А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Долина откровений" (страница 14)

   Если вспомнить всё, что со мной произошло в Москве, придется написать отдельную книгу, чтобы рассказать обо всех моих приключениях. Я устроилась визажисткой, потом стала заведующей сменой, затем заведующей салоном. Несколько лет назад познакомилась с Ибрагимом, который через год и купил для меня наш салон. Фактически освободив меня от мелочной опеки хозяйки, которая уже не хотела заниматься этим бизнесом. Вы знаете, как много я работала, чтобы сделать его лучшим в столице. И сделала. Сегодня у меня уже три салона, и они считаются лучшими в Москве. Но я всегда помню, как я приехала в столицу и через что мне пришлось пройти. Иногда мне кажется, что всё наладилось, я достигла всего, чего хотела в жизни. Но тогда я вспоминаю хриплый голос своего отчима, который умирал в страшных мучениях, и понимаю, что мои достижения оплачены чужой кровью и чужим страданием. И не могу ни простить себе, ни забыть того, как я переехала в Москву.

   Глава 14

   Наступило молчание. Мы все были немного смущены её исповедью. Люди редко бывают настолько откровенными. Но Алла, словно освобождаясь от томивших её секретов, вдруг выплеснула всё, что было в её прежней жизни. Всё, что она так тщательно скрывала, всё, что никто и никогда не должен был слышать. Мы молчали целую минуту, словно боясь нарушить эту тишину. Можете себе представить, в каком состоянии мы были. И первой нарушила тишину Юлия. Женщины вообще сильнее нас, мужчин. Они тоньше чувствуют и лучше понимают состояние другого человека.
   – Спасибо тебе, Алла, – неожиданно дрогнувшим голосом произнесла Юлия, – я думаю, ты была максимально откровенной. И пусть остальные думают о тебе всё, что хотят. А я считаю, что ты молодец. Сумела рассказать нам такое, о чем никто и никогда не рассказывает. Я даже не думала, что ты хотела стать журналисткой. Теперь буду знать.
   – Уже поздно, – грустно усмехнулась Алла. Она собрала волосы на затылке, отчего её лицо стало крупнее.
   – Я тоже ничего не стану скрывать, – решительно сказала Юлия, – и расскажу вам обо всем. Пусть это будет ночь откровений. Как сказала Алла. Мы пришли в эту долину, чтобы провести здесь последнюю ночь и завтра вернуться в лоно цивилизации. И пока мы не вернулись, пусть эта долина действительно будет долиной откровений.
   Она полулежала, опираясь на руку. И в таком положении начала свою исповедь.
   – Я родилась в год, когда мои родители решили развестись. Вот такое обидное совпадение. Они были женаты больше пяти лет, и, как рассказывает мать, жили довольно дружно. Но детей у них не было. Мать сильно переживала, ей хотелось родить. И самое обидное, что врачи не находили никаких причин для бесплодия ни у неё, ни у моего отца. Однако пять лет у них ничего не получалось. И когда они уже почти отчаялись, моя мать наконец поняла, что ждет ребенка. Спустя много лет я встретилась с людьми, знавшими моего отца, и узнала некоторые подробности. Как раз в тот момент у него появилась новая подруга, с которой он начал появляться у своих друзей. Девушка была намного моложе него. Возможно, это сказалось и на его потенции. Не знаю, не хочу говорить о нем плохо. Хотя он был достаточно известным художником и позволял себе довольно свободный образ жизни. Когда они поженились, моей матери было только двадцать, а ему уже тридцать два. К тому времени, когда я родилась, матери уже было за двадцать пять. А ему почти тридцать семь. Но молодая восемнадцатилетняя девушка, которая была его натурщицей, очевидно, так возбудила моего отца, что он сумел сделать ребенка и моей маме.
   А ещё через полгода они развелись. Вот этого я никогда не могла простить моему отцу. Он ведь прекрасно видел, в каком положении находилась моя мать, видел, что через несколько месяцев она родит. Он должен был понимать, как чувствует себя женщина в таком положении. Вместо этого он демонстративно развёлся. Я родилась в конце марта. А в конце июля родилась моя единокровная сестра уже от юной натурщицы. Получается, что он одновременно спал и со своей женой, и со своей любовницей.
   У матери была старшая сестра, которая никогда не была замужем. Такой «синий чулок». Она и помогала маме воспитывать меня, переехав к нам домой. Моя мать работала актрисой в довольно известном театре, у знаменитого режиссера. И до моего рождения у неё было несколько заметных ролей. Она даже дважды снялась в кино.
   Но после того как муж бросил её, оставив с ребенком, в ней словно что-то сломалось. И не удивительно. Сейчас я понимаю, как это обидно и больно, остаться в таком положении без мужа и без поддержки. К тому же она демонстративно отказалась от алиментов. Хотя надо отдать должное моему отцу, он иногда вспоминал о своей старшей дочери, присылая нам либо подарки, либо какую-то сумму денег. Со мной он почти не виделся и, возможно, встречаться не очень хотел. Тогда, в семидесятые годы, женщина могла в одиночку поднимать ребенка. Даже не очень востребованная актриса. У её старшей сестры была зарплата доцента и кандидата наук. Поэтому им вдвоём хватало не только на жизнь, но и поездки летом на Северный Кавказ, где мы обычно отдыхали либо в Кисловодске, либо в Ессентуках.
   Я росла, окруженная заботами матери, тетки и бабушки. Наверно, в какой-то момент стало сказываться отсутствие мужского начала в моём воспитании. Началось всё, как обычно, с мелочей. Я была взбалмошной и не очень управляемой девочкой, которая проявляла свой характер с самого детства. Особенно частые конфликты у меня были с теткой, которая считала, что меня следует воспитывать в пуританской строгости. Сама никогда не встречавшаяся с мужчинами, она часто давала идиотские советы насчет моей одежды или косметики, которую я начала употреблять уже в юном возрасте.
   В пятом классе я впервые устроила дома грандиозный скандал, когда мне не разрешили надеть платье, которое я хотела надеть. Вместо этого мне предложили школьную форму, которую я ненавидела. В седьмом я впервые сбежала из дома. Мама искала меня по всем соседским дворам, а я спряталась в нашей школе, она находилась недалеко от нашего дома.
   В девятом у меня появились первые поклонники. Я была красивой девочкой, и на меня обращали внимание. К этому времени карьера моей матери была окончательно свернута. Из театра она ушла. Через некоторое время её приняли в Театр киноактера, но это была настоящая богадельня для неприкаянных артистов.
   Мама срывалась, у неё случались истерики. Она плакала и кричала, что я погубила её артистическую карьеру. Я была совсем маленькой, когда она впервые меня ударила. С тех пор она часто срывала на мне свою нереализованность и отчаяние. Она потолстела, подурнела, перестала за собой следить. А у отца, наоборот, дела пошли совсем хорошо. Он стал достаточно популярным художником и даже женился уже на другой, чтобы в пятьдесят лет получить ещё и третью дочку.
   Мне было семнадцать, когда я закончила школу. Училась я легко, предметы осваивала без особого труда, хотя математику, физику и химию не любила. Меня всегда тянуло к гуманитарным наукам. И я решила поступать на журналистику. Отдала свои документы в МГУ. Но в первый год провалилась. Мать устроила дома грандиозный скандал, обвиняя меня в непомерных амбициях. Особенно меня раздражало, когда при каждом удобном случае она кричала, что я похожа на свою бабушку, имея в виду мать моего отца. Она ненавидела свою бывшую свекровь гораздо сильнее, чем отца. И меня это выводило из себя, ведь эту бабушку я никогда не видела. Мать рассказывала мне, что её свекровь была против женитьбы своего сына, считая, что он обязан найти себе женщину из другой, более состоятельной и аристократической семьи.
   Я начала огрызаться, и в скандалы стала вмешиваться старшая сестра моей матери, которая нравоучительным тоном давала мне советы. Тут я вообще не выдержала, накричала на них и выбежала из дома. Два дня я ночевала у подруги. И только потом вернулась домой. У матери началась очередная истерика, и она с кулаками набросилась на меня. Вот тогда я впервые начала ей отвечать, и мы по-настоящему подрались, благо тетки не было дома.
   Я пошла работать в проектный институт, куда меня устроила тетя. Через несколько месяцев у меня появился друг, с которым я стала встречаться. Узнав об этом, мать пришла в ярость, более всего на свете она боялась, что я останусь одна и не смогу нормально выйти замуж. Это было начало девяностых, как раз то время, когда в магазинах уже ничего не было, а покупка хлеба превращалась в проблему. Мы начали потихоньку продавать из дома вещи. Материальное неблагополучие наложилось на наши плохие отношения, и скандалы, крики, истерика стали обычным явлением в нашем доме.
   Так продолжалось два года. Наконец в девяносто втором я поступила в университет. Мне было уже двадцать. И у меня был новый парень, кажется третий, или четвертый, к которому я просто переехала жить. Когда я возвращалась домой, то меня встречала моя мать, которая превратилась в неуравновешенную истеричку. К тому времени даже её старшая сестра с трудом находила с ней общий язык.
   В девяносто третьем стало совсем трудно. Тетка ушла на пенсию, закрыли её институт. Мать осталась без работы и не получала вообще ничего. Им было так трудно, что я даже их жалела. Они продали квартиру бабушки, и их обманули, переписав документы на чужое имя. В результате они ничего не получили. В общем, все, как у многих миллионов людей в нашей стране. Под пресс всех «перемен» попадали самые незащищенные, самые несчастные, самые неприспособленные.
   Я отправилась на поиски нашего преуспевающего папаши. Впервые с ним серьезно поговорила. Он тогда дал некоторую сумму денег, на которую мои мать и тетка прожили три месяца. Но все время так продолжаться не могло. Они решили продать квартиру тетки. Но на этот раз их тоже обманули, дали в два раза меньше денег, чем квартира реально стоила. А может, в три. Но зато у них появились хоть какие-то деньги. Вы знаете, что они с ними сделали? Вложили в акции МММ и АРМ. И можете себе представить их состояние, когда потом это МММ лопнуло и Мавроди посадили в тюрьму? А Феликс Андреади начал выпускать какие-то акции, которые выдавали вместо денег. Извини, Феликс, но это правда, всё так и было.
   В девяносто шестом я была уже на четвертом курсе. Параллельно я уже работала. Устроилась в популярную московскую газету. Сначала внештатным корреспондентом, потом меня взяли в штат на должность уборщицы. Через полгода сделали корреспондентом. Ещё через год мне повысили зарплату. Я училась и работала.
   В девяносто восьмом случился дефолт. Все, что было у матери и тетки, пропало после августовского обвала цен. Ведь они тогда уже никому не верили и держали деньги дома. А деньги обесценились за одну ночь. У моей матери случилась такая истерика, что пришлось вызывать врачей. И когда я приехала к ним, чтобы сообщить о своей беременности, у матери начался дикий приступ ярости. Она кричала, что нельзя рожать, не выйдя замуж, что я не смогу поднять ребенка одна. Я огрызалась, что мать всегда была одна. Но она возражала, что ей помогала старшая сестра. Если бы не тетка, возможно, мы бы покричали друг на друга и успокоились. Но она стала вмешиваться и доказывать, как плохо я себя веду и как глупо рожать в моём возрасте. А ведь мне было уже двадцать шесть.
   Слово за слово, и мать бросилась на меня с кулаками. А я была в таком положении, что просто испугалась за своего ребенка. А может, и не испугалась, ведь этот скандал меня достал. В общем, я сделала то, о чем со стыдом вспоминаю до сих пор. Я начала отвечать матери и попала ей кулаком в грудь и в лицо. Тетка бросилась на защиту младшей сестры, и я ушла из дома. Потом несколько месяцев я даже не звонила домой, устроившись жить у своей подруги. А когда пришло время рожать, выяснилось, что мой парень уже спит с моей подругой. Вот такое повторение жизненной ситуации. Я позвонила домой. В роддом приехала тетка. Вот тогда я узнала, что мать уже вторую неделю находится в больнице. Врачи нашли у неё онкологию. Как раз в том месте, куда я её ударила. Потом врачи меня уверяли, что онкология развивалась у неё несколько лет, но я точно знаю, что её спровоцировал мой удар. И наши скандалы. Я в этом абсолютно уверена.
   У меня родилась девочка. Я кормила её грудью. Нужно отдать должное моей тетке, она разрывалась между нами и больницей. Но так продолжалось недолго.
   Мама умерла через три месяца. Делать операцию было уже поздно. И не нужно. Ей сделали биопсию, и всё стало ясно уже в первые дни. Молоко у меня, конечно, пропало. Я сидела в её палате и рыдала. Просила меня простить. А она только улыбалась в ответ и сжимала мою руку, рассказывая, как любит меня. Девочку я назвала в её честь. И даже принесла её в больницу, чтобы показать маме.
   Через три года я была уже заведующей отделом. Вскоре мне предложили работу в крупном журнале заместителем главного редактора. Ещё через несколько лет мне предложили стать главным редактором популярного журнала. С очень высоким окладом. Я сразу согласилась. Потом выяснилось, что у журнала как раз в этот момент были большие проблемы. Но тогда же появился в моей жизни Гога. Не буду рассказывать, как мы познакомились, это отдельная история. С самого начала я прекрасно понимала, кто он такой и на какие отношения я могу рассчитывать. Я не была наивной дурочкой. И поэтому свой выбор сделала достаточно сознательно. Гога выкупил наш журнал, оплатил все наши долги и сделал мне невероятный подарок, передав контрольный пакет акций.
   Я даже не могу предполагать, что он тогда думал. Может, считал, что я не справлюсь. Или ему было приятно сделать такой подарок своей подруге. Я до сих пор не знаю, что он тогда для себя решил, хотя понимаю, что для него несколько сот тысяч долларов были не очень большими деньгами. Но я предполагаю, что он как настоящий бизнесмен немного жалеет о своем благородстве. Тем более сейчас, когда мы с ним разошлись.
   За несколько лет я сделала журнал одним из самых популярных в стране, подняла его тираж до сорока тысяч. И теперь контрольный пакет нельзя выкупить даже за миллион долларов. Я давно живу на собственные деньги, смогла купить себе новую трехкомнатную квартиру в городе, и на работу меня возит мой автомобиль с персональным водителем.
   Тетка до сих пор живет у меня. Смотрит за моей дочерью, которой уже девять лет. Лучшей няни мне не найти. Теперь мы с ней живем как самые близкие люди. Оказалось, что она чуткий и очень добрый человек. Нужно было потерять маму, чтобы понять, как мы похожи с моей тетей. Вот так.
   Снова наступило неловкое молчание. Никто не хотел смотреть в сторону Юлии. Её рассказ потряс каждого из нас. Я думаю, подсознательно каждый вспомнил, как он относился к своим родителям, как обижал их своим невниманием, своим равнодушием, своим пренебрежением. Мы даже не знали, как можно комментировать эти слова. И тут заговорил Ибрагим. Наверно, у него, как у всякого кавказского человека, эмоции взыграли сильнее. Или он просто решил, что теперь его очередь исповедоваться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация