А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Король сделки" (страница 5)

   Глава 5

   Загородный клуб «Потомак» в Маклине, штат Виргиния, был основан сто лет назад группой богачей, отвергнутых другими клубами. Богатая публика может стерпеть многое, но только не отказ быть принятой где бы то ни было. Отверженные вбухали в «Потомак» немалые деньги и выстроили самый шикарный клуб во всем округе Колумбия. Они переманили к себе нескольких сенаторов, заполучили в качестве трофеев еще кое-кого из высокопоставленных деятелей, и уже через короткое время «Потомак» приобрел – точнее, купил себе – респектабельность. Как только в клубе собралось достаточное количество членов, чтобы он мог сам себя обеспечивать, вступила в силу традиционная процедура исключения. Хотя клуб все еще считался относительно новым, выглядел и действовал он так же, как давно основанные клубы с традициями.
   Одним он тем не менее существенно отличался от других: «Потомак» никогда не скрывал, что членство здесь можно откровенно купить, если у человека достаточно денег. Никакого «листа ожидания», никаких «фильтрационных» комитетов, никакого тайного голосования членов правления. Даже если вы новичок в округе, даже если стали богатым лишь вчера, престижный статус члена «Потомака» вы могли получить всего за день, выписав достаточно солидный чек. В результате «Потомак» располагал роскошными полями для гольфа, теннисными кортами, бассейнами, конюшнями, рестораном – то есть всем, о чем может мечтать загородный клуб.
   Насколько мог понять Клей, Беннет Ван Хорн выписал чек на весьма приличную сумму. Как бы ни презирал его Клей, следовало признать: его собственные родители не имели денег, необходимых, чтобы быть принятыми в «Потомак». Восемнадцать лет назад его отец вел дело против Беннета в связи с недобросовестными манипуляциями недвижимостью в Александрии. В те времена Беннет был риэлтором, весьма высокомерным в общении, но при этом погрязшим в долгах, лишь ничтожная часть его имущества была свободна от заклада. И тогда он отнюдь не являлся членом загородного клуба «Потомак», хотя теперь делал вид, будто родился в нем.
   Золотой дождь пролился на Беннета-Бульдозера в конце восьмидесятых, когда он начал завоевание холмистой части Виргинии. Сделки посыпались как из рога изобилия. Появились партнеры. Не он придумал подсечно-огневой метод освоения территорий, но он, несомненно, его усовершенствовал. На девственных холмах он построил широкие молы. Возле мемориального поля сражений – жилой комплекс. Сровнял с землей целую деревню, чтобы осуществить на этом месте гигантскую плановую застройку – кондоминиумы, многоквартирные дома, большие здания, маленькие здания, в центре – парк с мелководным прудом и двумя теннисными кортами и небольшой торговый центр, который очень мило выглядел на архитектурном плане, однако так и не был сооружен. Забавно, но начисто лишенный чувства юмора Беннет невольно Давал остроумные названия своим накромсанным как бог на Душу положит строительным объектам, используя описания тех пейзажей, которые сам безжалостно истреблял, – Холмистые луга, Шелестящие дубы, Горный лес и тому подобное. Объединившись с другими мастерами захвата территорий, он лоббировал их общие проекты в Ричмонде, в законодательных органах, выколачивая деньги на все новые дороги, чтобы можно было понастроить еще больше жилых комплексов и пустить сюда еще больше машин. В процессе своей деятельности он стал фигурой в политической игре, а его "я" раздулось до масштабов несоразмерных.
   В девяностые годы корпорация БВХ стремительно разрасталась, и доходы, пусть ненамного, превосходили выплаты по кредитам. Они с женой Барб купили дом в престижном районе Маклина, вступили в «Потомак», стали завсегдатаями и изо всех сил старались создать впечатление, будто всегда были богачами.
   В 1994 году, согласно архивным документам министерства внутренних дел, которые Клей усердно проштудировал и с которых снял копии, Беннет решил преобразовать свою корпорацию в открытое акционерное общество, чтобы собрать двести миллионов долларов. Он собирался использовать эти деньги на покрытие некоторых долгов, но что гораздо важнее – «...инвестировать их в грядущие безграничные возможности северной Виргинии». Иными словами, пустить по штату еще больше бульдозеров и тем же подсечно-огневым методом «освоить» оставшиеся нетронутыми территории. План Ван Хорна при наличии подобной суммы, без сомнения, воодушевил местных торговцев строительной техникой. Местные же власти он должен был насторожить, если бы те не спали.
   Благодаря почину солидного инвестиционного банка цена на акции корпорации БВХ взлетела до 10 долларов, а потом достигла пика в 16 долларов 50 центов – неплохой результат, хотя далеко не тот, что предсказывал ее основатель и президент. За неделю до того как пустить акции в общедоступную продажу, Ван Хорн хвалился в местной деловой газетенке «Дейли профит», будто «...ребята с Уолл-стрит не сомневаются, что цена на них скоро достигнет сорока долларов за штуку». Однако на общенациональном рынке акции стали быстро падать и с громким стуком шлепнулись на отметке шесть долларов. Беннет по глупости и жадности не скинул часть акций по демпинговым ценам, как делают разумные предприниматели. Он продолжал сидеть на своих четырех миллионах акций и наблюдать, как их рыночная стоимость из шестидесяти шести миллионов долларов превращалась почти в ничто.
   Каждое буднее утро Клей просто развлечения ради проверял котировки. В последний раз за акцию БВХ давали восемьдесят семь центов.
   «Как идут ваши акции?» – Клей давно мечтал задать Беннету этот вопрос, несомненно, прозвучавший бы как пощечина, но не хватало духу.
   «Может, сегодня решусь», – думал он, подъезжая к «Потомаку». В свете вероятного брака обсуждать за обеденным столом неудачи Клея считалось в порядке вещей. Но не неудачи мистера Ван Хорна! «Привет, Беннет, поздравляю: ваши акции поднялись на двенадцать центов за последние два месяца, – произнесет он вслух. – Большой успех, старина! Пора подумать о новом „мерседесе“!» Как бы хотелось Клею сказать это ему в лицо.
   Чтобы не платить чаевых парковщику, Клей оставил свой «аккорд» на дальней стоянке, за теннисными кортами. Подходя к воротам и не переставая что-то бубнить себе под нос, он подтянул галстук. Клей ненавидел это место, ненавидел из-за всех этих старых задниц – членов клуба, ненавидел за то, что не мог сам стать его членом, ненавидел, потому что это была территория Ван Хорнов и они всегда давали понять, что он здесь находится не по праву. Каждый день Картер по сто раз спрашивал себя, как его угораздило влюбиться в девушку, у которой такие гнусные родители. Если у него и был план будущего, то состоял он в том, чтобы тайно бежать с Ребеккой в Новую Зеландию, подальше от Бюро государственных защитников и, главное, от ее семейки.
   Ледяной взгляд метрессы явно говорил: «Не думайте, будто я не знаю, что вы не член клуба, но так уж и быть, провожу вас за столик». Вслух, вымучив подобие улыбки, она произнесла:
   – Следуйте за мной.
   Клей ничего не ответил, лишь громко сглотнул и, не глядя по сторонам, направился к столику, стараясь не обращать внимания на ком, вставший в желудке. Как он мог наслаждаться едой в подобной обстановке? Они с Ребеккой ужинали здесь дважды – один раз с мистером и миссис Ван Хорн, другой – без них. Кормили здесь дорого и весьма вкусно. Впрочем, Клей, привыкший к индейке, разогретой в микроволновке, едва ли мог оценить здешнюю кухню по достоинству, и понимал это.
   Беннета за столом не было. Клей притворно-радушно обнял миссис Ван Хорн – ритуал, который ненавидели оба, – и бодро провозгласил:
   – С днем рождения!
   Потом клюнул Ребекку в щечку. Столик был одним из лучших, с видом на зеленую площадку вокруг восемнадцатой лунки, – очень престижное место в этом зале, потому что можно было угодить за столик, откуда оставалось лицезреть лишь, как старперы в спортивных костюмах толкутся на стартовом пятачке, не в состоянии преодолеть лунку с двух шагов.
   – А где мистер Ван Хорн? – поинтересовался Клей в надежде, что того нет в городе или – чем черт не шутит – он попал в больницу с каким-нибудь тяжелым заболеванием.
   – Сейчас приедет, – сообщила Ребекка.
   – Он провел весь день в Ричмонде, встречался с губернатором, – важно добавила миссис Ван Хорн. Дамы были несносны. Клею захотелось крикнуть: «Ладно, ладно, вы победили! Мое положение вашему не чета».
   – Над чем он сейчас работает? – вместо этого вежливо поинтересовался Клей, в который раз поражаясь собственной способности умело изображать искренность. На самом деле он прекрасно знал, зачем Бульдозер ездил в Ричмонд. Штат был на грани разорения и не мог позволить себе прокладку новых дорог на севере Виргинии, а Беннет со своей братией требовали продолжать строительство. Северная Виргиния – это голоса избирателей. Законодатели подумывали о проведении местного референдума по вопросу о налогах с оборота, тогда города и округа, расположенные вблизи округа Колумбия, смогли бы строить собственные автострады. Больше дорог, больше кондоминиумов, больше торговых центров, больше машин – больше денег для чахнущей корпорации БВХ.
   – Что-то связанное с политикой, – ответила Барбара. Вероятно, она и впрямь не знала, что именно ее супруг обсуждал с губернатором. Клей сомневался даже, что она знает, какова сейчас стоимость акций БВХ. Четко она помнила лишь дни, по которым собирается ее бридж-клуб, и то, что Клей зарабатывает мало денег, остальное предоставляла Беннету.
   – Как прошел день? – спросила Ребекка, мягко, но поспешно уводя разговор в сторону от политики. Два или три раза при разговоре с ее родителями Клей употребил словосочетание «варварская застройка», после чего их отношения стали еще более напряженными.
   – Как обычно, – ответил он. – А у тебя?
   – Завтра слушания, так что сегодня все стояли на ушах.
   – Ребекка сказала, вы получили новое дело об убийстве, – вставила Барб.
   – Да, это правда, – подтвердил Клей, подумав: интересно, какие еще аспекты его деятельности в качестве государственного защитника они могли бы обсудить? Перед обеими дамами стояли бокалы с белым вином, уже наполовину опустошенные. Когда он вошел, они о чем-то спорили, вероятно, о нем. Или он излишне подозрителен? Может быть...
   – Кто ваш клиент? – поинтересовалась Барб.
   – Уличный парнишка.
   – А кого он убил?
   – Такого же уличного парня.
   Это ее немного успокоило: черные убивают черных. Кому какое дело, если они даже все перебьют друг друга?
   – Он действительно убил его?
   – Пока не было суда, действует презумпция невиновности. Таков закон.
   – То есть он действительно убийца.
   – Похоже на то.
   – Как вы можете защищать подобных людей? Если вы знаете, что человек виновен, как можно прилагать усилия, чтобы вытащить его?
   Ребекка сделала большой глоток и решила на этот раз не вмешиваться. Она вообще в последние месяцы все реже приходила ему на помощь, и Клея начала точить мысль, что, какой бы волшебной ни была жизнь с ней, ее родители способны превратить все в сплошной кошмар.
   – Наша конституция гарантирует каждому обвиняемому адвоката и справедливый суд, – снисходительно, словно дурочке, пояснил он. – Я всего лишь выполняю свою работу.
   Барбара закатила глаза и посмотрела через окно на лужайку. Многие дамы из «Потомака» прибегали к услугам пластической хирургии, коньком которой, видимо, было придание любому лицу сходства с азиатским типом. Хоть морщины действительно исчезали, но после второй операции уголки глаз оттягивались к вискам так, что взгляд становился чудовищно неестественным. Старушка Барб постоянно делала подтяжки, утяжки, пользовалась всеми мыслимыми лифтинг-кремами и прочими косметическими средствами, без разбору подвергала себя нехирургическим омолаживающим процедурам, но все это без какого бы то ни было продуманного плана, так что желанного преображения не наблюдалось.
   Ребекка сделала еще один большой глоток. Когда они впервые обедали здесь с ее родителями, она скинула под столом туфлю и кончиками пальцев гладила ногу Клея, словно хотела сказать: «Пошлем к черту этот кабак и смоемся». Сегодня все было не так. Ребекка была холодна, выглядела озабоченной. Клей прекрасно знал, что ее беспокоят вовсе не бессмысленные слушания, на которых придется завтра скучать. Причина находилась здесь, за столом, и он подумал: не собрались ли они наконец открыть все карты, устроив конференцию по вопросу об их с Ребеккой будущем?
   Беннет подошел к столу, запыхавшись, рассыпаясь в неискренних извинениях по поводу своего опоздания. Он похлопал Клея по спине, словно они были членами одного студенческого братства, и поцеловал своих девочек в щечки.
   – Ну, как твоя встреча с губернатором? – проговорила Барб так, чтобы ее вопрос услышали даже в противоположном конце зала.
   – Замечательно. Передает тебе привет. На следующей неделе в город прибывает корейский президент. Губернатор пригласил нас на официальный прием, который он устраивает в своей резиденции, – сообщил БВХ, тоже, разумеется, в полный голос.
   – Что ты говоришь?! – с преувеличенным энтузиазмом воскликнула Барбара, состроив гримасу восторга на своем в очередной раз перекроенном лице.
   Среди корейцев она бы выглядела своей на все сто, подумалось Клею.
   – Ожидается большой загул. – Беннет покачал головой, доставая из карманов и раскладывая на столе набор мобильных телефонов. Не прошло и минуты, как у него за спиной появился официант с традиционным двойным скотчем. В стакане, как любил Беннет, плавал только один небольшой кусочек льда.
   Клей заказал чай со льдом.
   – Как поживает мой конгрессмен? – почти проорал Ребекке через стол Беннет и, скосив глаза, проверил, услышала ли его пара, сидевшая за соседним столиком: у меня есть свой конгрессмен, знай наших!
   – Прекрасно, папа. Очень занят, но просил передать тебе привет.
   – Ты выглядишь усталой, детка. Был трудный день?
   – Да нет, ничего.
   Ван Хорны дружно отпили из бокалов. Усталость Ребекки была любимой темой разговоров ее родителей. Они считали, что девочка слишком много работает. Предпочитали, чтобы она не работала вовсе. «Девочка» приближалась к тридцатилетнему рубежу, ей пора было выйти замуж за достойного молодого человека с хорошо оплачиваемой службой и блестящим будущим, чтобы родить им внуков и провести остаток жизни в клубе «Потомак».
   Клею было бы начхать на то, что они там считали и предпочитали, если бы сама Ребекка не мечтала о том же самом. Когда-то она поговаривала о карьере госслужащей, но, проведя четыре года на Капитолийском холме, досыта наелась бюрократии. Она хотела мужа, детей и большой дом в пригороде.
   Принесли меню. Беннету позвонили. Не выходя из-за стола, он весьма грубо начал говорить с кем-то, словно финансовая безопасность Америки – ни больше ни меньше – висела на волоске. Явно срывалось какое-то дельце.
   – Что мне надеть? – спросила Барбара у Ребекки, воспользовавшись моментом, когда Клей якобы углубился в меню.
   – Что-нибудь новенькое, – посоветовала Ребекка.
   – Ты совершенно права, – охотно согласилась Барб. – Давай в субботу пройдемся по магазинам.
   – Отличная идея.
   Беннету, судя по всему, удалось спасти положение, и они сделали заказ, после чего глава семьи соизволил ознакомить их с подробностями разговора: банк проявляет нерасторопность, ему, Беннету, придется их подстегнуть и так далее и тому подобное. Он распространялся об этом, пока не принесли салаты.
   Немного поев, Беннет с полным, как обычно, ртом сообщил:
   – В Ричмонде я обедал со своим близким другом Йеном Ладкином, спикером палаты. Тебе бы понравился этот парень, Клей, – выдающийся деятель. И настоящий виргинский джентльмен.
   Клей прожевал и кивнул с таким энтузиазмом, словно не мог дождаться встречи с другом Беннета.
   – Но не в этом дело. Йен мне кое-чем обязан, там многие мне обязаны. Вот я и прозондировал один вопрос.
   Клей не сразу заметил, что обе дамы перестали жевать, положили вилки и замерли.
   – Какой вопрос? – спросил Клей, поскольку все, видимо, ожидали, чтобы он что-нибудь сказал.
   – Я рассказал ему о тебе, Клей: блестящий молодой юрист, хваткий, трудолюбивый, выпускник Джорджтаунского университета, красивый молодой человек с твердым характером. И он сказал, что всегда рад дать шанс новому дарованию – одному Богу известно, как трудно его найти, – и что как раз сейчас у него открывается новая ставка. Я ответил, что не знаю, заинтересует ли тебя это предложение, но с удовольствием передам его тебе. Ну, что думаешь?
   «Думаю, меня обложили, как медведя в берлоге!» – чуть не вырвалось у Клея. Ребекка неотрывно смотрела на него, пытаясь определить его первую реакцию.
   В соответствии со сценарием Барб произнесла:
   – Похоже, прекрасное предложение.
   Талантливый, блестящий, трудолюбивый, хорошо образованный, даже красивый. Клея позабавило, как быстро вдруг выросли его акции.
   – Это интересно, – признался он отчасти даже честно, поскольку все было действительно интересно в этом действе.
   Беннет тут же ухватился за его реплику. На его стороне, разумеется, было преимущество внезапности.
   – Потрясающее место. Очень интересная работа. Ты там будешь иметь дело с сильными мира сего. Скучать не придется ни минуты. Конечно, нужно будет попотеть, особенно во время парламентских сессий, но я сказал, что у тебя широкие плечи и огромное чувство ответственности. На тебя можно положиться.
   – А чем именно я буду там заниматься? – с трудом сумел вставить Клей.
   – Ну, я этих ваших юридических тонкостей не знаю. Но Йен сказал, что, если предложение тебя заинтересует, он охотно с тобой побеседует. Однако место горящее. По его словам, резюме кандидатов льются рекой. Так что надо шевелиться.
   – Ричмонд – это не так далеко, – вставила Барб.
   Да уж, это черт знает насколько ближе, чем Новая Зеландия, с сожалением подумал Клей. Барб уже планировала свадьбу. Мысли Ребекки оставались для него загадкой. Иногда она задыхалась от родительской опеки, но редко выказывала какое бы то ни было желание уйти из семьи. Беннет использовал свои деньги, если у него действительно еще что-то оставалось, как приманку, чтобы удерживать дочерей.
   – Что ж... думаю, я должен вас поблагодарить, – сказал Клей, сутулясь под тяжестью своих новообретенных «широких плеч».
   – Начальное жалованье девяносто четыре тысячи в год, – сообщил Беннет, на октаву, а то и на две понизив голос, чтобы этого за соседними столиками не услышали.
   Девяносто четыре тысячи. Более чем в два раза выше нынешней зарплаты Клея, и он отдавал себе отчет в том, что всем сидящим за столом это известно. Ван Хорны боготворили деньги и были одержимы разговорами о жалованьях и состояниях.
   – Ух ты! – отреагировала на сообщение Барб.
   – Приличная зарплата, – признал Клей.
   – Для начала неплохо, – согласился Беннет. – Йен говорит, ты сможешь познакомиться с крупнейшими адвокатами города. Наладишь связи и все такое. Покрутишься там несколько лет и проторишь себе дорожку в корпоративную адвокатуру. Вот где крутятся большие деньги, скажу я тебе!
   Клею не понравилось, что Беннет Ван Хорн взялся планировать остаток его жизни. Планирование это, разумеется, не имело никакого отношения к самому Клею – только к Ребекке.
   – От таких предложений не отказываются, – подстрекательски заметила Барб.
   – Мама, не дави, – осадила ее Ребекка.
   – Такая прекрасная возможность! – не унималась Барб, будто Клей и сам этого не понимал.
   – Ну что ж, обмозгуй, взвесь все, – заключил Беннет. Дар был презентован, оставалось посмотреть, хватит ли у мальчика ума толково им распорядиться.
   Клей набил рот салатом, чтобы иметь предлог не отвечать, и лишь кивал. Принесли второй стакан виски, тему сочли исчерпанной. Беннет стал пересказывать последние ричмондские сплетни насчет вероятности предоставления профессиональным бейсбольным командам округа Колумбия новых финансовых льгот, это была одна из его любимых тем. Он был третьестепенным участником одной из трех инвестиционных групп, которые плели махинации вокруг этого дела в расчете на большой куш, и, оказавшись в курсе самых последних новостей, чуть не лопался от самодовольства. Согласно недавней статье в «Пост», группа, в которую входил БВХ, находилась на последнем месте и с каждым месяцем теряла позиции. Их финансы были сомнительными, положение, по свидетельству неназванного источника, весьма ненадежным, а имя Ван Хорна в публикации даже не упоминалось. Клей знал, что у того колоссальные долги. Несколько проектов было приостановлено благодаря усилиям защитников окружающей среды, пытавшихся сохранить хоть то, что еще осталось от северной Виргинии. Против бывших партнеров Ван Хорна были поданы судебные иски. Акции компании практически ничего не стоили. Тем не менее этот человек сидел, вальяжно развалившись, потягивая свой скотч и разглагольствуя о новом стадионе за четыреста миллионов, двухстах миллионах долларов прибыли по льготному контракту и по меньшей мере 100 миллионах чистого заработка.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация