А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Один на один" (страница 9)

   Пепел. Пепел и песок. С тихим отвратительным хрустом подломились ноги. И это было НЕ СТРАШНО. Вздох, легкое, прозрачное облачко (не понятно, как Саша мог его видеть) отделилось от серой кучки праха – той, что несколько минут назад была человеком, – и взлетело в небо.
   Ничего больше Саша наутро не помнил. Только странную приторно-сладкую смесь тошнотворного ужаса и несказанного блаженства.
   Утром все получилось точно так, как предполагал Саша. Вяло дожевывая бутерброд, Шестаков спросил:
   – У тебя теперь – отпуск?
   – Угу. – Саша ел и все никак не мог насытиться домашней едой.
   – Большой?
   – Полгода.
   – Вот. Я и говорю.
   – Чего это ты говоришь?
   – В смысле – намекаю.
   – На что намекаешь?
   – Не прикидывайся дуриком. Чего тебе зря полгода бездельничать? Пошли к нам.
   – К кому это – «вам»? – подозрительно спросила Сашина мать. Мишино разбитое лицо, количество выпитой ночью водки и ночная оккупация дивана произвели на нее неблагоприятное впечатление. Очевидно было, что к Шестакову она испытывает сильнейшее недоверие.
   – Так, контора одна, – уклончиво ответил Миша.
   – Крыс ловят, – объяснил Саша матери.
   – Это что – санэпидстанция?
   – Почти.
   – И хорошо платят?
   Ну, естественно, это ж для нас вопрос решающий. Если выяснится, что крыс нужно не просто ловить, а, например, еще и потрошить на месте, но стоит это – сто баксов с носа, тогда – никаких возражений.
   – Договоримся, – важно ответил Шестаков. Магическое слово. Никто заранее не знает, на что будут договариваться, но успокаивает моментально.
   – Сыночек, – ну вот, мамаша готова, – а может, попробуешь? Сейчас ведь жизнь, знаешь, какая дорогая? А ты – молодой, тебе развлекаться надо, одеться хорошо, за девушками поухаживать…
   – Нет, мать, я крыс с детства боюсь. А на одежду и девушек, – Саша неожиданно для себя развязно подмигнул Маше, – у меня пока денег хватит. – И, опережая открывшего рот Шестакова, добавил: – Я сейчас в общагу к себе съезжу. Надо посмотреть, что там и как… Мишка, проводишь меня? Заодно и поговорим.
   Шестаков наскочил на Сашу прямо в лифте:
   – Ты серьезно – к нам идти не хочешь? Или так, мамашу успокаиваешь?
   – Не хочу, Мишка, – почему-то весело ответил Саша.
   – Почему?
   – А потому. Напахался я за полгода как проклятый. Отдыхать буду. Дурака валять, баклуши бить… чего там еще можно делать?
   – …груши околачивать, – мрачно подсказал Шестаков.
   – Во-во! Этим и займусь! В первую очередь! Да не смотри ты таким волком! – Лифт остановился. – Гляди! – Саша протянул Шестакову руки, ладонями вверх. Даже при свете жиденькой лампочки хорошо было видно, какие они черные и загрубевшие. – Мне месяц, не меньше, нужно, чтобы все машинное масло с себя смыть!
   – Ну да, – буркнул про себя Шестаков, – они пахали. А мы тут на курорте отдыхаем.
   – Да нет, Мих. – Чем больше мрачнел Шестаков, тем почему-то беззаботней становился Саша. – Никто же не спорит… Да только сравни: ты тут железки поворочал с семи до четырех, потом вышел на улицу – и кум королю! Хошь – направо пошел, хошь – налево. Хошь – в кино, хошь – в музей… – Саша всхохотнул, представив Мишку в музее, записывающим в блокнотик названия картин. – Опять-таки, к девушкам можно пойти… А я? Вахту отстоял, кусок хлеба с бурдой зажевал – и в каюту. Поспал, в книжке буквы знакомые поискал и опять на вахту. Ну? Слушай, пошли пиво пить? Здесь рядом раньше забегаловка хорошая была.
   У Миши явно просились с языка какие-то резкие слова, но он промолчал и лишь кивнул головой, соглашаясь. Действительно, с чего это он решил, что Сашка Самойлов с порога, побросав вещи куда попало, побежит записываться в «Выборгские крысоловы»?
   В забегаловке с игривым названием «У Нины» за стойкой стояла очень крупная женщина в белой шелковой блузке. В памяти завозился какой-то смутный детский анекдот… То ли про чехлы для танков, то ли про лифчик из парашюта… От множества блестящих пуговичек на ее груди невозможно было отвести взгляд. Казалось, вот-вот брызнут во все стороны, распираемые шикарными формами. И уж такой момент упустить никак нельзя!
   – Здравствуйте, девушка! – поздоровался Саша. – Вы и есть – Нина?
   «Девушка» медленно перевела на них равнодушный взгляд. Похоже, посетители ее ничуть не заинтересовали.
   – Нет, – ответила она. – Я – Клава. – Трудно было определить, шутит она или нет.
   – Чем угощаете? – Саша поражался сам себе. Откуда вдруг взялся этот расхлябанный тон и бесшабашное настроение?
   Клава королевским жестом указала на лежавшее на стойке меню, окинула Сашу с Мишей еще одним оценивающим взглядом, словно проверяла наличие денег, – и, словно сверкающий океанский лайнер, уплыла куда-то за занавеску. Буквально через секунду оттуда же выпорхнула девица помельче, но тоже – в белой блузке.
   – Чего желаете? – приветливо спросила она, и Саше показалось, что во рту у нее не хватает зубов.
   – Сейчас выберем, – недовольно отозвался Саша. Его обидел уход Клавы. Как будто они с Шестаковым не подходили ей по рангу. – Вот что, девушка, скажите, есть у вас хорошее пиво? Мы плохого не пьем.
   – У нас только «Кениг». – Теперь показалось, что она еще и косит.
   – И почем?
   – Девять двести – кружка.
   Шестаков сердито крякнул и повернулся, чтобы уйти.
   – Мишка, подожди, куда ты?
   – На работу, – огрызнулся тот. – Ты, если хочешь, оставайся. А меня лично жаба задушит: по девять «тонн» пиво пить.
   – Ладно тебе, Миха, я же угощаю! – Если честно, Саше и самому не хотелось оставаться. Темное пиво он вообще не любил. Но уходить на глазах этой неприятной девицы было почему-то неудобно.
   – Не хочу! Лучше у метро бутылку куплю!
   – Купи, купи, не забудь, – насмешливо отозвалась девица, – не так уж много пива тебе осталось…
   Саша хотел было остановиться и переспросить, что значат эти нелепые слова, но решил, что разбираться некогда, иначе придется бежать потом за Шестаковым, что и вовсе выглядело глупо.
   Миша удалялся от забегаловки широкими шагами. Даже по его спине можно было догадаться, как он зол. Какая-то старушка поспешила свалить в сторону с Мишиного пути. «Ах да, у него же еще и лицо», – вспомнил Саша. За весь вчерашний день разговор так и не дошел до истории с лицом.
   – Эй, Мишка, подожди! – крикнул Саша. – Чего ты так разозлился?
   Шестаков шагов не замедлил и даже не обернулся.
   – Ну и фиг с тобой! – произнес Саша вслух. – На сердитых воду возят.
   А тут еще и троллейбус повернул, как раз «двадцатка», почти до самой общаги довозит. А в общаге пивную компанию найти – раз плюнуть.

   С порога Саше в нос ударил запах обновления. Сильно пахло штукатуркой, краской и тухловатой шпаклевкой. Будочку вахтера покрасили в веселенький розовый цвет, и сидевшая внутри Клавдисанна, – и раньше-то не сильно похожая на учительницу младших классов, – теперь и вовсе стала вылитой содержательницей притона.
   – У нас ремонт, Самойлов, – пропела она сладенько, словно сынка родного увидела. «Будто не ты, старая карга, вызывала ментовку на прошлый мой день рождения».
   Отремонтированная комната совершенно преобразилась. Чистый, побеленный потолок, крашеные рамы и яркие обои подняли Сашино и без того хорошее настроение до уровня щенячьего восторга. Пивная компания подобралась быстро, и тут уж пей-залейся – танцуют все! А к середине вечера еще и Тимофеев с девушками зашел. И покатилось! Сам Тимофеев месяц назад из Сингапура с контейнером пришел, так что остаток дня, а потом – и вечера, а потом – и ночи Саша с Тимофеевым вели дуэт. Один – про кубинок, другой – про филиппинок, один – про текилу, другой – про саке.
   Где-то в глубине души немного посверлило, а потом перестало. Саша честно два раза спускался вниз, звонил Шестакову. Кто ж виноват, что он где-то шляется?
   Буквально через два дня береговая жизнь закрутила Сашу, задвинув в сторону и давнишние воспоминания, и бесстрашных «Выборгских крысоловов».
   Плюнув на голубую мечту об автомобиле, Саша за один день нашел, оплатил и снял однокомнатную квартиру в Автово. С мебелью и телефоном, номер которого был немедленно сообщен десятку приятелей и приятельниц.
   Саше доставляло немереное удовольствие – бродить в одних трусах по необъятным семнадцати квадратным метрам, попыхивая «Беломором». В любой момент непринужденно посещать индивидуальный (хоть и совмещенный) санузел, где, по воле хозяев, на специальной полочке стоял освежитель воздуха и пахло фиалками. Немного неожиданно, но чертовски приятно.
   Изредка звонил телефон. Саша неторопливо приближался к аппарату, снимал трубку, стряхивал пепел с папиросы в специальную майонезную баночку, выдыхал дым в сторону и интеллигентно вопрошал: «Алло?»
   В придачу к таким коренным изменениям в быту Саша обнаружил в себе доселе где-то скрывавшиеся, вполне приличные способности. Нет, нет, не музыкальные. Оказывается, он умел ухаживать за девушками! Да и не просто обнаружил, а даже успел (чисто из спортивного интереса) основательно вскружить головы двум студенткам-медичкам и одной воспитательнице детского сада.
   Но самое главное! – Маша (та самая фифа с вокзала, она же – первая любовь), вспомнив, видно, тимуровское детство, всерьез решила заняться одиноким разведенным одноклассником. Уже к середине мая Саша понял, что у него с Машей – добротный, благополучный, не слишком бурный роман.
   Машенька Хорошкина, оправдывая свою фамилию, оказалась удивительным существом. У Саши иногда закрадывалась дурацкая мысль, что Машенька недавно с отличием закончила какие-то очень специальные женские курсы. Что-нибудь вроде: «Идеальная спутница жизни». Она никогда не опаздывала, приходила всегда в прекрасном настроении, быстро и вкусно готовила и даже ходила с Сашей на футбол. «Чего ж вам боле?»
   Именно поэтому, иногда (очень-очень редко!) Саше хотелось… ну, например, чтобы она сморозила какую-нибудь ужасную глупость… Машенька морозила несусветные глупости. Но как раз те, милые и безобидные, за которыми следует слюняво-ласковое: «…эх ты, дурочка, смотри, сейчас объясню…» …Или надела бы какую-нибудь немыслимую оранжевую кофту с белыми пуговицами… Машенька надевала оранжевую кофту с белыми пуговицами. И казалась в ней еще симпатичней и милее. Это был несокрушимый образ.
   Однажды ночью, лежа почему-то без сна, Саша вгляделся в Машино безмятежное лицо. Странно, подумал он, я могу сейчас по пальцам пересчитать все выражения, которые на нем бывают. И вдруг вспомнил Свету. Такой, какая она шла по желтым листьям прошлой осенью. И сразу же понял массу вещей. Во-первых, то, что Маша и Света – полные противоположности в том, что касается СТИЛЯ. У Маши, как ни грустно это было признавать, стиль отсутствовал полностью. И в этом был ее удивительный феномен и секрет ее несокрушимой «милости». А Света… Саша тут же и, во-вторых, понял, что женщин сравнивать – последнее дело, срого-настрого запретил себе даже думать о Свете, повернулся на бок и уснул.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация