А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Спаситель океана, или Повесть о странствующем слесаре" (страница 1)

   Георгий Садовников
   Спаситель океана, или Повесть о странствующем слесаре

   ГЛАВА ПЕРВАЯ,
   в которой я встретил своих тезок

   – Ты, Вася, атакуешь с флангов. Сразу справа и слева, – шепнул мне Феликс.
   – Ты, Яша, возьмешь его в кольцо, – так же негромко скомандовал он своему двоюродному брату. – А я наступаю по всему фронту! Поняли все?
   Мы с Яшей ответили, что нет ничего проще. В другое, менее бурное, время каждый из нас еще бы подумал, может ли человек один атаковать и справа и слева одновременно и тем более брать противника в кольцо. Но в эти необычные минуты нам все было нипочем – море по колено.
   Мы медленно, сладострастно окружали этого захватчика, этого крестоносца из соседнего двора. Мы шли на него грозной цепью ратников Александра Невского. Он был выше нас на целую голову и шире в плечах и мог бы легко расправиться с каждым поодиночке. К тому же наш враг обладал еще одним очень важным преимуществом. Он был хулиган и мог вести себя некрасиво, а мы были типичные хорошо воспитанные дети. Свои преимущества хулиган демонстрировал всякий раз, когда совершал опустошительные набеги на наш двор. Я говорю «опустошительные», потому что двор моментально пустел, когда он появлялся в воротах. Того же из нас, кто, зазевавшись, все же попадал ему в руки, хулиган водил по двору за нос или больно щелкал по лбу.
   Вот и сегодня этот охотник думал застать нас врасплох, как всегда, но на этот раз мы встретили его железными рядами, сомкнувшись плечом к плечу.
   Это придумал Феликс вчера, когда мы отсиживались на чердаке, разглядывая малиновые Яшины уши. Хулиган загнал быстроногого Яшу в конец двора, в угол между сараем и мусорным ящиком, и, зажав Яшину голову немытыми ладонями, «показал ему Москву». Положение наше становилось ужасным: хоть вовсе не выходи гулять во двор.
   Мы молча сидели на древней, пропитанной пылью кушетке, погрузившись в унылые раздумья, и вдруг Феликс вскочил так живо, что вялые пружины зазвенели сразу помолодевшими голосами, а кушетку окутало облаком пыли.
   – Вася, ну-ка стань сюда. А ты, Яша, туда, – сказал деловито Феликс.
   Я встал рядом с его левым плечом, Яша – с правым.
   – Ближе, ближе еще! – скомандовал Феликс, и наши плечи сомкнулись. – Ну что? – спросил торжествующе Феликс.
   Я почувствовал себя сильным и смелым, способным отбить нападение любого врага. То же самое творилось и с Яшей. Мы поняли, что когда мы вместе, плечом к плечу, нас не одолеть даже самому страшному хулигану. Мы были настолько возбуждены, что тотчас спустились сомкнутым строем по черной лестнице и вышли во двор. Но хулиган уже удалился, насытившись победой.
   Мы все равно промаршировали через двор к воротам, упиваясь всласть ощущением своей силы. И тут Яша произнес тревожным голосом:
   – Ребята, а как быть с моральной стороной?
   – Что ты имеешь в виду? – удивился Феликс.
   – Драться же некрасиво, – сказал Яша с упреком, будто драться с хулиганом собирались только мы с Феликсом, а он сам даже не помышлял об этом.
   И все же он был прав. Хорошо воспитанные дети не имели права драться, потому что драться – плохо. Этому учили нас взрослые каждый день.
   – Значит, и наши дела тоже плохи, – сказал я, ощущая, как возвращается прежнее чувство беспомощности перед могучим хулиганом.
   Но оказывается, в моих горьких словах таилась ценная мысль. И Феликс тотчас подхватил ее и развил глубже.
   – Да, выходит плохо и так и этак, – сказал он задумчиво. – Как ни поступи, все будет плохо. И третьего выхода у нас нет. Ну, а если выбирать между двумя плохими делами, то уж лучше остановиться на первом. Как вы думаете, ребята?
   Совершенно случайно мы с Яшей подумали точно так же, и это редкое совпадение возродило в нас угасший было боевой дух. И стоило сегодня хулигану вторгнуться вновь на священную землю нашего двора, как мы, прижавшись плечом к плечу, смело двинулись навстречу врагу. Г Мы знали, что впереди нас ждет расправа, что хулиган переловит нас поодиночке потом и с лихвой воздаст каждому за этот черный для него день. Но мы были готовы и на большие жертвы ради минуты благородного мщения.
   И еще нас вдохновляло присутствие прекрасной дамы. Рыжая Зоя, забыв про бутерброд с яблочным джемом – он замер на полпути к ее большому рту, – следила за нашими действиями из окна своей квартиры на втором этаже.
   У каждого порядочного рыцаря должна быть своя дама сердца. Иначе он липовый рыцарь. Так писали сведущие люди. А мы, признаться, считали себя в душе истинными рыцарями, и потому каждый из нас тоже завел себе даму сердца. Причем наши вкусы поразительно совпали. Это объяснялось тем, что в нашем доме жила всего одна девчонка, и это была рыжая, украшенная веснушками Зоя. Поэтому у нас не было никакого выбора, и девочке страшно повезло: она стала дамой сердца сразу трех благородных рыцарей, которые то и дело соперничали между собой.
   Правда, к ее чести нужно сказать, что она не задирала нос оттого, что стала сразу тремя дамами сердца. Зоя бегала с нами по улице, и в ее руке вечно торчал бутерброд с яблочным джемом, и она вообще была бы свойским человеком, если бы не воображала из-за своих бутербродов и хоть раз позволила откусить кусочек. Мы знали, что это у нее не от жадности. Просто она считала нас еще недостойными такой высокой чести. Но когда-нибудь настанет момент, и рыжая Зоя скажет сама своему лучшему рыцарю: «Хочешь откусить?»
   И вот сейчас представлялся прекрасный случай отличиться в ее глазах. Мое воображение тут же нарисовало роскошную картину: я вырываюсь вперед и еще до подхода основных сил в лице Феликса и Яши говорю хулигану: «Вы своенравный, злой мальчик, можно представить, как трудно вашим родителям», а он рычит, как в кино: «Я тебя уничтожу, несчастный» – и протягивает к моему вороту свою ужасную лапу. Зоя роняет свой бутерброд джемом вниз и закрывает в ужасе свои прекрасные коричневые глаза, не совсем, конечно, иначе как же она затем увидит собственными глазами мою полную победу над могучим хулиганом; и вот, когда уже страшная лапа хулигана неумолимо приближается к моему воротнику, я тоже, как в кино, с насмешливой улыбкой, подчеркивающей пренебрежение к смерти, с безумной личной храбростью бросаюсь головой в живот хулигана; тот восклицает:
   «Тысяча чертей, меня победили! Кто бы мог подумать, что в этом второкласснике столько богатырской силы!» – и с обвальным грохотом рушится наземь, а Зоя поднимает свои украшенные веснушками руки и кричит на весь двор: «Победил Вася Иванов!» И, выйдя во двор – наконец-то! – позволяет мне откусить от своего божественного бутерброда с джемом.
   Бутерброды в ее руке, конечно, сменяли друг друга – одни падали джемом вниз, другие ей все-таки удавалось доесть до конца, – но мне каждый раз казалось, что Зоя носит всегда один и тот же Несравненный Вечный Бутерброд.
   Покосившись на своих боевых товарищей, я понял по их пламенеющим лицам, что они тоже мечтают отличиться в Зоиных глазах. И от безумной попытки ввязаться в личное единоборство с хулиганом их, как и меня, удерживало только полное отсутствие шансов на победу. Поэтому мы были готовы добыть ее сообща и по-братски разделить между собою.
   Хулиган не сразу сообразил, что сила сегодня не на его стороне. Он просто дивился нашей дерзости, теряя время на отступление. А потом дорога к воротам для него оказалась отрезана. Он зарычал и, подавляя свою сопротивляющуюся гордость, попятился в угол двора, в тот угол, где он показывал Яше «Москву». А мы наступали железной стеной. В центре ее двигался Феликс, а Яша и я составляли фланги боевой цепи.
   – А ну подойди, – угрожающе шипел хулиган, отступая.
   – И подойдем, – отвечал Феликс.
   – Подойди-подойди, – говорил хулиган, еще надеясь нас напугать.
   – Ну и подойдем, – отважно отвечал Феликс, и мы шаг за шагом приближались к врагу.
   Наконец хулиган уперся спиной в стену сарая. Мы тоже остановились. Один мальчик из нашего класса, который утверждал, что знает все на свете, как-то нам говорил, что прежде, чем начать драку, противники должны побеседовать – попугать друг друга словами. Я подумал, что это правило замечательное и словно придумано для нас. Потому что мы с каждым шагом, приближающим к хулигану, все меньше и меньше рвались в драку, помня, что драться нехорошо. В душе я надеялся, что хулиган попросит пощады и все завершится миром, и наша репутация останется незапятнанной.
   Хулиган начал беседу первым.
   – А ну ударьте, – сказал он, бросая отчаянный вызов.
   – И ударим, – сурово ответил Феликс.
   – Ударьте-ударьте, – с безнадежной угрозой сказал хулиган.
   – И ударим, – ответил Феликс.
   – Вы – крестоносец, – сказал Яша.
   – Обзываться, да? Обзываться учеными словами? – возмутился хулиган.
   Итак, мы стояли перед хулиганом и стращали его. Однако этот упрямец никак не хотел пугаться и просить пощады. Я искоса поглядел на своих друзей, надеясь, что в конце концов наш воинственный вид вселит страх в сердце противника. Но вид моих друзей говорил только о полном миролюбии. Они изо всех сил свирепо хмурили брови. Но я прикинул все – и румяные благодушные щеки толстенького Феликса, и сияющие добром голубые глаза на востроносом лице Яши – и понял, что этим не испугаешь даже самого трусливого в мире зайца.
   Тогда я представил со стороны себя и тоже не нашел ничего свирепого. Обыкновенный послушный ребенок. Правда, все тот же одноклассник-всезнайка уверял ребят, будто один глаз у меня как у всех – нормальный, а вот второй – наполовину голубой, наполовину желтый, и хотя ему никто не поверил, я все равно посмотрел, наверное, в тысячу зеркал и лично убедился в том, что всезнайка просто фантазирует. Но вот теперь этот разноцветный глаз пришелся бы кстати. Уж он бы нагнал страху на хулигана. Где это видано, чтобы одна половинка глаза была голубой – другая желтой. Такого не было даже у пиратов Флинта.
   Но глаза у меня по-прежнему оставались одинаково голубыми, и хулиган не думал сдаваться, все храбрился, шипел:
   – А ну попробуйте-попробуйте!
   Но вот наступил момент, когда мы почувствовали, что время, отпущенное на преддрачный ритуал, истекло.
   Феликс побледнел. У меня на душе тоже стало тоскливо-тоскливо.
   – Ребята, что, пора? – спросил упавшим голосом Яша.
   Я оглянулся на Зоино окно, надеясь, что Зоина мать заставила нашу даму сердца мыть посуду или нашла еще какое-нибудь спасительное для нас занятие. Но Зоя была на своем месте. Она даже высунулась из окна по пояс, настолько заинтересовала ее предстоящая битва.
   И тут послышался трубный голос:
   – Держись, дружище!
   Через двор в нашу сторону бежал странный молодой мужчина. В одной руке его раскачивался потертый чемоданчик. А под мышкой мужчина держал большого черно-белого кота. Лапы животного оставались на весу, но кот спокойно смотрел на нас, словно лежал на уютном диване.
   Незнакомец поставил чемодан у забора и опустил на землю своего четвероногого спутника. Кот невозмутимо уселся на задние лапы и застыл, будто копилка.
   – Ну что, дядя Вася, поможем слабым? – сказал мужчина коту, и тот шевельнул черными ушами и белыми усами.
   Получив согласие кота, незнакомец встал рядом с хулиганом, будто на мостике корабля, на который напали морские разбойники.
   Мы были потрясены, и притом вдвойне. Во-первых, нас приняли за пиратов, и, может быть, даже за самых свирепых – малайских. А во-вторых, так неожиданно и фантастически изменилось соотношение сил. Правда, наш новый противник казался очень молодым, и был чуть выше своего союзника, и все же это был взаправдашний мужчина. Над его верхней губой даже торчали реденькие белесые усы, лихо закрученные на концах. А синие глаза горели отвагой.
   Я понял, что нас сейчас сметут, сдуют с лица земли, сотрут в порошок, и зажмурил глаза.
   – Ага, попались! – злорадно сказал хулиган. – Дяденька, что будем с ними делать? Может, «салазки» загнем! Или «Москву» покажем?
   – Погоди, – сказал его спаситель озадаченно. – Теперь получается, мы против слабых? Ребята, в каком учитесь классе?
   – Во втором! – гордо ответил Яша.
   – А ты? – спросил мужчина у хулигана.
   – Ну и что? – произнес тот обиженно.
   – Понятно, – сказал мужчина. – А у меня семь классов. – Он повернулся к коту: – Дядя Вася, как видишь, нельзя нам сражаться. У нас ко всему еще и разница в образовании. И оставить его одного не могу. Опять будет один против трех. Так что же делать, дядя Вася? – спросил мужчина у кота.
   Кот сидел неподвижно, смотрел на нас из-под длинных редких бровей, точно взвешивал слова своего хозяина.
   – Да все в порядке, – вмешался хулиган. – Если от вашего образования отнять, сколько лет я оставался на второй год, у нас с вами не наберется на двоих и полутора классов. Так что давайте бить этих отличников.
   – Э-э, да ты, видать, не благородный, – удивился мужчина и покачал головой. – Ну вот что, друзья, придется нам выкурить «трубку мира», да обсудить, как дальше быть.
   Он сунул руку в карман пиджака и извлек мятую пачку сигарет.
   Хулиган протянул руку.
   – Что тебе? – спросил мужчина.
   – Дай одну! – сказал хулиган требовательно.
   – Не дам! Я же сказал про трубку символически. А на самом деле курить буду я один.
   – Жмешься, да? – упрекнул хулиган.
   – Чудак! Я ведь могу всю вот эту пачку взять да в мусор выбросить. Вон дядя Вася, если что, подтвердит, не жалко мне вовсе. Дети вы еще. И потому трубку я и за вас буду курить, как единственный взрослый в нашей компании.
   – Ну хоть затянуться дашь? – спросил хулиган, жадно глядя, как мужчина закуривает сигарету.
   – Как тебя зовут? – спросил мужчина после первой затяжки.
   – А что? – насторожился хулиган.
   – Не могу же я звать тебя «эй»? Это же оскорбит твое достоинство, верно?
   – Не знаю. – Хулиган пожал плечами. – Консервой меня зовут, – добавил он, подумав.
   – А как еще? По-настоящему? – спросил мужчина.
   Хулиган опять задумался и так глубоко и надолго ушел в свои размышления, что заблудился в них. Странный мужчина подождал его и сказал:
   – Ладно, не мучайся. Вспомнишь, скажешь. У каждого джентльмена должно быть свое гордое имя. Вот вас как зовут? – обратился он к нам.
   Мы назвались.
   – Вот видишь? – сказал мужчина с удовлетворением. – А мое имя Базиль Тихонович Аксенушкин. А с тобой мы, значит, тезки, – сказал он мне. – Значит, здесь среди нас три Васи. Ты, я и дядя Вася. Заметил?
   Я кивнул утвердительно, хотя, признаться, попытка свести меня в одну компанию с черно-белым котом вызвала во мне сложные чувства. Мне уже приходилось встречать тезок среди котов, и к ним у меня уже давно сложилось свое отношение. Но об этом я расскажу потом.
   А тем временем хулиган с трудом вернулся из лабиринта, куда его завела попытка думать, и заканючил:
   – Ну оставь хоть на одну затяжку, ну оставь.
   – Договоримся сразу: давай без компромиссов. Как заведено у истинных рыцарей, – отрезал Базиль Тихонович.
   – Тогда я пошел, – сказал хулиган разочарованно.
   – Погоди, церемония еще не закончена. Мы должны разобраться, поговорить, – остановил его Базиль Тихонович.
   – А че разбираться? – изумился хулиган. – Я им потом пачек накидаю, и дело с концом.
   – Не, так не годится. Это ведь тебе не какие-нибудь гвардейцы кардинала. А наши хорошие ребята. Так что начнем по порядку.
   И Базиль Тихонович начал вершить третейский суд. Мы первыми поведали ему о своих обидах.
   – А теперь выслушаем другую сторону, – сказал судья серьезно.
   Хулиган сказал, что получает огромное удовольствие, когда лупит нас.
   – Суд считает, что это еще не причина, – сказал Базиль Тихонович, нахмурясь.
   – Что? – не понял хулиган.
   Он никак не мог взять в толк, при чем здесь какие-то причины. Намучившись с ним, судья сказал:
   – Суд пришел к выводу, что вы глубоко неправы.
   – Что? – спросил хулиган, еще пуще запутавшись.
   От умственной работы, что задал Базиль Тихонович нашему врагу, у того на лбу выступил холодный пот.
   – Тяжело? – спросил Базиль Тихонович сочувственно.
   Хулиган показал жестом, что у него кругом идет голова.
   – Ладно, иди. Только обещай не трогать ребят, – сказал Базиль Тихонович.
   – Чего еще! – возмутился хулиган.
   – Нет, ты пообещаешь, – повторил Базиль Тихонович упрямо.
   – Не, – заулыбался хулиган. – Я их потом как мух.
   Тогда Базиль Тихонович взял хулигана за руку, сжал ее, и мы поняли, глядя на лицо хулигана, что рука у мужчины хоть и тонкая, да с железной хваткой.
   – Обещаешь? – спросил Базиль Тихонович, тоже морщась от боли, которую он причинил хулигану.
   – Обещаю, – простонал тот. Базиль Тихонович выпустил его руку и сказал с облегчением:
   – Теперь ступай.
   Хулиган вначале даже не поверил, что отделался так легко, а потом припустил во все тяжкие.
   – Ну вот и проблема мира решена, – сказал Базиль Тихонович.
   – Ну да, он нам потом покажет, – заметил Феликс с горечью.
   – Но он же обещал, – возразил Базиль Тихонович укоризненно.
   Он произнес это с таким чувством, что мы промолчали, хотя не ставили ни в грош обещание хулигана.
   – Ну как у нас во дворе? Жизнь кипит? – спросил Базиль Тихонович.
   – Кипит! – с гордостью ответил Феликс.
   – Животрепещущие проблемы есть? – оживился Базиль Тихонович.
   – Сколько угодно, – ответил Яша. – И все еще как трепещут.
   – А почему вы сказали «у нас во дворе»? Это ведь наш двор, а не ваш, – сказал я, чтобы восстановить истину.
   – Все верно, этот двор теперь и ваш, и мой.
   – Он по жизни ваш или по работе? – спросил Яша.
   – И по жизни, и по работе! – торжественно ответил наш собеседник.
   – Понятно, – произнес Феликс. – А кем вы работаете?
   Взрослые учили нас каждый день, что некрасиво совать нос в дела взрослых. Но на этот раз нами руководило не просто праздное любопытство. Базиль Тихонович считал, что наш двор уже и его двор, и мы должны были знать, с кем имеем дело. И Базиль Тихонович сам хоть и был заправским взрослым, не обиделся на нас, потому что знал, как для нас это важно.
   Он улыбнулся и молвил загадочно:
   – У меня самая гуманная профессия на свете, – и затем повернулся к коту: – ну что, дядя Вася, заговорились мы тут, а? А дел на планете хоть отбавляй.
   Кот все это время сидел чуть в сторонке, переводил свой взгляд на того, кто начинал говорить, смотрел внимательно, будто слушал, – прикидывал цену словам.
   – Пойдем, дядя Вася, – сказал Базиль Тихонович. Он подхватил кота под мышку и ушел с ним в дверь, ведущую в подвал, где была котельная.
   А мы остались на месте – гадали, кто же все-таки он, этот Базиль Тихонович.
   – Начнем с того, – сказал Феликс, – что у него самая гуманная профессия.
   – Я знаю, кто он. Он – доктор, – заявил тут же Яша.
   На самом деле Яша считал врачей сущими мучителями и свое мнение уже давно обнародовал. И сейчас он назвал профессию врача самой гуманной только потому, что так считали взрослые. А Яша всегда был послушным мальчиком.
   Но, слава Богу, Базиль Тихонович совсем не походил на врача. Мы с Феликсом облегченно вздохнули, потому что разделяли Яшины взгляды на медицину.
   И тут меня осенило.
   – Он продает конфеты! Он продает конфеты! – закричал я.
   Лица моих друзей посветлели.
   – По-моему, ты угадал, – сказал убежденно Феликс.
   После этого мы разом вспомнили о Зое и дружно посмотрели на ее окно. Наша дама сердца мужественно держалась на месте. Только в ее руке красовался новый бутерброд. Как уж он попал к Зое, если она не отходила от окна ни на шаг? Может, это и вправду был все тот же единственный Вечный бутерброд?
   Феликс и Яша благородно молчали. Я угадал первым и поэтому имел полное право вознаградить себя.
   – Зой, слышь? У нас теперь будет жить продавец конфет! – закричал я истошно.
   – Я уже слышала, – сказала Зоя спокойно. – Ты кричал так, будто я за сто километров. Но где же он будет жить, если все квартиры заняты и никто не уехал из дома? Ты об этом подумал?
   Она была права. Все квартиры были заняты. Это уж мы знали точно. Если бы кто-нибудь выезжал, такое грандиозное событие не прошло мимо нас. И в то же время мы слышали собственными ушами, как Базиль Тихонович сказал, что отныне он будет жить в нашем дворе.
   Так он задал нам первую загадку.
   – И потом, – не унималась Зоя, – и потом, не будем обманывать себя. Уж кому-кому, а нам-то с вами известно, что бывает, если съешь много конфет. Значит, эта профессия не такая уж гуманная, между нами говоря. Вот так-то, Васенька, поспешишь – людей насмешишь, – закончила она ехидно.
   Видно, взрослые правы, когда говорят, что судьба играет человеком. Только что ребята тайно сгорали от зависти ко мне, а теперь не знали, куда деть глаза из-за жалости.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация