А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Король сделки" (страница 33)

   – По нашим сведениям, на прошлой неделе он приезжал в город.
   – Поздравляю: вы информированы лучше, чем я. Я его не видел.
   – Вы возбудили дело против «Лабораторий Акермана» второго июля прошлого года, так?
   – Да.
   – Являлись ли вы владельцем акций компании, когда возбуждали дело?
   – Нет.
   – Продавали ли вы не имевшиеся в наличии акции на время с последующим выкупом их по более низкой цене?
   Разумеется, продавал, по совету своего доброго друга Пейса. Им это было отлично известно. Они наверняка располагали и сведениями о том, сколько Клей на этом заработал. После их первого визита он тщательно изучил вопрос о биржевых махинациях и использовании конфиденциальной финансовой информации в целях личного обогащения, поэтому отдавал себе отчет в том, что находится в серой зоне – не самая лучшая позиция, однако далекая от положения обвиняемого. Теперь он понимал, что не следовало спекулировать на бирже, и тысячу раз пожалел о содеянном.
   – Я нахожусь под следствием по какому-либо обвинению? – спросил он.
   Спунер кивнул головой прежде, чем Луш ответил:
   – Да.
   – Тогда наша встреча окончена. Мой адвокат свяжется с вами, – сказал Клей, вставая и направляясь к выходу.

   Глава 34

   Местом следующей встречи членов управляющего комитета обвиняемый Пэттон Френч избрал отель в Атланте, где не раз выступал с лекциями о том, как разбогатеть, загоняя в угол фармацевтические компании. Совещание было чрезвычайным.
   Надо ли говорить, что Френч снял президентские апартаменты, представлявшие собой пышную анфиладу пустующих комнат на верхнем этаже. Там и собрались адвокаты. Атмосфера оказалась необычной – на сей раз никто не бахвалился новым шикарным автомобилем или только что купленным ранчо. Ни одному из пяти участников не пришло в голову хвастаться и недавно одержанными в суде победами. Войдя, Клей сразу почувствовал витавшее в воздухе напряжение, которое так и не рассеялось до конца встречи. Богатенькие дяди были напуганы.
   И у них имелись для этого веские причины. Из клиентов первой очереди Карлоса Эрнандеса из Майами семеро уже страдали злокачественными опухолями почек. Они присоединились к новому коллективному иску, их интересы защищала теперь Хелен Уоршо.
   – Они прут отовсюду как грибы после дождя, – возмутился Карлос. Выглядел он так, будто не спал несколько ночей кряду. Честно признаться, все пятеро имели вид усталый и потрепанный.
   – А Уоршо – безжалостная сука, – добавил Уэс Солсбери.
   Все закивали. Судя по всему, репутация мисс Уоршо была хуже некуда, но Клея не потрудились поставить в известность. Было четверо клиентов, возбудивших дело против Уэсли. Три – против Дидье. Пять – против Френча.
   Клей с облегчением отметил, что против него всего один иск, но это было временное облегчение.
   – На самом деле их у вас семь, – сообщил Френч, передавая Картеру распечатку, в верхней части которой стояло его имя, а под ним – список бывших клиентов, а ныне истцов. – Уикс из «Лабораторий Акермана» сказал мне, что следует ожидать дальнейшего увеличения списка, – добавил Френч.
   – Какое у них настроение? – поинтересовался Уэсли.
   – Они в шоке. Их препарат убивает людей направо и налево. В «Фило» проклинают тот день, когда они перекупили «Акермана».
   – Я с ними солидарен. – И Дидье злобно стрельнул глазами в сторону Клея, будто хотел сказать: «Все из-за вас».
   Клей просмотрел свой список. Кроме Теда Уорли, все фамилии были незнакомыми. Канзас, Южная Дакота, Мэн, Джорджия, Мэриленд, двое из Орегона. Как он мог представлять интересы этих неведомых ему людей? Странная для юриста практика – заключать сделки от имени истцов, которых он никогда в глаза не видел! И как они могли ему довериться?
   – Не следует ли сосредоточиться на медицинских свидетельствах? – предложил Уэсли. – Я имею в виду: это дало бы простор для маневра, можно было бы попытаться доказать, что повторное образование опухолей никак не связано с дилофтом. В этом случае мы могли бы соскочить с крючка, как и «Акерман». Мне не хотелось бы строить из себя шута горохового, но что поделаешь...
   – Нет! Нам крышка, – оборвал его Френч. Порой он умел быть резким настолько, что всем становилось не по себе. Сейчас он давал понять: незачем зря тратить время. – Уикс сказал мне, что препарат более опасен, чем пуля, летящая в голову. Их собственные исследователи пачками подают в отставку, поставив крест на своей карьере. Компания может загнуться.
   – Ты имеешь в виду «Фило»?
   – Да. Покупая «Акермана», они надеялись, что удастся уладить кутерьму вокруг дилофта. Но теперь ясно, что истцов второй и третьей очереди окажется гораздо больше, чем предполагалось, и люди потребуют куда более существенных компенсаций. «Фило» повисла на волоске.
   – Как и все мы, – пробормотал Карлос и тоже бросил на Клея такой взгляд, что тому вспомнилась «пуля, летящая в голову».
   – Если наша ответственность будет доказана, мы не можем согласиться на суд, – заметил Уэс, как будто это не было очевидно.
   – Придется договариваться, – сказал Дидье. – Речь ведь идет о выживании.
   – Во что может обойтись каждый истец? – спросил Клей, удивляясь тому, что вообще еще способен говорить.
   – Если дойдет до вердикта, то от двух до десяти миллионов, в зависимости от размера штрафных санкций, – предположил Френч.
   – Это в лучшем случае, – добавил Карлос.
   – Черта с два они увидят меня в суде! – выпалил Дидье. – Не с такими фактами.
   – Средний возраст большинства истцов – шестьдесят восемь лет, все они пенсионеры. – Уэс стал размышлять вслух. – Значит, с точки зрения экономики ущерб от смерти пациента окажется не так уж велик. Компенсация за перенесенные физические и моральные муки, конечно, увеличит итоговую сумму. Но поодиночке, думаю, каждое из этих дел можно уладить за миллион долларов.
   – Поодиночке не удастся, – съязвил Дидье.
   – Сейчас не до шуток, – осадил его Уэс. – А вот если речь пойдет о такой заманчивой мишени, как банда жадных адвокатов-"массовиков", цена возрастет настолько, что у нас крышу сорвет.
   – Я бы предпочел сейчас оказаться на месте истцов, чем на своем собственном, – признался Карлос и потер усталые глаза.
   Клей обратил внимание, что никто не прикоснулся к спиртному – пили только кофе и воду. А ему отчаянно хотелось полечиться замечательной водкой Френча.
   – Скорее всего коллективный иск мы проиграем, – сказал Френч. – Все, кто еще в деле, стараются из него выйти. Как вам известно, очень немногие из истцов второй и третьей очереди уже получили компенсации, и, по очевидным причинам, они захотят отколоться от нашего иска. Я знаю по меньшей мере пять групп адвокатов, готовых обратиться в суд с требованием расформировать наше дело и вышвырнуть нас за дверь. Не могу их осуждать.
   – Можно побороться, – возразил Уэс. – Мы ведь работаем за гонорары и, стало быть, в этом случае теряем прибыль.
   Однако настроения бороться ни у кого не было, по крайней мере в данный момент. Независимо от того, сколько денег имел каждый, оборот, который принимало дело, пугал всех. Клей в основном слушал, ему была интересна реакция остальных четырех. У Пэттона Френча денег больше, чем у любого из присутствующих, и он был уверен, что сможет выстоять. Уэс, заработавший на табачных махинациях полмиллиарда, – тоже. Карлос петушился, но явно нервничал. По-настоящему боялся Дидье, лицо у того было застывшим.
   Каждый из них был намного богаче Клея, а дел по дилофту у Клея было больше, чем у любого из них. Такая математика ему не нравилась.
   Если исходить из суммы вероятной компенсации в три миллиона, то даже при том, что список ограничится его нынешними семью истцами, что маловероятно, придется выплатить двадцать миллионов. А уж если список увеличится...
   Клей поднял вопрос о страховке и с огромным удивлением узнал, что ни у одного из четырех коллег никакой страховки нет. Страховые компании еще несколько лет назад расторгли свои договоры с ними. Теперь не многие решались иметь дело с «массовиками». И теперешние неприятности с дилофтом прекрасно объясняли почему.
   – Благодарите судьбу, что у вас есть эти десять миллионов, – подытожил Уэсли. – По крайней мере эти деньги вам не придется доставать из собственного кармана.
   Большей частью совещание свелось к жалобам и стонам. Им нужно было выплакаться сейчас друг другу в жилетки, но долго предаваться печали они не собирались. В общих чертах был выработан план действий: в какой-то, пока не определенный, момент встретиться с мисс Уоршо и прощупать возможность договориться. Она старалась довести до сведения всех и каждого, что не пойдет ни на никакие сделки, что решительно настроена на суд и хочет устроить сенсационное представление, в ходе которого нынешние и бывшие «короли» будут выведены на чистую воду и предстанут перед присяжными в чем мать родила.
   Остаток дня и вечер Клей провел в Атланте, где его никто не знал.
* * *
   За годы работы в БГЗ Клею сотни раз приходилось проводить предварительные беседы со своими подзащитными, почти всегда в тюрьме. Труднее всего было начинать: его клиенты, почти сплошь черные, проявляли осторожность, потому что не знали, что можно, а чего нельзя говорить адвокату. Помогала лишь информация, которую удавалось добыть на стороне. Выудить у клиента факты, подробности о вменяемом ему преступлении и приблизиться к истине во время первого свидания получалось редко.
   Теперь по иронии судьбы Клей в качестве белого обвиняемого шел на встречу с... черным адвокатом. И Заку Бэттлу за семьсот пятьдесят долларов в час следовало уметь воспринимать информацию быстро, потому что Клей не собирался увиливать, колебаться и тянуть канитель на этом этапе. Его адвокат узнает всю правду сразу – успевай только записывать.
   Но Бэттлу хотелось поболтать. Когда-то, задолго до того, как он остепенился и стал крупнейшим в округе Колумбия адвокатом по уголовным делам, они с Джарретом выпивали вместе. О, сколько всего он мог рассказать о Джаррете Картере!
   Очень мило, но не за семьсот пятьдесят долларов в час, хотелось сказать Клею. Остановите часы – тогда можем болтать до бесконечности.
   Окна кабинета Бэттла выходили на Лафайет-парк, вдали виднелся Белый дом. Он вспомнил, как однажды вечером они с Джарретом надрались и решили пображничать в этом самом парке с бездомными пьяницами. Копы выследили их, хотя они и оделись в какие-то лохмотья, арестовали, и им пришлось употребить все свои банковские возможности, чтобы избежать огласки. Клей рассмеялся, поскольку собеседник ждал от него именно такой реакции.
   Бросив пить, Бэттл начал курить трубку, его захламленный грязный кабинет насквозь пропитался застарелым запахом табачного дыма. «Как поживает ваш отец?» Ему очень хотелось это узнать. Клей широкими мазками набросал грандиозную и почти романтическую картину жизни Джаррета на его «Летучем голландце».
   Когда удалось наконец перейти к делу, он изложил историю своего участия в иске по дилофту, начав со знакомства с Максом Пейсом и закончив визитом агентов ФБР. О тарване он не упомянул, но, если бы понадобилось, рассказал бы и об этом. К его удивлению, Бэттл не делал никаких записей. Просто слушал, хмурясь и куря трубку, порой глубоко задумывался, глядя в сторону, но понять, о чем именно, было решительно невозможно.
   – Этот украденный доклад, который был у Макса Пейса... – сказал он, сделал паузу, выпустил дым и продолжил: – Вы уже располагали им, когда продавали акции и заводили дело?
   – Разумеется. Должен же я был быть уверен, что смогу доказать ответственность фармацевтической компании, если дело дойдет до суда.
   – Тогда вы виновны: это использование конфиденциальной информации в жульнических целях. Пять лет в каталажке. Только скажите мне, как федералы смогут это доказать?
   Когда замершее сердце Клея снова начало биться, он предположил:
   – Ну, наверное, Макс Пейс может им рассказать.
   – Кто еще знал о докладе?
   – Пэттон Френч, вероятно, еще один-два из его парней.
   – Френчу известно, что доклад был у вас до того, как вы завели дело?
   – Не знаю. Я ни разу не говорил ему, когда именно получил доклад.
   – Значит, Макс Пейс – единственный, кто может вас выдать.
   История была проста. Клей подготовил иск по дилофту, но не хотел регистрировать его, пока Пейс не предоставит ему надежных доказательств. Они даже несколько раз поссорились из-за этого. Наконец в один прекрасный день Пейс явился с двумя пухлыми папками, бросил их на стол и сказал: «Вот, но получили вы это не от меня». И тут же ушел. Клей просмотрел материалы, потом попросил университетского приятеля высказать свое экспертное мнение. Приятель – известный врач из Балтимора.
   – А этому врачу можно доверять? – спросил Бэттл.
   Клей не успел раскрыть рот, как Бэттл помог ему с ответом:
   – Это самый важный момент, Клей. Если федералам неизвестно, что вы уже располагали секретным докладом, когда продавали акции, они не смогут привлечь вас за мошенничество. У них, разумеется, есть сведения о ваших биржевых операциях, но самого по себе этого недостаточно. Они обязаны доказать, что вы к тому времени располагали секретной информацией.
   – Может, мне поговорить со своим балтиморским приятелем?
   – Нет. Если федералы о нем знают, телефоны могут прослушиваться. Тогда вы отправитесь в тюрьму не на пять, а на семь лет.
   – Ради Бога, перестаньте это повторять.
   – А если федералам о нем неизвестно, то вы можете сами их к нему привести. Возможно, за вами следят. Вероятно, записывают ваши телефонные разговоры. Я бы закопал этот доклад и стер все относящиеся к нему файлы на тот случай, если будет выписан ордер на изъятие документов. А также молился бы, чтобы Макс Пейс оказался мертв или прятался где-нибудь в Европе.
   – Что-нибудь еще? – Клей готов был начать молиться уже сейчас.
   – Поезжайте к Пэттону Френчу и убедитесь, что в отношении доклада ниточки не ведут к вам. Судя по всему, дело о дилофте еще только начинается.
   – Вот и они так сказали.
* * *
   Обратный адрес был адресом тюрьмы. Хотя многие бывшие клиенты Клея сидели, человека по имени Пол Уотсон он припомнить не мог. В конверте лежал один-единственный листок. Текст был аккуратно набран на компьютере.
   Уважаемый мистер Картер!
   Вероятно, Вы помните меня как Текилу Уотсона. Я сменил имя, поскольку прежнее мне теперь не подходит. Я каждый день читаю Библию и больше всего люблю апостола Павла, поэтому и взял его имя, на что получил официальное разрешение.
   Не могли бы Вы оказать мне услугу? Если у Вас есть возможность связаться с семьей Пампкина, пожалуйста, передайте им, что я очень сожалею о случившемся. Я молился Богу, и Он простил меня. Мне стало бы гораздо легче, если бы и семья Пампкина могла меня простить. Мне все еще не верится, что я мог вот так просто убить его. Мне кажется, что это не я стрелял, а вселившийся в меня дьявол. Но мне все равно нет оправданий.
   Я по-прежнему не употребляю наркотиков. Здесь в тюрьме этого добра полно, но Господь хранит меня от искушения.
   Было бы здорово, если бы Вы мне написали. Нельзя сказать, что я получаю много писем. Мне жаль, что Вы перестали быть моим адвокатом: вы казались мне очень уравновешенным человеком.
   С наилучшими пожеланиями,
   Пол Уотсон.
   – Подожди, Пол, – пробормотал Клей. – Мы еще можем стать сокамерниками.
   Его напугал внезапно раздавшийся телефонный звонок. Это была Ридли, она звонила с Сент-Барта, хотела вернуться домой. Не мог бы Клей завтра послать за ней самолет?
   Конечно, дорогая. Какие проблемы? Всего три тысячи в час. Четыре часа туда, четыре обратно – итого двадцать четыре тысячи за короткий перелет. Но по сравнению с тем, что она тратила там, на вилле, это была капля в море.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация