А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Забавы Пилата" (страница 5)

   На последней фразе Каледина генерал нахмурился. Кое-какие шансы полковника – это шумный вылет генерала на пенсию.
   – Что с машиной? – спросил Волков, кровно заинтересованный в успехе расследования.
   – Синий фургон «Фольксваген». Больше ничего. Отпечатки протектора смыло дождем. Надо прочесывать лес, может, что-то еще надыбаем.
   – Работайте. Как будешь готов – жду на доклад. Я поехал в управление.
   Тяжелой походкой Волков отправился к машине и вскоре уехал в Москву. Вряд ли сегодняшней ночью генералу удастся поспать.
* * *
   Насмерть перепуганный Баркас ввалился в квартиру под самое утро. Жена еще спала. Услышав в прихожей возню и стук сброшенных ботинок, она недовольно пробурчала:
   – Заявился наконец! Небось опять со своими сквалыгами нажрался, а говорил, работать поехал…
   Вопреки привычному положению вещей женщине никто не ответил, не покрыл с порога матом, не стал оправдываться, мол, рейс задержался. Жену это насторожило.
   «Вот кобель! Неужели завел подругу?» – пришла тревожная мысль.
   Женщина слезла с кровати, сунула ноги в растоптанные тапочки и, шлепая по полу, отправилась в прихожую.
   Баркас сбрасывал одежду и будто не замечал жены. Раздевшись, он так же молча отправился в ванную и, врубив воду, погрузился в нее до самого подбородка.
   – Ты чего молчишь? Где был? – грозно наступала жена, еще больше распаляясь от того, что не получает ни ответа, ни отпора.
   Баркас повернул голову, и женщина испуганно отпрянула. Она не узнала собственного мужа. Его лицо было бледное, словно в побелке, руки дрожали, а глаза выражали затаившийся страх. Он постарел лет на пять.
   – Ты что опять натворил? Ты где был? – перешла на шепот женщина.
   – Пиво пил… – сдавленным голосом ответил Баркас, хотя ему было совсем не до шуток. Ирония обреченного.
   – Что – опять тюрьма? – растерялась женщина. – Опять пересылки и очереди на передачи? Как мне все надоело!
   Баркас заторможенно взглянул на жену, но не увидел ее, будто перед ним стоял туманный призрак. Едва шевеля губами, он сказал странную вещь:
   – Тюрьма? А что, пожалуй, тюрьма будет самым лучшим местом…
   – Что ты несешь! Ты сдурел? – громким шепотом сказала женщина. – Почему лучшим местом? Что случилось, дурак?
   – Потому что там меня не найдут… – глядя в стену, задумчиво выговорил Баркас. Глубже погрузившись в воду, он не произнес больше ни единого слова.
* * *
   Саша Калякин проснулся поздно. Сладко потянувшись, он открыл глаза и лениво посмотрел на часы – скоро десять. Вставать не хотелось, и Калякин продолжал валяться в постели, ожидая подходящий повод, способный заставить его подняться. Один такой повод был уже на подходе: тихонько и нудно начинал подзванивать будильничек в мочевом пузыре. Но Саша перевернулся на спину, прикрыл глаза и мужественно терпел, пока с кухни не послышался тонкий прерывистый писк телефона. Две причины – хороший повод подняться с постели и начать новый день.
   Калякин сунул ноги в шлепанцы и поспешил поднять трубку.
   – Здорово, Сухарь! – услышал он радостный голос давнишнего приятеля Кольки Заборова, получившего кличку Карась от школьной любви к аквариумным рыбкам. Сашу Калякина он почему-то называл Сухарик. Так с детства пошло. – Есть возможность немного денег срубить на кино, вино и домино.
   – Чего делать надо? – живо заинтересовался предложением Калякин. На той работе, где Сухарик работал, много не заработаешь, поэтому вопрос денег всегда занимал его больше других. Разумеется, после женщин.
   – Где-нибудь на рынке или в сервисе надо пристроить несколько автомагнитол, а нам с тобой процент, – развернул задачу Карась.
   Никаких планов на сегодня Калякин не строил, а потому с легкостью принял предложение. Удастся технику толкнуть – хорошо, не выгорит – и хрен с ней. В конце концов от него не убудет.
   – Давай попробую, – согласился Сухарик.


   Через час они встретились около Колькиного гаража.
   – Вот, смотри, – заговорщицки произнес Карась и вытащил из багажника задрипанной «девятки» несколько бэушных, но дорогих магнитол. На некоторых провода были варварски отрезаны, позволяя сделать заключение об их криминальном происхождении.
   – А инструкция? – наивно попросил Сухарик.
   – Ты чего! – рассмеялся Колька. – Какая инструкция? Люди же не в магазине будут покупать. Зато дешево. Сколько на реализацию возьмешь?
   – Давай покамест пару, – ответил Калякин, прикидывая свои коммивояжерские возможности. – Вот эти: «Пионер» и «Кларион».
   – А чего мало – бери больше, чтобы по сто раз не встречаться, – активно навязывал товар Карась, будто Сухарик хотел купить приемники себе.
   – У тебя их что – лом? – усмехнулся Калякин.
   – Хватает, – расплылся в снисходительной улыбке приятель.
   Сухарик взял еще «соньку». На том и разошлись.


   Свою коммерческую деятельность Сухарик начал, толкаясь среди кооперативных гаражей. Цена всех устраивала, но, увидев обрезанные провода, потенциальные покупатели вежливо отказывались, мол, модель не та, или без инструкции не просекут, как подключать. Другие по-идиотски ухмылялись и, многозначительно подмигнув, спрашивали:
   – Краденые?
   «В гаражах бизнес не пойдет», – констатировал Калякин, но, не собираясь сдаваться, решил перенести свое коммерческое внимание на более продвинутых в этом плане авторыночных торговцев.
   Добравшись до ближайшего рынка, парень неторопливо послонялся среди торговых рядов, присматриваясь, к кому бы подойти. Решив, что приставать к покупателям бесполезно, он пошел к палатке, торгующей сигнализациями, приемниками и всякой электронной дрянью.
   – Слышь, командир, – понизив голос, сказал он продавцу. – Есть магнитолы хорошие, недорого. Возьмешь?
   В глазах продавца мелькнул мгновенный интерес.
   – Много их у тебя? – так же тихо спросил тот.
   – Трешка, – коротко ответил Сухарик и привел названия фирм: – «Клара», «Соня» и «Пионер».
   Продавец подумал с минуту и, не спрашивая цены, согласился:
   – Заноси.
   Калякин зашел в подсобку и выложил из пакета товар. Продавец быстро его осмотрел, оценил возможный навар и вынес предложение:
   – По сотке беру все.
   – Идет, – обрадовался удачной сделке Сухарик, представляя, как удивится вечером Карась.
   Он спрятал в карман три отслюнявленные продавцом купюры с портретом известного американца и для налаживания долговременного сотрудничества на прощание вставил:
   – Если еще будет, возьмешь?
   – Неси, – легко согласился продавец.
   Через заваленную коробками подсобку Сухарик тронулся к выходу, и тут произошло непредвиденное. Откуда ни возьмись в служебное помещение ворвались несколько крепких, коротко стриженных парней и всем скопом навалились на продавца. Несколькими профессиональными ударами они сбили ему дыхание и повалили на пол, украсив руки браслетами.
   «Бандиты…» – обреченно подумал Сухарик. Прикинувшись покупателем, он прижался к стене, пропуская парней. Саша попятился и собрался бежать, но участь продавца настигла и его. Несколько крепких рук схватили его сзади и рванули к земле. Сухарика едва не разорвали на части, заламывая руки и надевая наручники. После этого его подняли, словно Буратино, встряхнули и бросили лицом к стене.
   – Ребята, я тут случайно. Я не отсюда… – испуганно взмолился Сухарик, пытаясь восстановить справедливость. Он полагал, что это ошибка.
   Увесистая затрещина прервала его пустые стенания.
   – Стоять, умник! Милиция! – рявкнул грубый голос. – Как воровать, так они первые, а как отвечать, так случайно!
   Поняв, что разговаривать вредно для здоровья, Сухарик благоразумно замолчал, стремясь по обрывкам разговоров понять, что происходит и в какое дерьмо он влип.
   Крепкие парни его обыскали, забрав все, что было в карманах, и те три сотни, что дал ему продавец. Развернули лицом к себе. Подвели к столу, на котором лежали три его магнитофона.
   – Это ваши магнитолы? – громко спросил оперативник.
   Вопрос застал Сухарика врасплох. Что на это сказать? Может быть, ответить честно?
   – Нет, – не стал кривить душой парень.
   – А чьи? – начал злиться опер, считая, что задержанный заперся в несознанке и валяет ваньку.
   – Не знаю, – пожал плечами Калякин. – Но точно не мои. А где вы их нашли?
   Встречный вопрос еще больше разозлил опера. Он схватил задержанного за волосы и, с силой ткнув мордой в вещдоки, начал с наслаждением крутить ему руку.
   – Вот тут мы их нашли, на этом месте! – со злостью приговаривал он. – Вспомнил, чьи они и откуда?
   – Вспомнил, вспомнил! – завопил от боли Сухарик, пуская по столу слюни.
   Для облегчения участи он решил во всем сознаться.
   – Магнитолы того парня, который стоял за прилавком. Продавца. Но я его не знаю, вижу в первый раз!
   Глаза опера наливались кровью, словно боевому быку медленно наматывали на рога красную тряпку, одновременно щелкая по носу.
   – Ну ты и зараза! – прошипел он и, оторвав лицо Сухарика от стола, крепко ухватил за горло. – Да мы же видели, как ты их принес! Мы уже неделю пасем эту точку!
   – Ну да, я принес, – захрипел задержанный и, исправляя неточность, пояснил: – А тот парень их у меня купил. Вы же не спрашивали меня, кто их принес, а спрашивали, чьи они! Раз он купил, значит, они его!..
   Короткая затрещина остановила ход его логических рассуждений.
   После короткого допроса и составления протокола Сухарику объявили о его задержании с поличным и для начала предъявили обвинение в сбыте краденого. В магазине начались обыск и допрос продавца, а Сашу вывели на улицу и засунули в потрепанный оперативный «жигуленок».
   Зажатый с двух сторон задержавшими его оперативниками, Сухарик обреченно подумал: «Называется, денег заработал…»
   Машина поехала. Саша нервничал, его одолевали нехорошие мысли, от которых на душе стало совсем тоскливо.
   – Куда меня? – не выдержал он и спросил провожатых.
   – Куда надо! – зло отозвался опер. – Раскудахтался!
   – На курорт поедешь! – ухмыльнулся другой, с противным веснушчатым лицом. – Годика на два.
   – Ясно, – вздохнул Сухарик и больше вопросов не задавал.
   Фыркнув бензиновой гарью, оперативная развалюха притормозила у подъезда, возле которого просматривались люди в форме и милицейские машины. Сухарика повели внутрь, где его принял некий держиморда в сержантских погонах с дубинкой в руке.
   – Куда его? – по-хозяйски спросил он оперов.
   – Пусть в обезьяннике подождет, – распорядились они, поднимаясь по лестнице.
   – Обыскивали? – уточнил сержант.
   – Да, – крикнули со второго этажа. Держиморда обрадованно отпер калитку и, подгоняя арестанта резиновой елдой, загнал в клетку с какими-то оборванцами. Неприятная компания, но спорить с ним Саша благоразумно не стал.
   В клетке было темно и воняло, как на вокзале. Бомжеватый мужик как-то странно посматривал на Сухарика и чесал растопыренными пальцами немытую шевелюру. Две поддатые девки сидели на лавке перед клеткой и нахально разглядывали Сухарика, время от времени неприлично хихикая.
   – Что веселитесь! – почти по-доброму прикрикнул на них держиморда. – Одно место зачесалось?
   Нахальные девки сначала притихли, а потом заржали еще громче – видно, в этих местах они не впервой.
   – Смотрите у меня! – прикрикнул сержант.
   – Покажи – посмотрим! – противным визгливым голосом отозвалась тощая шалава, вызвав в помещении дежурной части всеобщий смех.
   Только Сухарик не смеялся. Он сидел, повесив голову, и размышлял о том, что его ждет.
   Вспомнили о нем только через два часа. Арестанта завели в комнату для допросов, где у окна курил давешний «злой опер». Сашу он встретил стандартной фразой:
   – Проходи, садись.
   У стола имелось два стула. Сухарик выбрал помягче.
   – Ты куда? – окликнул его опер. – Это мой стул. Тебе на другой.
   Вытянутый палец ткнул в привернутую к полу табуретку. Саша сел, а опер продолжал курить и молчать.
   «На психику давит, – догадался задержанный. – Что я, фильмов не смотрел?»
   Минут через пять опер ожил и заговорил. Для начала он еще раз уточнил фамилию, имя, отчество Сухарика и записал ответы в протокол допроса.
   – Ну что – попался, дружок? – ухмыльнулся он, закончив формальности.
   – Да уж точно, – согласился Саша. – Ни за что влип, дальше некуда. По самые помидоры…
   – Все вы ни за что, – понимающе хмыкнул опер и жахнул прямой наводкой: – Мы продавца допросили. Он на тебя показал. Так что колись, если не хочешь, чтобы все автокражи в районе на тебя повесили.
   – Чего он там мог на меня показать? – с возрастающим возмущением спросил Сухарик.
   – Да сдал он тебя, не ясно, что ли! – вскричал опер, подлавливая задержанного на примитивный крючок. – Сдал с потрохами! Говорит, ты их магазин ворованными запчастями снабжал. Один машины грабил или с помощниками?
   – Да ничего я не грабил! – возмутился Саша. – Никого не снабжал! Чего вы на меня вешаете! Давайте мне адвоката и прокурора!
   – Будет тебе и тот, и другой, – противно усмехнулся опер, намекая на что-то нехорошее. – Хочешь, я тебе помогу?
   Сухарик заинтересованно поднял глаза.
   – Материально?
   – Давай оформим явку с повинной, – посоветовал опер. – Суд это учтет и даст меньше меньшего. На тебе бумагу, и пиши: какие и где машины вскрывал, что в магазин приносил, как с тобой расплачивались… Если забыл, я подскажу.
   – Да вы что, издеваетесь, что ли? – не понял жеста помощи Саша. – Ничего я не приносил и не вскрывал!
   – Тогда откуда у тебя три краденые магнитолы?! – вдруг заорал милицейский опер и с силой хлопнул ладонью по столу. Получилось громко. – Хватит из нас идиотов делать! А то загремишь на всю катушку!
   – Алкаш подошел у магазина и за бутылку музыку продал, – на ходу сочинил Сухарик. – А я хотел навариться на них. Чего такого-то? Сам не такой? За спекуляцию теперь не сажают.
   – Ну, как хочешь, – безразлично махнул рукой опер. – Не желаешь по-хорошему – сиди, как положено. Там тебя и в жопу трахнут, и многому другому научат… Степаныч! Забирай задержанного. Пусть в изоляторе дня три попарится, может, ума наберется.
   Сухарика увели. Держиморда еще раз обшмонал его, забрал брючный ремень, шнурки и, проведя по узкому коридору, с силой втолкнул в камеру.
   Здравствуй, новая, неведомая жизнь.


   В изоляторе временного содержания было сумеречно и неприятно. Маленькое оконце, закрытое стальным бутербродом из сетки, решетки и внешнего «намордника», никак не могло наполнить светом десять квадратных метров «жилой» площади. Оказавшийся тут впервые, Сухарик чувствовал исходящую от холодных стен угрозу и смертельную безысходность. Помня обещания мента, он приготовился к худшему, решив до последнего защищать свои человеческие честь и достоинство, сконцентрировавшиеся почему-то в таком неподходящем для этого месте.
   Карася Саша не выдал ни при задержании, ни при последующих допросах. Этой линии решил придерживаться и дальше, даже если начнут «прессовать»: сдавать друзей Сухарик не привык с детства.
   Имевшиеся в камере шконки занимали несколько человек: хулиганского вида долговязый молодой парень, ожидавший наказания за «бакланку» [2] ; худощавый мужик средних лет, севший за мелкую кражу, крепкий работяга-экскаваторщик, по пьяни избивший соседа и осваивающий теперь новое место жительства. Плацкартных мест на всех не хватало, поэтому работяга сидел прямо на полу.

   Переминаясь на пороге, Сухарик осторожно поздоровался.
   – Здорово! – подал голос долговязый парень, которого Саша сразу же окрестил Хулиганом.
   Наглость была написана на его лице крупными буквами и, как запах дешевого одеколона или дерьма, распространялась далеко вокруг. Он старался казаться главным и устанавливать в камере свои порядки.
   – Закурить дай! – приказным тоном потребовал он у новичка, докуривая свою сигарету.
   – Не курю, – вежливо ответил Сухарик, высматривая свободное место на нарах. Места не оказалось. Он присел на корточки и отрешенно уставился в пол.
   – Эй, новичок! – развязно позвал Хулиган, выставив вперед окурок. – На, брось в парашу.
   По рассказам приятелей Саша знал, что зэки проделывают над неопытными первоходами разные обманки, чтобы унизить их и сделать камерными «шестерками». Нельзя поддаваться на дешевые трюки, чтобы не оказаться потом среди «чушкарей».
   – Я тебе не носильщик, – безразлично ответил Сухарик, напрягшись в ожидании обратной реакции.
   Он был чуть выше Хулигана и, возможно, физически крепче, но тот был наглым и непредсказуемым, а избить человека ни за что для него раз плюнуть. Кроме того, неизвестно, кто сидел рядом с ним – вдруг друзья? Выступать опасно.
   Вопреки мрачным ожиданиям Хулиган на это ничего не возразил, а перевел стрелки на соседа по камере.
   – Эй, экскаваторщик! – прицепился он к работяге. – На, выбрось.
   Мужик, подавленный своим новым положением, поднялся и, простодушно взяв бычок, отнес его в унитаз.
   – А-а-а! – обрадовался Хулиган, чуть не в ладоши забил. – Шестеркой тебя звать! И место твое – ближе к параше!
   От радости Хулиган заржал как мерин.
   – Почему это? – не понял экскаваторщик, далекий от законов зарешеченного мира.
   – Потому что шестеришь! – с внезапной угрозой в голосе ответил Хулиган.
   – Тоже мне – пуп земли, – с сомнением отозвался работяга. – Пош-шел ты!..
   Хулиган решил подкрепить завоеванный авторитет. Он делано поднялся и, проходя мимо экскаваторщика, сильно ударил его под дых. А пока тот, как рыба, хватал ртом воздух, подскочил к нему, схватил за волосы и для ума припечатал головой к стене.
   – Хочешь, убью, сука! – серьезно прошипел Хулиган, держа экскаваторщика за горло.
   – Не-ет, не-ет, – испуганно захрипел тот. Работяга был сильным, но не знал тюремных порядков, а потому решил подчиниться. В конце концов наглость и внезапность победили. Вероятно, это был наглядный урок и для Сухарика – мол, знай свое место. Обитатели камеры смотрели на камерного авторитета с большой опаской.
   Отпустив экскаваторщика, Хулиган неторопливо вернулся на место.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация