А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Король сделки" (страница 26)

   Глава 27

   Поставка нового «Гольфстрима-5» могла состояться не раньше чем через двадцать два месяца, может, и позже, но не временная отсрочка представляла собой наибольшую преграду. Цена самолета – разумеется, полностью укомплектованного, со всеми наисовременнейшими электронными устройствами и игрушками – составляла сорок четыре миллиона долларов. Это было слишком дорого, хотя Клей испытывал непреодолимое искушение. Брокер объяснил, что по большей части новые «Г-5» закупают крупные корпорации, располагающие миллиардными доходами. Они приобретают сразу две-три машины, которые постоянно находятся в воздухе. Для Клея же, как индивидуального владельца, по словам брокера, было выгоднее арендовать чуть менее новую модель на, скажем, полгода, чтобы иметь возможность убедиться, что это – то, что ему нужно. По истечении этого срока он сможет выкупить самолет, причем девяносто процентов арендных выплат будут учтены в сумме сделки.
   У брокера как раз был на примете такой самолет – «Г-4 СЗ (специальный заказ)» 1998 года выпуска, который компания «Форчун-500» только что обменяла на новый «Г-5». Когда Клей увидел эту великолепную машину на стоянке аэропорта Рейгана, его сердце дрогнуло. Это был белоснежный лайнер с элегантной продольной полосой цвета морской волны. До Парижа он долетал за шесть часов. До Лондона – за пять.
   Они с брокером поднялись на борт. Если самолет и был на несколько дюймов короче, чем «Г-5» Пэттона Френча, Клей этого не заметил. Кожа, красное дерево и медь повсюду. Кухня, бар и комната отдыха в глубине; новейшее навигационное оборудование на приборной доске в кабине пилотов. Один из диванов раскладывался в двуспальную кровать, и Клей тут же представил себе их с Ридли под одеялом на высоте сорока тысяч футов. Современнейшие стерео-, видео– и телекоммуникации. Факс, персональный компьютер с постоянным доступом в Интернет.
   Самолет выглядел так, словно только что сошел со стапеля. Брокер объяснил, что его действительно только что пригнали с завода, где заново покрасили и обновили интерьер. Уступая настойчивым вопросам Клея, он наконец назвал сумму:
   – Тридцать миллионов – и самолет ваш.
   Усевшись за маленький столик, они начали обговаривать условия. Идея предварительной аренды незаметно улетучилась. При своих доходах Клей мог без труда заключить выгодную финансовую сделку. Ежемесячные выплаты по кредиту – триста тысяч долларов, что лишь немногим больше, чем была бы арендная плата. И в любой момент он мог отказаться от покупки, брокер выразил готовность забрать самолет обратно по самой высокой рыночной цене, предложив взамен все, что Клей пожелает.
   Два пилота обойдутся в двести тысяч в год, включая страховку, переподготовку и все прочее. Клею предлагалось также подумать о том, чтобы поставить самолет на учет в чартерной компании для корпоративных клиентов.
   – В зависимости от того, насколько интенсивно вы будете пользоваться самолетом сами, можно получать от сдачи его внаем до миллиона долларов в год, – сказал брокер, продолжая загонять добычу в ловушку. – Это покроет все ваши расходы на содержание пилотов, аренду ангара и техническое обслуживание.
   – Вы имеете представление о том, сколько я могу налетать за год сам? – спросил Клей. У него голова шла кругом от открывающихся перспектив.
   – Мне часто доводится продавать самолеты адвокатам, – ответил брокер, стараясь вычислить нужный ответ. – Триста часов в год – максимум. Вы можете сдавать его на время, вдвое превышающее эту цифру.
   «Вот это да! – подумал Клей. – Эта штуковина, оказывается, может приносить еще и неплохой доход».
   Голос разума подсказывал проявить осмотрительность, но к чему было ждать? И с кем, скажите на милость, он мог посоветоваться? Единственными известными ему людьми, имеющими опыт в подобных делах, были его приятели-"массовики", но любой из них сказал бы: «Как, у тебя еще нет собственного самолета? Покупай скорей!»
   И он купил.
* * *
   Прибыль компании «Гофман» за четвертый квартал превысила прибыль за соответствующий период предыдущего года, был поставлен рекорд по продажам. Акции шли по шестьдесят пять долларов – самый высокий показатель за последние двадцать четыре месяца. В первую неделю нового года корпорация начала необычную рекламную кампанию – рекламировали не какой-то отдельный из множества выпускаемых ею продуктов, а самое фирму. «„Гофман“ всегда был и остается с вами» – гласил слоган, ставший основой телевизионных роликов, представлявших собой монтаж клипов, рекламирующих хорошо известную и широко используемую продукцию компании, призванную защищать и ублажать Америку. Мать, заклеивающая ранку маленькому сыну бактерицидным пластырем; красивый молодой человек с плоским, как положено, животом, бреющийся и получающий от бритья явное удовольствие; седовласая пожилая чета на берегу моря, счастливая тем, что избавилась от геморроя; бегун, скорчившийся от боли и протягивающий руку к обезболивающим таблеткам, и так далее и тому подобное. Список заслужившей доверие покупателей продукции фирмы «Гофман» был обширен.
   Малруни наблюдал за компанией пристальнее, чем любой биржевой аналитик, и не сомневался, что рекламная акция есть не что иное, как уловка, предпринятая для того, чтобы привлечь инвесторов и потребителей к акциям производителя максатила. По его данным, это было беспрецедентное в маркетинговой истории компании «послание потребителю с пожеланием здоровья». Компания была одним из пяти крупнейших в стране рекламодателей, но прежде всегда вкладывала деньги только в рекламу очередного отдельного продукта и, надо признать, добивалась выдающихся результатов.
   Разделял мнение Оскара и Макс Пейс, в данный момент обосновавшийся в отеле «Хей-Адамс». Клей приехал к нему на поздний ужин, который подали в номер. Пейс нервничал, ему не терпелось метнуть бомбу в «Гофман». Он прочел последний вариант текста коллективного иска, который предстояло зарегистрировать в округе Колумбия, как всегда, делая пометки на полях.
   – Каков план? – спросил он, не обращая внимания на еду и вино.
   Клей, напротив, отдал должное тому и другому.
   – Реклама будет запущена в восемь утра, – сообщил он, набив рот телятиной. – Блиц по восьмидесяти секторам рынка от побережья до побережья. Горячая линия готова. Веб-сайт тоже. Моя маленькая фирма – на стартовой позиции. Я пойду в суд к десяти часам и лично зарегистрирую дело.
   – Звучит неплохо.
   – Мы ведь все это уже проходили. Адвокатская контора Дж. Клея Картера-второго – машина для производства массовых тяжб, спасибо вам.
   – Ваши новые друзья в курсе?
   – Разумеется, нет. С какой стати? По дилофту мы работали вместе, но Френч и все те парни – мои конкуренты. Я ударю неожиданно, ждать нет времени.
   – Только помните: это вам не дилофт. Там вам повезло, потому что вы накрыли слабеющую компанию в самый неблагоприятный для нее момент. «Гофман» – орешек покрепче.
   Пейс наконец бросил на секретер папку с текстом и принялся за еду.
   – Но ведь они выпустили вредный препарат, – напомнил Клей. – А идти в суд с вредным препаратом нельзя.
   – Это справедливо в том случае, если речь не идет о коллективной тяжбе. Мои источники сообщают, что «Гофман» готов предстать перед судом во Флагстафе, поскольку там предъявлен индивидуальный иск.
   – Это дело, которое ведет Мунихэм?
   – Совершенно верно. Если они проиграют, то станут более покладистыми при заключении соглашения. Если победят, борьба может оказаться затяжной.
   – Вы говорили, что Мунихэм никогда не проигрывает.
   – Так оно и было на протяжении последних лет двадцати. Присяжные обожают его в этих его ковбойских шляпах, замшевых куртках и сапогах. Воспоминание о тех временах, когда адвокаты действительно отстаивали интересы клиентов в суде. Мастерская работа. Вам неплохо бы с ним познакомиться, для этого стоит к нему съездить.
   – Я включу это в список дел. – «Гольфстрим», казалось его хозяину, бил копытом в ангаре, горя желанием отправиться в путь.
   Зазвонил телефон, Пейс минут пять, отойдя в дальний конец комнаты, тихо с кем-то беседовал.
   – Это Валерия, – пояснил он, вернувшись к столу. Клей мгновенно представил бесполое существо, жующее морковку. Бедный Макс. Он заслуживал лучшего.
   Клей окончательно поселился в конторе, отгородив небольшую комнатку и ванную от конференц-зала. Он часто засиживался за полночь, спал всего по нескольку часов, потом принимал душ и к шести утра уже снова был за столом. О его трудолюбии ходили легенды не только в собственной конторе, но и по всему городу. Он был героем абсолютного большинства сплетен, передаваемых в юридических кругах, во всяком случае, в данный момент. Картер работал по шестнадцать, а то и по восемнадцать часов, а если предстояла какая-то встреча в баре или коктейль, день растягивался на все двадцать.
   И почему, собственно, было не работать целыми сутками? Ему было всего тридцать два, он был свободен и не имел никаких существенных обязательств, на которые стоило бы тратить время. Благодаря удаче и малой толике способностей ему выпала уникальная возможность преуспеть так, как редко кому удается. Почему бы на несколько лет не отдать себя со всеми потрохами фирме, чтобы потом наплевать на все это и до конца своих дней жить припеваючи?
   Малруни появился в самом начале седьмого, с четырьмя чашками кофе в животе и кучей идей в голове.
   – День "Д"[14]? – провозгласил он, вваливаясь в кабинет Клея.
   – День "Д", – подтвердил Клей.
   – Ох и надерем же мы кое-кому задницы!
   К семи помещение уже кишело референтами и параюристами, все поглядывали на часы в ожидании начала атаки. Секретарши сновали из кабинета в кабинет, разнося кофе и булочки. В восемь все собрались в конференц-зале и уставились в широкоформатный телеэкран. Первым рекламу показал канал ABC по сетке вещания на столичный регион.
* * *
   Миловидная женщина лет шестидесяти с небольшим, коротко стриженная, седеющая, элегантно одетая, сидит за маленьким кухонным столом, печально глядя в окно. Голос за кадром (весьма зловещий): «Если вы принимали женский гормональный препарат максатил, вы находитесь в группе повышенного риска получить рак груди, заболевание сердца или инсульт». Наезд на руки дамы, крупный план: флакон с таблетками, на котором крупными устрашающими буквами написано «Максатил» (даже если бы там был изображен череп с перекрещенными костями, страшнее быть не могло). Опять голос за кадром: «Пожалуйста, немедленно обратитесь к врачу. Максатил может представлять серьезную угрозу вашему здоровью». Наезд на лицо женщины, ставшее еще более печальным, на глазах у нее слезы. Голос: «Более подробная информация – на горячей телефонной линии „Максатил“». В нижней части экрана появляется бесплатный телефонный номер. Последний кадр: женщина снимает очки и стирает со щеки слезу.
* * *
   Все захлопали и радостно закричали, словно им объявили, что курьер сегодня же вечером доставит деньги. Клей велел разойтись по местам, не отходить от телефонов и начинать собирать клиентов. Первые звонки раздались уже через несколько минут. Ровно в девять, согласно расписанию, копии иска были разосланы по факсу в газеты и на деловые кабельные телеканалы. Клей позвонил своему старому приятелю в «Уолл-стрит джорнал» и, якобы нечаянно проболтавшись, на просьбу дать интервью сказал, что подумает, – через день-два, не исключено.
   Акции «Гофмана», стоившие при открытии торгов шестьдесят пять долларов с четвертью, начали быстро падать, как только просочилась новость о предъявлении компании иска в округе Колумбия. В момент регистрации иска в суде Клей позволил себя сфотографировать какому-то внештатному корреспонденту.
   К полудню акции «Гофмана» упали до шестидесяти одного доллара. Корпорация немедленно выступила с заявлением для прессы, в котором категорически отрицала, что максатил может быть причиной всех тех ужасов, которые перечислены в иске, и утверждала, что будет бескомпромиссно защищаться в суде.
   Пэттон Френч позвонил в обеденный перерыв. Клей жевал сандвич, стоя у стола и наблюдая, как из факса выползает длинная полоса бумаги.
   – Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что делаете, – с сомнением сказал Френч.
   – Я тоже на это надеюсь, Пэттон. Как поживаете?
   – Ну, тогда молодец. Мы очень внимательно приглядывались к максатилу примерно полгода назад и решили не трогать его. Очень трудно доказать этиологию осложнений.
   Клей бросил сандвич на стол и попытался сделать глубокий вдох. Пэттон Френч отказался от массовой тяжбы? Не воспользовался случаем предъявить коллективный иск одной из самых богатых корпораций в стране? Клей не знал, что сказать. Повисла долгая пауза.
   – Что ж, Пэттон, мы представляем себе ситуацию несколько иначе, – вымолвил он наконец, шаря за спиной в поисках стула, на который он в конце концов рухнул.
   – Должен сказать, от этого дела отказались все, кроме вас: Солсбери, Дидье, Карлос. У одного парня из Чикаго было несколько клиентов, но он не стал регистрировать иск. Не знаю, может, правы вы, а мы ошиблись.
   Френч пытался выудить информацию.
   – У нас на них кое-что есть, – осторожно произнес Клей. «Правительственный доклад! Вот что! У нас он есть, а у Френча его не было». Сумев наконец перевести дыхание, Клей почувствовал, как сердце забилось немного ровнее.
   – Тем не менее будьте осторожны, Клей. Это ушлые ребята. По сравнению с ними «Акерман» – скаут-молокосос.
   – Похоже, вы их боитесь, Пэттон. Я поражен.
   – Я абсолютно их не боюсь. Но если в вашей теории доказательств есть хоть ничтожная нестыковка, они сожрут вас заживо. А уж о быстрой сделке можете вообще забыть.
   – Вы со мной?
   – Нет. Мне это дело не понравилось полгода назад, не нравится и сейчас. К тому же у меня в печи подходит слишком много других пирогов. Желаю удачи.
   Клей закрыл дверь кабинета и запер ее. Подойдя к окну, он не меньше пяти минут стоял и смотрел на улицу, пока не почувствовал, что у него взмокла спина и рубашка прилипла к ней. Потом потер лоб, который тоже был мокрым.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация