А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Король сделки" (страница 21)

   Глава 22

   Рексу Гриттлу хотелось поворчать, почитать нотацию, пожурить, еще он хотел, чтобы его успокоили, но клиента, сидевшего напротив, казалось, совершенно не впечатляли приводимые Гриттлом цифры.
   – Вашей фирме всего полгода, – говорил финансист, оторвавшись от лежавшей перед ним стопки платежных документов и глядя на Клея поверх очков. У него в руках были неоспоримые доказательства того, что мелкая юридическая фирма Клея Картера на самом деле управляется идиотами. – Ваши накладные расходы и так начинались с немалой суммы – семьдесят пять тысяч в месяц – три адвоката, один параюрист, секретарша, солидная рента, недурная обстановка, – но теперь они перевалили за полмиллиона и растут с каждым днем!
   – Чтобы зарабатывать, надо тратить, – в который раз повторил Клей, потягивая кофе и радуясь тому, что Гриттл так волнуется. Если бухгалтер теряет сон и аппетит из-за расходов своего клиента больше, чем сам клиент, – значит, это хороший бухгалтер.
   – Но вы-то не зарабатываете, – ехидно заметил Гриттл. – За последние три месяца у вас не было никаких доходов.
   – Это был неплохой год.
   – О да! Пятнадцать миллионов за год – великолепный результат. Проблема лишь в том, что деньги тают. Вы за последний месяц истратили четырнадцать тысяч долларов только на фрахт частных самолетов.
   – Хорошо, что вы об этом упомянули. Я собираюсь купить самолет и хочу, чтобы вы прикинули сумму.
   – Я как раз этим сейчас и занимаюсь. Вы не сможете оправдать такой расход.
   – Вопрос не в этом. Вопрос в том, могу ли я позволить себе эту покупку.
   – Нет, конечно, не можете!
   – Потерпите, Рекс. Скоро положение значительно улучшится.
   – Я так понимаю, вы имеете в виду дело о дилофте? Четыре миллиона долларов на рекламу. Три тысячи в месяц на сайт в Интернете. Теперь еще три тысячи на ежемесячный бюллетень. А все эти параюристы, которые сидят в Манассасе! А новые адвокаты!
   – Думаю, ответа требует вопрос: арендовать ли мне самолет на пять лет или лучше купить?
   – Что?
   – "Гольфстрим".
   – Что такое «Гольфстрим»?
   – Самый замечательный частный самолет в мире.
   – Что вы собираетесь с ним делать?
   – Летать на нем.
   – Послушайте, неужели вы действительно считаете, что вам необходим самолет?
   – Это любимый самолет всех крупных адвокатов-"массовиков".
   – А-а, ну тогда конечно.
   – Думаю, вам придется с этим смириться.
   – И сколько может стоить такая игрушка?
   – Сорок – сорок пять миллионов.
   – Мне неприятно это вам сообщать, Клей, но у вас нет сорока миллионов.
   – Вы правы. Придется арендовать.
   Гриттл снял очки и начал тереть свой длинный тонкий нос так, словно у него начинался чудовищный приступ головной боли.
   – Послушайте, Клей, я всего лишь ваш бухгалтер, но боюсь, что больше некому посоветовать вам придержать коней, так что вы уж потерпите. Вы сделали себе состояние. Наслаждайтесь им. Вам не нужна такая большая фирма со столькими адвокатами. Вам не нужен самолет. Что последует за ним? Яхта?
   – Да.
   – Вы серьезно?
   – Да.
   – Мне казалось, вы терпеть не можете кораблей.
   – Не могу, Но это не для меня, а для моего отца. Можно как-нибудь удешевить покупку самолета?
   – Нет.
   – Уверен, что можно.
   – Как?
   – Буду сдавать его в аренду, когда он мне самому не будет нужен.
   Закончив массаж носа, Гриттл снова водрузил на него очки и сказал:
   – Ну что ж, в конце концов, это ваши деньги, приятель.
* * *
   Они собрались в Нью-Йорке, на нейтральной территории, в ничем не примечательном танцзале старой гостиницы неподалеку от Центрального парка, последнем месте, где кто-либо ожидал увидеть сборище таких важных персон. По одну сторону стола сидели члены управляющего комитета истцов по делу о дилофте, пять человек, включая молодого Клея Картера, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. У них за спинами сгрудились помощники, референты и мальчики на побегушках, которых набрал Пэттон Френч. Напротив восседала команда «Акермана» во главе с Кэлом Уиксом, уважаемым ветераном, окруженным не менее многочисленной группой поддержки.
   За неделю до того правительство утвердило переход контрольного пакета их акций к «Фило продактс» при стоимости одной акции в пятьдесят три доллара, что для Клея означало дополнительный доход примерно миллионов в шесть, причем половину этой суммы он перевел на неприкосновенный оффшорный счет. Таким образом, почтенная фирма, основанная братьями Акерманами столетие назад, должна была вот-вот оказаться поглощенной компанией «Фило продактс», имевшей вдвое меньший доход, чем корпорация «Акермана», зато куда меньше долгов и гораздо лучший менеджмент.
   Усевшись на свое место, разложив бумаги и попытавшись убедить себя, что находится здесь, черт возьми, по праву, Клей заметил, как на противоположной стороне стола кое-кто нахмурился. Люди из «Лабораторий Акермана» впервые увидели в лицо молодого выскочку из округа Колумбия, который устроил им этот кошмар с дилофтом.
   У Пэттона Френча было множество запасных вариантов, но он в них не нуждался. Он взял бразды правления в свои руки, и вскоре все слушали его молча, если не считать Уикса, но и тот вступал только в случае крайней необходимости. Все утро адвокаты потратили на обсуждение всех деталей дел, связанных с ущербом от дилофта. Групповой иск, предъявленный в Билокси, включал тридцать шесть тысяч семьсот истцов. Группа ренегатов из Джорджии располагала пятью тысячами двумястами дел и грозила предъявить еще один коллективный иск. Френч был уверен, что ему удастся их разубедить. Были адвокаты, отколовшиеся от группы и планировавшие сольные выступления на своих судебных площадках, но и они френча не тревожили, поскольку не располагали весомыми экспертными заключениями и прочими документами и не имели шанса их заполучить.
   Цифры отскакивали от зубов, и Клей начал скучать. Единственная цифра, которая была для него важна, – пять тысяч триста восемьдесят – количество его собственных клиентов. У него по-прежнему была самая многочисленная группа истцов, хотя Френч успешно догонял его и уже перевалил за пять тысяч.
   После трех часов статистической информации решили сделать перерыв на обед. Управляющий комитет истцов отправился наверх, в снятые апартаменты, где для них были приготовлены сандвичи, а из напитков – только вода. Френч тут же припал к телефону, Уэс Солсбери изъявил желание подышать свежим воздухом и пригласил Клея прогуляться. Они пошли по противоположной парку стороне Пятой авеню. Стояла середина ноября, воздух был холодным и прозрачным, ветер гнал по асфальту опавшие листья. Лучшее время в Нью-Йорке.
   – Обожаю приезжать сюда и обожаю уезжать, – сказал Солсбери. – В Новом Орлеане сейчас восемьдесят пять[12]и влажность по-прежнему не ниже девяноста процентов.
   Клей слушал молча. Он был слишком озабочен важностью момента: сделка, до заключения которой остались считанные часы, баснословные гонорары, возможности, которые открывало положение молодого, абсолютно свободного и состоятельного мужчины...
   – Сколько вам лет, Клей? – спросил Уэс.
   – Тридцать один.
   – Когда мне был тридцать один год, мы с партнером добились потрясающего соглашения по делу о взорвавшемся танкере. Жуткая история, там сгорело человек двенадцать. Мы разделили ровно пополам гонорар в двадцать восемь миллионов. Мой партнер взял свою долю и отошел от дел. Я свою инвестировал в себя самого. Создал адвокатскую фирму из преданных судейских бойцов, большинство из которых талантливые люди и действительно любят свою работу. Построил здание в центре Нового Орлеана, искал и привлекал лучших профессионалов. Теперь у меня почти девяносто юристов. За прошлый год мы огребли восемьсот миллионов долларов в гонорарах. А мой старый партнер? Печальная судьба. Нельзя уходить в отставку, когда тебе тридцать три, это неестественно. Большая часть денег пошла прахом. Три неудачных женитьбы. Пристрастие к азартным играм. Два года назад я взял его в фирму в качестве простого служащего на жалованье в шестьдесят тысяч, но он и этой суммы не стоит.
   – Я не собираюсь отходить от дел, – сказал Клей. Соврал.
   – И не надо. Вы можете заработать кучу денег, и вы их стоите. Наслаждайтесь. Купите самолет, симпатичную яхту, квартиру на морском побережье, поместье, всякие такие игрушки. Но обязательно засевайте серьезными деньгами свою профессиональную ниву. Послушайтесь совета умудренного опытом человека.
   – Благодарю, я ценю ваш совет.
   Они свернули на Семьдесят третью и двинулись на восток. Солсбери еще не закончил свои поучения:
   – Вы разбираетесь в делах, связанных со свинцовыми красками?
   – Не очень.
   – Эти дела не такие шумные, как фармацевтические, но очень доходные. Я пристрастился к ним лет десять назад. Наши клиенты – школы, церкви, больницы, коммерческие здания. Все они выкрашены изнутри красками с высоким содержанием свинца. Очень опасными. Мы судились с их производителями, с некоторыми достигли соглашений. Пока на пару миллиардов. Копаясь в делах одной такой компании, я наткнулся на другое небольшое дельце, которое могло бы вас заинтересовать. В силу некоторых обстоятельств я сам не могу им заняться.
   – Я весь внимание.
   – Эта компания базируется в Ридсбурге, Пенсильвания, и производит раствор, которым каменщики скрепляют кладку при строительстве частных домов. Весьма примитивный продукт, но это – золотая мина. Похоже, с этим раствором у них большие проблемы. Года через три он начинает крошиться, и тогда кирпичи выпадают. В Балтиморе домов, построенных с применением этого раствора, около двух тысяч. Только-только сейчас начинает становиться заметным, что они потихоньку рушатся.
   – Какой может быть сумма возмещения ущерба?
   – По грубым подсчетам, пятнадцать тысяч за дом.
   Пятнадцать тысяч на две тысячи, гонорар по контракту – треть общей суммы, получается десять миллионов. Клей научился быстро считать.
   – Доказать недоброкачественность продукта не составит труда, – продолжал Солсбери. – Компания знает, что ее продукт подвержен разрушению под воздействием погодных условий. Договориться о сделке – не проблема.
   – Я хотел бы взглянуть на документы.
   – Я вам их пришлю, но вы должны сохранить мое участие в тайне.
   – Хотите войти в долю?
   – Нет. Просто это моя благодарность за дилофт. Ну и разумеется, если у вас когда-нибудь возникнет возможность отплатить мне любезностью за любезность, – буду признателен. Так мы и работаем, Клей. Братство адвокатов-"массовиков" изобилует эгоистами и теми, кто готов перерезать друг другу глотки, но есть небольшой круг людей, которые заботятся друг о друге.
* * *
   К концу дня «Лаборатории Акермана» согласились на минимальную компенсацию в шестьдесят две тысячи долларов каждому из истцов первой очереди – тем, у кого обнаружены доброкачественные опухоли, подлежащие удалению с помощью простой хирургической процедуры, стоимость которой также была согласована с компанией. В эту группу входило около сорока тысяч истцов, деньги которым должны были быть выплачены немедленно. Настоящие торги начались, когда речь зашла о способах смягчения условий сделки. А главные баталии развернулись, естественно, когда на кон был поставлен вопрос об адвокатских гонорарах. Как большинство остальных адвокатов, Клей имел контракты, согласно которым ему причиталась треть от каждой компенсации, но при подобном соглашении процент обычно уменьшался. Была выработана чрезвычайно сложная формула, которую Френч отстаивал с излишней агрессивностью, но ведь речь, в конце концов, шла о его деньгах. В итоге «Лаборатории Акермана» пошли на двадцативосьмипроцентные гонорары по делам истцов первой очереди.
   Во вторую группу входили те, у кого обнаружили злокачественные опухоли, и, поскольку лечение могло растянуться на месяцы, а то и годы, сделка оставалась открытой. Верхний предел суммы выплат не обозначили – по сведениям Харри и Барри, компания «Фило продактс» подпирала «Акермана» и была способна в случае необходимости снабдить его дополнительной наличностью. По делам второй очереди гонорар юристов составлял двадцать пять процентов от суммы компенсации, хотя Клей так и не понял почему. Френч жонглировал цифрами так быстро, что никто не мог за ним уследить.
   Третью группу истцов составляла та часть второй группы, в которую входили пациенты, коим предстояло умереть по вине дилофта. Поскольку пока летальных исходов зафиксировано не было, эта часть соглашения тоже оставалась открытой. По этой группе гонорар адвокатам исчислялся двадцатью двумя процентами.
   В семь вечера был объявлен перерыв. Закончить обсуждение деталей, касающихся второй и третьей групп, было решено на следующий день. Когда они спускались в лифте, Френч вручил Клею распечатку.
   – Мы неплохо поработали сегодня, – сказал он с улыбкой. В распечатке было резюме по делам Клея и ожидаемому гонорару, который включал дополнительно семь процентов за участие в работе управляющего комитета.
   Общий предполагаемый гонорар за дела первой очереди равнялся ста шести миллионам долларов.
   Оставшись наконец один, Клей подошел к окну и долго наблюдал, как сумерки спускаются на Центральный парк. Выяснилось, что куш, принесенный тарваном, не подготовил его к нынешнему шоку от внезапно свалившегося богатства. Он был ошеломлен и не мог сформулировать мысли, мелькавшие в помутившемся мозгу. Даже двойная порция неразбавленного виски из мини-бара не помогла.
   Не отходя от окна, он позвонил Полетт, которая схватила трубку на первом же гудке.
   – Ну, говори! – закричала она.
   – Первый раунд окончен, – сообщил Клей.
   – Да не ходи же ты вокруг да около!
   – Ты только что заработала десять миллионов, – проговорил он, не узнавая собственного голоса.
   – Клей, не надо так шутить! – едва слышно пролепетала Полетт.
   – Я не шучу. Это правда.
   Последовала пауза, Клей услышал, как Полетт всхлипывает. Попятившись и присев на край кровати, он почувствовал, что и сам готов расплакаться.
   – О Господи! – дважды произнесла Полетт.
   – Я перезвоню тебе через несколько минут, – сказал Клей.
   Иона еще был в офисе. Он проорал что-то нечленораздельное, потом, выронив трубку, побежал искать Родни. Клей слышал, как хлопнула дверь, как они на ходу переговаривались между собой. Потом трубку взял Родни.
   – Слушаю, – сказал он.
   – Твоя доля – десять миллионов, – в третий раз повторил свое сообщение Клей. Это было лучшее в его жизни исполнение роли Сайта-Клауса.
   – Боже милостивый, Боже милостивый, Боже милостивый! – запричитал Родни. Где-то рядом с ним визжал и вопил Иона.
   – Да, в это трудно поверить, – сказал Клей. Он живо представил себе, как Родни в БГЗ сидит за своим обшарпанным столом, заваленным бумагами, с фотографиями жены и детей, прикнопленными к стене, – честнейший человек, работающий не покладая рук за нищенскую зарплату.
   Интересно, что он скажет жене, когда позвонит ей минуту спустя?
   Иона взял параллельную трубку, и они втроем немного поболтали о совещании: кто был, где оно происходило, как? Никому не хотелось заканчивать разговор, но Клей помнил, что обещал перезвонить Полетт.
   Рассказав подробности и ей, он долго сидел на кровати, сожалея, что больше позвонить некому. Ему хотелось увидеть Ребекку, услышать ее голос, прикоснуться к ней. Они могли бы купить домик в любом месте, где она пожелала бы, жить тихо и счастливо с дюжиной детишек и без каких бы то ни было родственников, – только няни, горничные, повара и, возможно, даже дворецкий. Дважды в год он разрешал бы ей слетать на их собственном самолете домой, чтобы всласть поругаться с родителями.
   А может, и Ван Хорны стали бы вести себя поприличнее, появись в семье сотня-другая миллионов, которыми можно было бы хвастаться, хотя для них деньги и были бы недосягаемы?
   Стиснув зубы, Клей набрал ее номер. Была среда, традиционный вечер в загородном клубе, так что Ребекка наверняка одна в квартире. Три гудка – и он услышал ее голос, от которого весь сразу обмяк.
   – Привет, это Клей, – сказал он как можно более непринужденно. За полгода они не обменялись ни единым словом, но лед сразу же был сломан.
   – Привет, незнакомец, – ответила она. Сердечно.
   – Как поживаешь?
   – Прекрасно, как всегда, дел по горло. А ты?
   – Так же. Я в Нью-Йорке, улаживаю кое-какие дела.
   – Я слышала, что дела у тебя идут неплохо. – С подтекстом.
   – Да, неплохо. Грех жаловаться. Как твоя работа?
   – Мне осталось шесть дней.
   – Уходишь?
   – Да. Я, знаешь ли, выхожу замуж.
   – Слышал. И когда?
   – Двадцатого декабря.
   – Я не получил приглашения.
   – А я его тебе не посылала. Не думала, что ты захочешь прийти.
   – Может, и не захочу. А ты уверена, что хочешь выйти замуж?
   – Давай поговорим о чем-нибудь другом.
   – Не вижу других тем.
   – Ты с кем-нибудь встречаешься?
   – Женщины гоняются за мной по всему городу. Где ты познакомилась с этим парнем?
   – А ты, говорят, купил дом в Джорджтауне?
   – Уже давно. – Ему было приятно, что она спросила. Значит, его успехи ей не безразличны. – Этот твой парень – просто червяк, – ляпнул он.
   – Перестань, Клей. Давай обойдемся без грубости.
   – Он червяк, и ты сама это знаешь, Ребекка!
   – Я повешу трубку.
   – Ребекка, не выходи за него. Ходят слухи, что он голубой.
   – Хорошо, он червяк и голубой. Что еще? Давай, Клей, выкладывай, тебе полегчает.
   – Не делай этого, Ребекка. Твои родители сожрут его заживо. К тому же твои дети будут на него похожи. Клубок маленьких червячков.
   Короткие гудки.
   Клей вытянулся на кровати и уставился в потолок. Ее голос продолжал звучать у него в ушах. Его потрясло, насколько, оказывается, он по ней соскучился. Потом вдруг, напугав его, заверещал телефон. Это был Пэттон Френч, он звонил из вестибюля. Их ждал лимузин. Предстояли три часа ужина с дегустацией вин. Но кто-то же должен был заняться и этим.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация