А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Долина откровений" (страница 12)

   Глава 12

   Утром мы легко позавтракали и отправились в путь.
   Теперь мы поняли, что значит пробиваться через тропический лес. Группы Равлюка не было впереди нас. И только двое проводников, старик Ким До Су и даяк Хайрил, пробивали нам дорогу в густых зарослях. Слышались крики животных, птиц, шумела листва. Несколько раз среди деревьев мы видели крупных обезьян, очевидно гиббонов. Женщины испуганно прижимались к нам. Алла едва сдерживала слезы. Она натерла себе ноги, и каждый шаг давался ей с трудом. Она достала кроссовки и хотела их надеть, но кореец покачал головой. Он понимал, что в такой обуви она не пройдет и километра. Мы все с нарастающей злостью смотрели на эту неуклюжую дуру, которая задерживала нашу группу. Юлия держалась гораздо лучше. Она молча шла с нами, иногда доставая свой фотоаппарат.
   Никто не знал, что ночью я уговорил Хайрила немного изменить маршрут, чтобы обойти горную гряду справа и выйти на тропу носорогов. Я успел узнать у местных жителей, что именно там водились стада однорогих и двурогих носорогов. Там же встречались и слоны. Я жаждал реванша. Откуда мне было знать, что Феликс тоже жаждал реванша, только совсем иного свойства.
   Первая половина этого дня была самым трудным испытанием на маршруте. Мы прошли густые заросли, вышли на открытое плато. И сразу увидели большую группу гиббонов, которые молча следили за нами. Но обезьяны, очевидно, понимали, что длинные палки в наших руках – это не совсем палки, а те самые предметы, которые могут причинить им массу неприятностей. Именно поэтому гиббоны следили за нами на расстоянии, не решаясь приблизиться. Видимо, их успели познакомить со смертоносным воздействием наших палок, и они не собирались снова испытывать судьбу.
   Один раз наш проводник-кореец замер ещё до того, как Хайрил повернул голову. Но через секунду замер и Хайрил, поднимая руку. Мы все напряглись, я сжал свой карабин. Какая ещё тварь выскочит из этих зарослей? Я напряженно ждал, но кореец неожиданно показал на тень, мелькавшую между зарослями. Это был не очень крупный питон метров четырех. Он явно куда-то спешил. Мы проводили его неодобрительными взглядами. Почему-то люди боятся змей больше, чем любых хищников. Может, потому, что змея нападает внезапно и её не видно, а любой хищник кажется менее опасным, даже если он затаился в засаде.
   Алле явно не понравился этот питон. Ибрагим даже вполголоса предложил вызвать вертолет и отправить её обратно. Но у нас оставалась последняя ночь. Завтра к вечеру мы должны были закончить наконец наше путешествие, и Алла немного героически согласилась продолжать путешествие. А затем мы вышли на заросли ксерофитных кустарников на довольно большой равнинной местности. Это была внутригорная котловина, которая встречается в этих местах. Хайрил намеренно вывел нас на этот участок, я просил его показать мне места отдыха носорогов.
   Я немного беспокоюсь, что вы обо мне подумаете. Решите, что я хочу написать этнографическую книжку о природе и климате Калимантана. На самом деле я просто хочу рассказать вам всё, как это было на самом деле. И поэтому я вспомнил про носорогов, без которых наша история была бы непонятной.
   Как вы думаете, с какой скоростью могут бегать эти вечно злобные и агрессивные животные? Десять? Пятнадцать? Двадцать километров в час? Вы не поверите, но на ровной местности эти тучные гиганты могут развивать скорость до сорока пяти километров в час. Невозможно представить, но это действительно так. На Калимантане обитают не очень большие, зато очень проворные и сильные двурогие носороги. Длина их тела редко превышает два с половиной метра, зато у них два рога, один позади другого. Причем рога это не кости, а ороговевшая кожа, которая придает столь грозный вид носорогам. В любом учебнике зоологии вы прочтете, что носороги обладают раздражительным характером. И я их понимаю. Всю жизнь ходить с таким весом и таким рогом. Да ещё с плохим зрением.
   Некоторые горе-писатели и неудачливые путешественники отмечают хорошо развитые слух и обоняние носорогов, и обязательно их плохое зрение. Я даже читал, что от носорога можно спастись, увернувшись перед самым его носом. Никогда не пытайтесь устраивать таких экспериментов. Грузный носорог, который может весить иногда до трех тонн, просто повернется и достанет вас своим рогом. И на этом все ваши эксперименты закончатся. И вообще, лучше смотреть на них в зоопарке. Так спокойнее.
   Мы сделали несколько шагов, когда Хайрил снова замер. Кореец был спокоен, очевидно, наш первый проводник уже предупредил его о некотором изменении маршрута. Конечно, нам не нужно было спускаться в эту котловину. Нужно было обогнуть горы и идти дальше, но мне так хотелось реабилитироваться после вчерашнего убийства медвежонка. Получалось, что мы можем стрелять только в несчастных детенышей. А после приёма левитры я чувствовал себя почти Аланом Квотермейром. Это самый знаменитый охотник, известный нам по книгам Хаггарда.
   В общем, Хайрил показал мне, где лежал этот носорог. Нужно сказать, что носороги на Калимантане несколько меньше, чем африканские и индийские носороги. У них два рога и толстая кожа, покрытая своеобразным волосяным покровом, чего не бывает у их собратьев в Индии и Африке. Днем носороги обычно спят и ведут ночной образ жизни, когда они едят кустарник и позволяют себе купаться в местных грязноватых болотах и речках. Этот носорог не спал. Он стоял метрах в пятидесяти от нас и лениво жевал кустарник. Ибрагим понимающе кивнул, поднимая большой палец. Это будет настоящая охота.
   Кореец обернулся ко мне. Показал на носорога и куда-то в сторону. Я его не понял. Он меня предупреждал о возможной опасности, а я решил, что он вообще просит меня быть осторожнее. Тут я улыбнулся. Я охотился на тигров на нашем Дальнем Востоке и не испугаюсь носорогов.
   Мы с Ибрагимом двинулись вперед, достав свои карабины. Женщины испуганно замерли, я видел, как волнуется даже Юлия. Дебольский снял очки и протер стекла. Феликс сделал за нами несколько шагов, но затем остался на месте. Охота его явно не прельщала.
   Носорог перестал жевать и, развернувшись, посмотрел в нашу сторону. Мы с Ибрагимом медленно приближались. Носорог тяжело задышал. Мы ему явно не нравились. Он наклонил голову, стал топтаться на месте. Я уже знал, что таким образом он готовится к нападению. И внезапно носорог рванулся к нам. Между нами было расстояние в двадцать—двадцать пять метров, которое сокращалось с максимальной быстротой. Но у меня в руках был мой карабин.
   Я выстрелил первым, Ибрагим выстрелил вторым. И оба выстрела попали в цель. Две тяжелые разрывные пули буквально отбросили тяжелого носорога, как два удара молотов. Он споткнулся, растянулся на земле. Затем снова поднял голову. И я выстрелил во второй раз. Он дернулся и замер. Трех пуль из карабинов более чем достаточно даже для такого огромного животного, как двурогий носорог. Особенно если знаешь, куда стрелять.
   Мы подошли ближе, и я поставил ногу на убитое животное.
   – Можете снимать, – крикнул я Юлии.
   При людях я по-прежнему обращался к ней на «вы», хотя Феликс упрямо говорил ей «ты». Она достала свой фотоаппарат. Я испытал чувство гордости. Мужчина должен быть охотником. Сегодня на обед у нас будет мясо носорога. Но она не успела сделать даже двух снимков, когда из зарослей вылез второй носорог, очевидно, самка. Вообще, любой охотник вам скажет, что носороги обычно живут парами. У них семьи гораздо более прочные, чем у людей.
   Очевидно, об этой опасности предупреждал меня кореец. Я обернулся, поднимая карабин. Но перед самкой был ещё Феликс, который подошел поближе. Она ринулась на него. Он бросил в неё сначала свою винтовку, а затем и свой рюкзак. И только потом прозвучало несколько выстрелов. Я даже не успел выстрелить. Это Ким До Су и Хайрил начали одновременно стрелять. Самка замерла и стала тяжело опускаться на землю. Выстрел Ибрагима добил её.
   – Надеюсь, что всё, – крикнул Дебольский, – мы закончили на сегодня свою охоту.
   Он не успел договорить, когда из зарослей показался ещё один носорог. Я не знал, что подумать. Может, это был их сынишка. Может, брат самца. А может, два самца жили с одной самкой, и у них была такая любезная шведская семья. Я не знаю. Но любой охотник вам скажет, что носороги могут жить и такими небольшими стадами.
   Он возник неожиданно и вырос там, где стоял Хайрил. Мгновение, и он подбросил нашего даяка в воздух. Тот даже не успел обернуться. Носорог ударил его своим рогом, а затем ещё раз ударил, превращая нашего проводника в какую-то тряпичную куклу. Затем он бросился в сторону наших носильщиков.
   Побросав вещи, носильщики с криками разбежались. А носорог начал методично топтать и уничтожать наши вещи. Тут я вспомнил про свой карабин. Это ведь я уговорил Хайрила свернуть в эту сторону, и, значит, я должен был отвечать за всё, что здесь произошло. Носорог был в бешенстве, возможно, он действительно приходился близким родственником кому-то из погибших. Я иногда вспоминаю его бешенство и понимаю, что это мог быть отец, брат, сын или дядя погибших носорогов. Только не нужно смеяться. У животных бывают свои привязанности, своя любовь. И, возможно, мы чего-то не поняли или не предусмотрели. Но этот носорог словно взбесился.
   И тогда я показал себя настоящим охотником. Я пошел на это существо, беспрерывно стреляя. Носорог повернулся ко мне, не понимая, откуда взялся новый враг. Но он был на расстоянии тридцати-сорока метров, и я не мог промахнуться. Просто не имел права. Каждый мой выстрел вырывал у него куски мяса, оставляя ужасные кровавые следы на его теле. Но он упрямо стоял на ногах, даже не желая нападать. Может, это был отец той парочки, я даже не знаю, что подумать. После четвертого выстрела он покачнулся, после пятого наконец упал. Я буквально расстреливал его из своего карабина в упор. Двигаться он уже не мог. Шестой, седьмой, восьмой выстрел. Я уже был в состоянии, близким к помешательству, когда охотник чувствует кровь и понимает, что не может остановиться. Я выпустил в него всю обойму. И продолжал нажимать на спусковой крючок, пока Ибрагим не остановил меня, буквально вырвав карабин из рук.
   Только затем мы подошли ближе. Итоги были неутешительными. Почти все наши вещи были растерзаны этим животным. На земле рядом с ним весь в крови тяжело умирал Хайрил. Он уже задыхался, на губах появились кровавые пузыри. Кореец подошел к нему и вложил ему в руки оружие. Хайрил улыбнулся и умер.
   Очевидно, они умирали, как викинги, с оружием в руках. Возможно, это был какой-то ритуал, я точно не знаю. Но даяк умер как настоящий мужчина. Иногда я думаю, что старик Хемингуэй был прав. Для любого мужчины умереть в бою – это самая лучшая смерть.
   – Что теперь? – строго спросил Дебольский, глядя на меня. – Надеюсь, теперь мы закончим нашу охоту на носорогов.
   – Нужно его хоронить, – показал на погибшего проводника кореец. Он повернулся, чтобы позвать наших носильщиков.
   Дебольский подошел к одному из рюкзаков, который бросили носильщики. Там находился его спутниковый телефон. Но аппарат был просто раздавлен. Леонтий Яковлевич покачал головой. Взглянул на Феликса.
   – Твой аппарат в порядке?
   Феликс подошел к своему рюкзаку, который он использовал в качестве метательного снаряда. Достал свой аппарат.
   – Нужно вызвать вертолет, – твердо решил Дебольский. Он не смотрел в сторону женщин. Алле стало плохо, и даже Юлия выглядела не лучшим образом.
   – Его хоронить здесь, – твердо повторил кореец, показывая на погибшего Хайрила.
   – Найди носильщиков, пусть роют ему яму, – разрешил Дебольский. – Что у тебя, Феликс, достал телефон?
   – Он не работает, – виновато сказал Феликс, – кажется, тоже сломался.
   – Не может быть, – нахмурился Леонтий Яковлевич, – только этого нам не хватало.
   Феликс протянул ему телефон. Аппарат не работал. Дебольский был сильным человеком. Он посмотрел на телефон, вернул его Феликсу. Затем обернулся к нашему второму проводнику.
   – Как быстро мы сможем выйти к людям? Чтобы связаться с нашей первой группой или с вертолетом. Ты понимаешь, что я говорю?
   – Понимаю, – кивнул кореец, – завтра вечером мы будем на месте. Осталась одна ночь. Нам все равно нужно идти к морю.
   – Хорошо, – согласился Дебольский, – собери носильщиков и похороните даяка. Потом даешь нам его адрес. Мы заплатим его семье компенсацию за его смерть.
   – Я не понимаю, – пожал плечами кореец – очевидно, слово «компенсация» было ему незнакомо.
   Потом мы долго искали разбежавшихся трусов. Долго копали землю. Могила должна быть очень глубокой, чтобы её не разрыли животные. Потом так же долго её засыпали, закрывая тело какими-то листьями. Я понял, что эти листья должны были гнить, отбивая запах человеческого гниения, чтобы сюда не добрались животные. Могилу долго засыпали землей. Затем кореец сел и начал петь какую-то тихую песню. Учитывая, что почти весь наш груз был уничтожен, а спутниковые телефоны разбиты, нам было совсем не до песен. Но мы понимали, что это своеобразный ритуал даяков и нам нужно подождать.
   Алла сняла свою обувь, и мы увидели, в каком состоянии её ноги. Особенно правая нога. Дальше идти она просто бы не смогла. Мы собрали носильщиков и объяснили этим придуркам, что теперь они будут нести женщину. Начали проверять, что именно осталось из нашего багажа. Самое обидное, что носорог растоптал мою левитру. И зачем я не разделил этот пузырек на две части? Мы бываем такими самоуверенными. Неужели я думал, что в палатке мне может понадобиться этот препарат?
   Когда я увидел, как разворочен наш багаж, то не придал этому особого значения. И только потом понял, что там лежала моя левитра. Я не знал, что мне делать в этой ситуации. Смеяться или плакать. Ведь с этим чудодейственным препаратом я был настоящим «мачо», а без него мои проблемы становились более очевидными. Было обидно. В отличие от женщин, у мужчин не бывает запретных дней, но я понял, что после гибели багажа для меня могут наступить «запретные дни».
   Еда была уничтожена, но это не было большой проблемой. Перед нами лежали три убитых носорога, и с едой до завтрашнего вечера у нас не будет особых проблем. Мы сделали своеобразные носилки из веток, чтобы Алле было удобно. Мы были готовы придушить эту неприспособленную дуру. Юлия держалась гораздо лучше, хотя черты лица у неё несколько заострились. А кореец исполнял свою песню часа два, словно испытывая наше терпение.
   – Когда он наконец закончит? – зло спросил Феликс, показывая на нашего проводника.
   – Потерпите, – мрачно посоветовал Леонтий Яковлевич, – очевидно, у них такой ритуал. Не забывайте, что этот человек погиб из-за нас.
   – Он был плохим охотником, – отмахнулся Феликс, – нам подсунули какое-то животное. И мы сделали крюк, чтобы Роман мог продемонстрировать нам своё умение охотника. Или вы опять будете делать вид, что ничего не поняли? Я смотрел по карте. И видел, как вчера Роман договаривался с Хайрилом. Ему хотелось показать себя в полном блеске. Ему мало спать с женщиной, ему нужно покорить её своими охотничьими успехами.
   Я оглянулся на Юлию. Она сделала вид, что ничего не услышала. Вот сволочь Феликс. Как он может так говорить. В такой ситуации.
   – Это обычный несчастный случай, который иногда бывает на охоте, – разозлился я, – и не нужно говорить глупости. Я, во всяком случае, стреляю, а не бросаю трусливо свою винтовку в сторону носорога. Нужно было ещё бросить в него своими солнцезащитными очками, может, они попали бы ему на глаза и он перестал бы видеть.
   При напоминании о трусости Феликс побледнел.
   – Я не умею убивать животных в отличие от тебя, – отчеканил он, – и вообще, вы превратили нашу поездку в балаган. Взяли с собой своих женщин. Устроили себе гарем.
   – Это не твоё дело, – отрезал Ибрагим, – я честно заплатил за Аллу.
   – Подожди, Ибрагим, – вмешался Дебольский, – Феликс прав в том смысле, что наши спутницы служат нам дополнительной обузой. И нам предстоит трудный переход. Не говоря уже о том, что вы оба больше думали о том, как произвести впечатление на ваших прекрасных дам, чем о безопасности нашего перехода.
   Тут мы заговорили все разом, даже женщины. Кореец перестал петь и удивленно взглянул в нашу сторону. Затем снова запел. Притихшие носильщики не понимали, о чем мы спорим. Они вполголоса переговаривались. После того, как мы высказали друг другу все свои претензии, наступило долгое и неловкое молчание.
   – Поговорили, – сказал Леонтий Яковлевич. – Я теперь понимаю, почему на морское судно не пускают женщин. Чтобы не было подобных ссор. Давайте закончим наши споры. У нас впереди трудный переход.
   Он даже не мог предположить, что впереди самая долгая и самая трудная ночь в нашей жизни. А потом будет самый страшный день, который нам не удастся пережить в прежнем составе.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация