названием Джаз.
   – Очевидно, – сказал Хантер, обводя взглядом толпу. – Это японцы. А мне говорили, что «Прогулка в лунном свете» – ночной ресторан для переселенцев из Америки и разборчивых туристов. Но девяносто процентов ваших посетителей – японцы.
   – Они относятся с бо́льшим уважением к музыке, родившейся в Америке, чем большинство самих американцев, – сказала Джоанна.
   – Свинг – единственная музыка, которая меня когда-либо сколь-нибудь интересовала. – Он поколебался, а затем произнес: – Позвольте заказать для вас коньяк, но поскольку это заведение принадлежит вам, не думаю, что было бы правильным отказаться.
   – Кроме того, – сказала Джоанна, – я не позволила бы вам так поступить. Я закажу для вас коньяк.
   Он выдвинул для нее стул, и она села.
   К столику подошел официант и поклонился им обоим.
   Джоанна сказала ему по-японски:
   – Ямада-сан, принесите нам два бокала «Реми Мартин».
   Официант поспешил к стойке бара в дальней части зала.
   Американец не сводил с Джоанны взгляда:
   – Вы знаете, у вас действительно необычный голос. Лучше, чем у Марты Тилтон, Маргарет Маккрей, Бетти Ван…
   – …Эллы Фитцджеральд?
   На мгновение задумавшись, он ответил:
   – Ну, она не относится к тем, с кем вас стоило бы сравнивать.
   – В самом деле?
   – Я имел в виду, что ее стиль крайне отличается от вашего. Это все равно что сравнивать яблоки и апельсины.
   Джоанна рассмеялась его дипломатическому ходу:
   – Итак, я не лучше, чем Элла Фитцджеральд. Хорошо. Я рада, что вы это сказали. А то я начала думать, что вы совсем нетребовательны.
   – У меня очень высокие требования, – произнес он тихо, – и вы более чем соответствуете им.
   Пристальный взгляд его черных глаз посылал непрерывную серию электрических разрядов, проходящих через нее. «Боже милостивый, – подумала Джоанна, – я отвечаю ему, как зеленая девчонка». Она не только чувствовала, как он раздевал ее глазами, – мужчины делали это каждый вечер, когда она выходила на сцену, – он раздевал ее дальше тела: он обнажал ее сущность, в одно мгновение узнав все, что у нее есть за душой, каждый изгиб ее плоти и мысли. Она никогда не встречала мужчину, который бы с такой страстью был сконцентрирован на женщине, как будто все другие люди на земле перестали для него существовать. Джоанна снова почувствовала то особенное сочетание неловкости и удовольствия находиться в центре его и только его внимания.
   Когда принесли заказанный «Реми Мартин», она использовала это как предлог, чтобы оторвать от него взгляд. Медленно потягивая коньяк, она закрыла глаза, чтобы переключиться. Окунувшись на время в темноту, она размышляла над тем, что когда он смотрел в ее глаза, то передавал ей частичку собственной страсти, ибо она совершенно перестала воспринимать шумный зал вокруг: звон стаканов, смех и оживленный разговор, даже музыку. Теперь все это возвратилось к ней после полосы темноты, внезапно обрушившись на нее.
   Наконец Джоанна открыла глаза и сказала:
   – Мне неудобно, но я не знаю вашего имени.
   – А вы уверены, что не знаете? – спросил он. – У меня такое чувство… что мы раньше встречались.
   Она нахмурилась.
   – Не припоминаю.
   – Может быть, это потому, что мне очень хочется скорее познакомиться. Меня зовут Алекс Хантер.
   – Из Соединенных Штатов.
   – Из Чикаго, если уж быть совсем точным.
   – Вы здесь работаете в какой-нибудь американской компании?
   – Нет. У меня свое дело.
   – В Японии?
   – У меня отпуск на месяц. Я приземлился в Токио восемь дней назад.
   – Как долго вы пробудете в Киото?
   – Я планировал два дня, но нахожусь здесь уже дольше. Мне осталось три недели. Возможно, я проведу их в Киото и отменю всю программу моего отпуска.
   – Да, – сказала Джоанна, – это интересный город, на мой вкус, лучший в Японии. Но страна в целом очаровывает, мистер Хантер.
   – Зовите меня Алекс.
   – И в других местах этих островов есть многое такое, что стоит увидеть, Алекс.
   – Возможно, на будущий год я вернусь и побываю во всех этих местах. Но сейчас мне кажется, что все, что я мог бы пожелать увидеть в Японии, находится прямо передо мною.
   Она пристально посмотрела на него, храбро встретившись с этими темными глазами, не совсем уверенная, что думать о его подходе и стиле поведения. Не скрывая своих намерений, он держал себя как самец, демонстрирующий свои цвета. Сколько себя помнила Джоанна, она всегда была сильной женщиной не только в бизнесе, но и в личной жизни. Одержимая самоуверенностью, она редко плакала и никогда не падала духом, не теряла самообладания. Что такое истерия, она знала лишь понаслышке. В отношениях с мужчинами она всегда была ведущей (и никогда ведомой). Она предпочитала сама выбирать, когда и как будет развиваться ее дружба с мужчиной, и желала быть единственной, кто будет решать, когда эта дружба перерастет в нечто большее. У нее были свои представления о том, каков должен быть темп романа. Обычно ей не нравились неромантичные, идущие напролом мужчины; но, как бы то ни было, открытый, выдержанно агрессивный подход Алекса Хантера был непонятно привлекательным.
   Не зная, как ответить мужчине, атаковавшему с такой быстротой и самоуверенностью, Джоанна притворилась, что не замечает, что она нравится ему значительно больше, чем просто случайная знакомая. Она окинула взглядом зал, как будто опираясь на своих официантов и посетителей, затем отпила глоток коньяка и сказала:
   – Вы хорошо говорите по-японски.
   В ответ на ее комплимент он склонил голову и произнес: «Благодарю». Затем, немного помолчав, он добавил:
   – Языки мое хобби. Так же как европейские машины и хорошие рестораны… Кстати, о ресторанах, вы знаете какой-нибудь по соседству, где можно было бы пообедать?
   – В соседнем квартале есть такое местечко, – сказала Джоанна. – Миленький ресторанчик в глубине сада с фонтаном. Он называется «Мицутани».
   – Хорошо звучит. Пообедаем завтра в «Мицутани»?
   Застигнутая этим вопросом врасплох, она была еще больше удивлена, услышав свой голос, произносящий без всяких колебаний: «Да. Было бы неплохо».
   – В полдень? – спросил Алекс.
   – Да. – Она отпила еще глоток своего «Реми Мартин», пытаясь удержать дрожь в руках. Джоанна поняла благодаря интуиции или какому-то шестому чувству, что, что бы ни случилось между ней и этим мужчиной, хорошо это или плохо, будет в корне отличаться от всего того, что ей довелось пережить прежде.

   Глава 5

   «Человек со стальными пальцами добирается до шприца для подкожных инъекций…»
   С минуту Джоанна Ранд, охваченная непроницаемой темнотой, сидела в постели, покрытая холодной липкой испариной, судорожно глотая воздух, прежде чем пришла в себя и включила лампу.
   Она была одна.
   Настойчиво побуждаемая каким-то глубоко сидящим страхом, что она могла не успеть что-то понять, она откинула одеяло и встала с кровати. Нетвердой походкой она вышла на середину комнаты и остановилась в знакомом, сотнями ночей испытанном замешательстве.
   Воздух был холодный и чужой. Сильно пахло несколькими антисептиками сразу, что было необычным для этой комнаты: нашатырным спиртом, лизолем, медицинским спиртом, хозяйственным мылом и формалином. Джоанна втянула воздух полной грудью, затем еще раз, пытаясь установить источник запаха, но острота аромата сразу поблекла.
   Когда запах улетучился, она неохотно признала, как делала это и в других случаях, что зловония на самом деле не было. Это был всего лишь остаток сна, фрагмент ее фантазии или, что более точно, частичка памяти. И хотя она не помнила, чтобы когда-нибудь болела, Джоанна была почти уверена, что однажды побывала в больничной палате, насквозь пропитанной этим ненормальным запахом антисептиков. Чрезвычайно важным было то, что она почувствовала: в больнице с ней случилось нечто ужасное, нечто, что было причиной повторяющихся ночных кошмаров с нелепым, но ужасающим человеком со стальными пальцами.
   На ватных ногах Джоанна проплелась в бело-зеленую ванную и налила стакан воды. Вернувшись в комнату, она села на краешек кровати, выпила воду, затем, быстро нырнув под одеяло, выключила свет.
   Снаружи в предутренней тишине закричала птица. Большая птица, пронзительный крик. Джоанна услышала хлопанье крыльев. Птица пролетела мимо окна, прошуршав перьями по стеклу, и растворилась в ночи. Ее редкие крики становились все реже, реже, слабее, слабее.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация