А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Король сделки" (страница 16)

   Как бы Клею этого ни хотелось, он не имел права сказать старикам, что опухоль вполне может оказаться доброкачественной. Пусть врачи по окончании операции сами сообщат результат гистологического исследования.
   Пока все пили растворимый кофе с молоком, Клей разъяснял условия контракта и отвечал на юридические вопросы. Поставив подпись в конце страницы, Тед Уорли стал первым в стране истцом по делу о дилофте.
   В течение некоторого времени складывалось впечатление, что он может остаться и единственным. Целыми днями не отходя от телефона, Клей уговорил еще одиннадцать человек пройти обследование. Все одиннадцать случаев дали отрицательный результат.
   – Продолжайте работать, – не давал ему расслабляться Макс Пейс.
   Около трети абонентов либо сразу вешали трубку, либо отказывались верить, что то, о чем говорил им Клей, серьезно.
   Он, Полетт и Родни разделили список потенциальных клиентов на черных и белых. Совершенно очевидно, что черные были не так недоверчивы, как белые, – они гораздо легче уступали уговорам посетить врача. А может, они больше любили лечиться. Или, как не раз повторяла Полетт, у нее был особый дар уговаривать.
   К концу недели Клей заполучил трех клиентов, чьи анализы дали положительный результат. Родни и Полетт, действуя командой, подписали контракты еще с семью.
   Коллективный иск к производителю дилофта обретал черты декларации об открытии военных действий.

   Глава 17

   Согласно подсчетам Рекса Гриттла, человека, который узнавал все больше и больше обо всех аспектах жизни Клея, парижский вояж обошелся тому в девяносто пять тысяч триста долларов. Гриттл был директором не очень крупной бухгалтерской фирмы, расположенной непосредственно под офисом Картера. Нет необходимости уточнять, что он тоже был нанят Максом Пейсом.
   Минимум раз в неделю Клей спускался по черной лестнице на один этаж или Гриттл поднимался к нему, и они примерно полчаса обсуждали состояние финансов Клея, а также наиболее разумные способы управления ими. Бухгалтерский учет юридической конторы Клея был простым и прозрачным. Мисс Глик регистрировала все расходы и поступления и пересылала данные в компьютеры Гриттла.
   По мнению Гриттла, столь стремительно обретенные средства должны были неминуемо спровоцировать аудиторскую проверку со стороны департамента по налогам и сборам. Вопреки советам Пейса Клей согласился и даже настаивал на том, чтобы отчетность велась добросовестно и чтобы не было никаких серых зон, когда речь заходила о списываемых со счета суммах и удержаниях. Он только что заработал больше денег, чем когда-либо мечтал. У него и мысли не было о том, чтобы обмануть правительство, укрываясь от налогов. Плати налоги и спи спокойно.
   – Что это за перевод на полмиллиона на счет «Ист-Медиа»? – спросил Гриттл.
   – Мы заказали телерекламу, необходимую для будущего процесса. Это первый платеж.
   – Первый? А сколько еще предстоит? – Гриттл посмотрел на Клея поверх очков, как делал уже не раз. Взгляд говорил: «Сынок, ты что, с ума сошел?»
   – В общей сложности сумма составит два миллиона долларов. Через несколько дней мы начинаем крупное дело. Клиентов будем набирать с помощью рекламной блиц-кампании, которую ведет «Ист-Медиа».
   – Ладно, – нехотя согласился Гриттл, явно недовольный такими гигантскими тратами. – Надеюсь, дело принесет гонорар, который покроет этот расход.
   – Я тоже надеюсь! – рассмеялся Клей.
   – А что насчет офиса в Манассасе? Задаток в счет арендной платы на пятнадцать тысяч?
   – Да, мы расширяемся. Я нанимаю еще шесть параюристов и снимаю помещение в Манассасе, там арендная плата ниже.
   – Рад, что вы думаете об экономии. Шесть параюристов?
   – Да, четверо уже наняты. Вот их контракты и платежная ведомость.
   Гриттл несколько минут изучал распечатки; десятки вопросов, словно в калькуляторе, щелкали в его голове.
   – Можно поинтересоваться, зачем вам шесть новых параюристов, если у вас так мало дел?
   – Уместный вопрос, – признал Клей и коротко рассказал Гриттлу об ожидающемся коллективном иске, не упомянув ни названия лекарства, ни его производителя. Если отчет и удовлетворил любопытство Гриттла, тот этого не показал. Как бухгалтер он, разумеется, скептически относился к любой схеме, которая зиждилась на вербовке большого количества истцов без гарантии.
   – Надеюсь, вы знаете, что делаете, – саркастически произнес он, уверенный, судя по всему, что Клей рехнулся.
   – Поверьте мне, Рекс, скоро деньги потекут к нам рекой.
   – Пока они рекой от нас утекают.
   – Чтобы заработать деньги, надо вложить деньги.
   – Да, я слышал.
* * *
   Штурм начался первого июля после захода солнца. Все, кроме мисс Глик, собравшись перед телевизором в зале заседаний, затаив дыхание ждали двадцати часов тридцати двух минут. Пятнадцатисекундная реклама началась с появления в кадре красивого молодого актера в белом халате, с толстой книгой в руках и искренним взглядом, устремленным прямо в камеру. «Вниманию всех страдающих артритом. Если вы принимаете препарат дилофт, вы можете предъявить претензии производителю этого препарата. Отмечено несколько случаев, когда побочным эффектом лечения дилофтом оказалось образование опухолей в мочевом пузыре». Внизу экрана побежала строка: «Горячая линия „Дилофт“. Звоните по телефону 1-800-555-dylo». «Доктор» продолжал: «Звоните по этому номеру немедленно. Горячая линия „Дилофт“ организует для вас бесплатное медицинское обследование. Звоните прямо сейчас!»
   Все эти пятнадцать секунд никто не дышал. Молчание царило в зале еще несколько минут после окончания рекламы. Для Клея момент был особенно мучительным: только что он развязал злонамеренную и грозящую искалечить его собственную душу войну против корпорации-колосса, которая, можно не сомневаться, ответит мощным ударом. А если Макс Пейс получил ложную информацию о лекарстве? Если он использовал Клея как пешку в корпоративной шахматной партии? Что, если Клей не сможет доказать с помощью экспертов, что препарат вызывает опухоли? Несколько недель адвокат мучился сам и мучил этими вопросами Пейса. Они постоянно обменивались колкостями, а два раза крупно поссорились. И наконец Макс передал ему украденный или, во всяком случае, незаконно добытый доклад о побочных действиях дилофта. Клей попросил приятеля по студенческому братству, ныне врача, практикующего в Балтиморе, провести независимую экспертизу. По заключению приятеля, доклад был серьезным и устрашающим.
   Клей в конце концов убедил себя в том, что он прав, а «Акерман» – виноват. Но, увидев рекламу, услышав произнесенное с экрана обвинение, все же дрогнул и ощутил слабость в коленках.
   – Замечательно злобно, – высказался Родни, уже раз десять смотревший рекламу на видео. В эфире, однако, все выглядело куда более суровым. В «Ист-Медиа» обещали, что шестнадцать процентов телезрителей в каждом регионе, входящем в предполагаемый фармацевтический рынок, увидят эту рекламу. Ее должны были показывать ежедневно в течение десяти дней в девяноста таких регионах от побережья до побережья. Прогнозируемая аудитория – восемьдесят миллионов человек.
   – Сработает, – счел нужным заверить присутствующих Клей как лидер.
   В течение первого часа рекламу показали по телеканалам тридцати регионов, расположенных вдоль восточного побережья, затем – в восемнадцати регионах зоны центрального часового пояса. Через четыре часа после запуска она достигла западного берега, где охватила сорок два региона. Маленькая фирма Клея в первый же вечер истратила на рекламу более четырехсот тысяч долларов.
   Бесплатные междугородные звонки направлялись в «Лакомку» – так условно было названо новое ответвление адвокатской конторы Дж. Клея Картера-второго. Там шесть параюристов-новобранцев принимали звонки, заполняли необходимые графы в анкетах, отсылали абонентов на сайт горячей линии «Дилофт» и сообщали, что им перезвонит кто-нибудь из адвокатов фирмы. Через час после запуска рекламы все телефоны были заняты. Компьютер фиксировал номера тех, кто не смог дозвониться. Автоответчик советовал этим абонентам пока обратиться на соответствующий сайт.
   На следующее утро в девять часов Клею позвонил адвокат из крупной фирмы, расположенной на той же улице. Он представлял интересы «Лабораторий Акермана» и требовал, чтобы рекламу немедленно изъяли из эфира. Речь его была весьма напыщенной, он угрожал всеми ужасами судебного преследования, если Клей срочно не даст задний ход. Однако к концу разговора речь адвоката стала более спокойной.
   – Вы будете в своем офисе в ближайшее время? – спросил Клей.
   – Да, а что?
   – Я кое-что пришлю вам с курьером. Он будет у вас через пять минут.
   Родни в качестве курьера помчался по улице с копией двадцатистраничного иска. Клей же отправился в суд, чтобы зарегистрировать оригинал. В соответствии с инструкцией Пейса копии были отосланы также в «Вашингтон пост», «Уолл-стрит джорнал» и «Нью-Йорк таймс».
   Еще Пейс намекнул, что игра на понижение акций «Лабораторий Акермана» будет выгодным вложением капитала. При закрытии биржи в пятницу они стоили сорок два доллара пятьдесят центов. При открытии в понедельник Клей отдал распоряжение о продаже ста тысяч акций. Через несколько дней, когда их цена упадет приблизительно до тридцати долларов, он выкупит их и заработает на этом миллион долларов. Таков, во всяком случае, был план.
* * *
   По возвращении Картер застал в конторе страшную суматоху. В «Лакомке» было шесть бесплатных входящих линий, но в рабочее время, когда все шесть оказывались перегруженными, часть звонков переводилась в главный офис на Коннектикут-авеню. Родни, Полетт и Иона безостановочно отвечали потребителям дилофта со всей Северной Америки.
   – Вот посмотри... – Мисс Глик протянула боссу розовую полоску бумаги, на которой было написано имя репортера из «Уолл-стрит джорнал». – И еще мистер Пейс ждет тебя в твоем кабинете.
   Макс стоял у окна с чашкой кофе в руках.
   – Зарегистрировал, – сообщил Клей. – Мы разворошили осиное гнездо.
   – Радуйтесь.
   – Их адвокат уже звонил. Я послал ему копию иска.
   – Отлично. Это начало их конца. Они только что напоролись на засаду и понимают, что скоро их разорвут в клочья. Такой поворот дела – мечта любого адвоката, Клей, извлеките из него максимум выгоды.
   – Сядьте, у меня есть к вам вопрос.
   Пейс, как всегда весь в черном, плюхнулся в кресло и положил ногу на ногу. Его ковбойские сапоги были, похоже, сделаны из кожи гремучей змеи.
   – Если бы "Лаборатории Акермана-> в настоящий момент наняли вас защищать их интересы, что бы вы предприняли? – спросил Клей.
   – Для них сейчас важно не терять времени. Я бы начал выпускать пресс-релизы, все отрицать и обвинять алчных адвокатов. Защищал бы свой препарат. Бомба взорвалась. А после того как пыль уляжется, главное – предотвратить падение акций. При открытии торгов они стоили сорок два с половиной доллара, сейчас уже тридцать три. Я бы послал президента компании на телевидение, чтобы он произнес все нужные слова, заставил весь отдел по связям с общественностью развернуть мощную пропаганду, а адвокатов – готовить организованную защиту. Менеджерам по продажам велел бы взбадривать врачей, убеждая их, что препарат абсолютно безвреден.
   – Но препарат не безвреден.
   – Об этом я подумал бы позже. В первые несколько дней неразбериха неизбежна. Если инвесторы поверят, что с препаратом не все в порядке, они тут же заморозят свои средства – и поминай как звали, тогда падение акций неизбежно продолжится. После того как буря немного уляжется, я бы серьезно поговорил с большими шишками. Раз с лекарством действительно существует проблема, я бы припал к специальным компьютерам и подсчитал, во что мне обойдется досудебное соглашение, поскольку, имея препарат с таким побочным эффектом, доводить дело до суда нельзя. Жюри может вынести вердикт на черт знает какую сумму. Одно жюри присудит истцу миллион долларов. Другое, в другом штате, потеряв голову, оценит штрафные санкции в двадцать миллионов. Это своего рода игра в кости по-крупному. Поэтому нужно идти на сделку. Поскольку, как вы уже успели убедиться, адвокаты по коллективным искам срывают немалый процент, с ними нетрудно договориться.
   – Какой суммой наличных располагает «Акерман»?
   – Они застрахованы по меньшей мере на триста миллионов. Кроме того, у них имеется около полумиллиарда наличными, большую часть этой суммы им принес дилофт. Банк, конечно, ограничивает их расходы, но если бы решал я, то планировал бы выплатить миллиард. И постарался бы провернуть дело поскорее.
   – А «Акерман» постарается?
   – Они не прибегают к моим услугам, поэтому действуют не лучшим образом. Я давно наблюдаю за этой компанией, особой сообразительностью там не отличаются. Как все производители лекарственных средств, они до смерти боятся судебных процессов. Но вместо того чтобы нанять такого пожарного, как я, идут проторенной дорожкой – полагаются на своих адвокатов, которые, разумеется, не заинтересованы в быстром улаживании дела. Их головная фирма – нью-йоркская «Уокер стирнз». Они скоро дадут о себе знать.
   – Значит, на быстрое соглашение рассчитывать не приходится?
   – Вы зарегистрировали иск всего час назад. Расслабьтесь.
   – Но деньги, которые вы мне дали, стремительно тают.
   – Не волнуйтесь. Через год вы будете еще богаче.
   – Через год?
   – Так я думаю. Сначала их адвокаты постараются накопить подкожный жирок. «Уокер стирнз» бросит на это дело полсотни сотрудников, которые будут производить многометровые подсчеты. Акермановские адвокаты хапнут на деле мистера Уорли сотню миллионов, не забывайте это.
   – Почему бы «Акерману» вместо этого не заплатить мне сто миллионов отступного?
   – Вот теперь вы рассуждаете как истинный мастер коллективного иска. Они заплатят вам даже больше, но сначала им придется ублажить собственных адвокатов. Так действует механизм.
   – Но вы бы поступили иначе?
   – Конечно. В деле с тарваном клиент выложил мне всю правду, что случается не часто. Я сделал домашнее задание, нашел вас и спрятал концы в воду тихо, быстро и дешево. Пятьдесят миллионов – и ни цента собственным адвокатам моего клиента.
   В дверях возникла мисс Глик.
   – Снова звонит репортер из «Уолл-стрит джорнал», – сообщила она.
   Клей вопросительно взглянул на Пейса.
   – Поговорите с ним, – сказал тот. – И помните: противная сторона располагает огромным штатом пиарщиков, которые лихорадочно гасят пожар.
* * *
   На следующее утро деловые приложения к «Таймс» и «Пост» вышли с краткой информацией о коллективном иске по делу о дилофте на первых страницах. Обе газеты упоминали фамилию Клея, что взволновало его и вызвало тайную радость. Предоставили слово и защищающейся стороне. Президент фармацевтической компании называл предъявленный иск «легкомысленным» и квалифицировал как «еще один пример профессионального злоупотребления со стороны адвокатов». Вице-президент по научным исследованиям утверждал: «Дилофт прошел доскональную проверку, никаких вредных побочных эффектов зафиксировано не было». Обе газеты сообщали, что акции «Лабораторий Акермана», которые за три предыдущих квартала упали на пятьдесят процентов, в результате предъявленного иска обрушились еще больше.
   Лучше всего, по мнению Клея, сработал репортер «Уоллстрит джорнал». Для начала он поинтересовался возрастом Клея. «Всего тридцать один год?» – удивился он и продолжил беседу серией вопросов о профессиональном опыте мистера Картера, его фирме и тому подобном. История Давида и Голиафа куда занятнее, чем сухие финансовые выкладки или лабораторные отчеты, такой рассказ приобретает для читателя самостоятельный интерес. Репортер привел с собой фотографа, и все сотрудники наблюдали, как Клей ему позировал.
   Левая колонка на первой странице была озаглавлена: «Новичок меряется силами с могущественными „Лабораториями Акермана“». Здесь же поместили компьютерный шарж на улыбающегося Клея Картера. Первый абзац гласил: «Менее двух месяцев назад адвокат из округа Колумбия Клей Картер трудился в городской системе уголовного правосудия как никому не известный и низкооплачиваемый государственный защитник. Вчера он в качестве владельца собственной адвокатской конторы предъявил иск на миллиард долларов занимающей третье место в мире фармацевтической компании, выдвинув обвинение в том, что ее новейший чудо-препарат дилофт хоть и облегчает острую боль пациентам, страдающим артритом, в то же время способствует образованию опухолей в мочевом пузыре».
   Статья изобиловала вопросами о том, как удалось молодому адвокату в столь короткий срок столь радикально изменить свое положение. Поскольку Клей не имел права упоминать ни тарван, ни что бы то ни было с ним связанное, он лишь неопределенно сослался на некое быстро достигнутое досудебное соглашение по делу, на которое наткнулся, исполняя прежние обязанности государственного защитника. Позиция фармацевтического гиганта упоминалась лишь вскользь – «профессиональные злоупотребления», «адвокаты, навязывающие свои услуги клиентам и наносящие ущерб экономике», – основная же часть текста была посвящена Клею и чудесной истории его восхождения. Автор хорошо отзывался об отце Клея, «легендарном юристе из D.C., одержавшем множество побед в суде», который ныне поселился на Багамах, «удалившись от дел».
   Гленда в качестве директора БГЗ характеризовала Клея как «рьяного защитника обездоленных». Отличная характеристика, за которую Клей отблагодарил ее обедом в шикарном ресторане. Президент Национальной академии правозащиты признался, что никогда не слышал о Клее Картере, но «весьма впечатлен его работой». Некий профессор из Йеля сокрушался, видя в ней «еще один пример злоупотребления процедурой коллективной тяжбы», а другой, из Гарварда, называл ее «идеальным примером того, как с помощью коллективных исков можно призвать к ответственности корпоративных правонарушителей».
   – Проследи, чтобы эта статья была размещена на нашем сайте, – сказал Клей, передавая газету Ионе. – Клиентам она понравится.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация