А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обмен разумов (сборник)" (страница 87)

   Прямо впереди на небольшой возвышенности раскинулся старый монастырь. На ближайших полях трудились монахи. Их капюшоны были отброшены назад, а сутаны подтянуты вверх, что не только демонстрировало великолепную игру их сильных мышц, но и позволяло им передвигаться в этой невообразимой грязи. Чуть дальше виднелись фруктовые деревья, рассаженные в приятном беспорядке. В очаровательной смеси хаоса и красоты чувствовалась либо рука мастера, либо нога его ученика. Внезапно Джордж заметил подошедшего к ним человека, чья респектабельная тучность, большие выбритые щеки и двойной подбородок выдавали в нем брата-управляющего, а возможно, даже и дядю-преподобие.
   – Приветствую вас и кланяюсь вам, дорогие гости, – сказал аббат, выполняя все, о чем он говорил.
   – Смиренно припадаю к ногам вашей милости, – ответил Джордж, понимая, что вежливость и грубая лесть никогда не выходят из моды.
   – Ладно, заваливайте и пойдемте жрать, – произнес аббат.
   Джордж удивленно поднял брови – все до одной, сколько у него было.
   – Довольно крепко сказано, отче.
   – Прямая речь без всяких притязаний – это торговая марка нашего дзэн, – ответил аббат.
   – Так это дзэн-буддистский монастырь?
   – Я этого не говорил, – сказал аббат. – Но все равно заходите.
   Уже внутри Джордж встретил Вольтера и Чингисхана, еще одного Вольтера и Ларрап Садри. Все они носили сутаны монахов. Между прочим, монахов здесь было много, и некоторых он знал. Джордж уже где-то видел этих людей, хотя и не помнил точно имен.
   Монахи чинно прогуливались по аллеям. Джордж и аббат присоединились к их длинной колонне. Женщина, которая привела его сюда, потерялась при чистке кадров. Такое часто случается внутри нелояльных партий, и просто уму непостижимо, как быстро может пачкаться всякая мелочь. Они прошли мимо цветочных клумб, каждая из которых наводила на мудрые и немного наивные мысли. Аббат задумчиво улыбался. А вокруг догорал один из тех кротких дней, которые напоминают нам, что нет ничего невозможного. В момент прозрения Джордж увидел впереди высокую арку каменного портала. И пошел он к нему стопами босыми и стал тем, кто вел, а остальные, и аббат иже с ними, стали теми, кто следовал ему.
   – Если увидите бардак, не обращайте внимания, – сказал аббат. – Тут у нас трапезная. Пора перекусить и принять таблетки.
   И вновь эта фраза напомнила Джорджу о других временах и былых событиях. Преодолев тревогу, он вошел в огромный зал.
   Помещение было заполнено монахами, некоторые из них, в ответ на ожившее в них глубинное желание, нацепили оленьи рога. А ведь именно об этом и писалось в священных книгах. Более того, многие из них носили маски. Они маскировались под капуцинов из поселкового аббатства и представляли собой ту особую породу людей, которая нам кажется несколько неприличной. Среди них не меньше дюжины носили накладные ресницы и подкрашивали глаза.
   – Будьте любезны занять это место, – сказал аббат.
   – Прямо вот это? – спросил Джордж.
   – Да. Думаю, эта луза вам подойдет.
   – Тогда я в нее и западаю, – ответил Джордж.
   Ответствовав так, сел он на краешек стула и сим замкнул собой длинную цепь монахов, собравшихся здесь.
   В зале витал аромат овощей. Пар из кухни возносился к высоким стропилам трапезной, на которых висели помятые синие береты, навек отыгравшие в своих отважных и отчаянных битвах. А собрались они тут не зря. Сегодня, как и в каждый из постных дней, здесь подавали постное мясо. В непостные дни они ели сало, жир и грудинку, но в постные – только окорока и ребрышки, хотя и довольно много. Так было от начала времени и быть сему до самого конца света.
   Заметив гостя – а это произошло между супом и орехами, – капуцины затянули хором песню, которой они приветствовали всех посетителей. «Когда морда кирпичом, тут молитвы ни при чем», – тянули они в ликсианской манере, чье многоголосье ласкало слух и несло в себе нотки тонкой иронии.
   Его угостили коричневым соусом с посеревшими кусочками бекона. Они посерели из-за лошадиной гнили – паучьего лишайника, который в этом царстве встречался где угодно. Хотя, конечно, монастырь не мог считаться частью царства, ибо здесь служили другому Царю, но бекон, вернее лишайник, глумился даже над такой святыней.
   После соуса принесли бисквиты. По размерам и форме они выглядели как трехфунтовые ядра. Монахи в шутку называли их пушечным хлебом, и дюжие слуги, шатаясь от двойных порций, вносили печенье на особых носилках. Группа прислуживающих девственниц разливала напитки – по бокалам, по полу и стенам. Им помогало несколько ручных обезьян – больших надувных игрушек, которые они прятали в своих кельях рядом с вибромассажерами и другими ручными приспособлениями. А почему бы и нет, раз никто не жаловался?
   После соуса и бисквитов над головой послышался шелест крыльев. Джордж взглянул вверх и у самых стропил увидел странное зрелище. Там, наверху, где атмосфера казалась более возвышенной и чистой, чем спертый воздух, наполнявший нижнюю часть, парило два крылатых существа. За ними, откуда-то выше и левее, доносился чарующий щебет, напоминавший ссору в стае маленьких приматов.
   Аббат улыбнулся и спросил, обращаясь к Джорджу:
   – Как вам понравилось наше скромное бытие?
   Его толстые пальцы ловко проковыривали дыры в пушечных ядрах печенья.
   – Все очень мило, – ответил Джордж. – Признаться, и не помню, сколько я не был уже где-нибудь еще в какое-то другое время.
   – Это хорошо, что вы не помните, – сказал аббат. – Тем не менее мне бы хотелось пояснить вам некоторые вещи. В том числе и возможный вопрос о двух крылатых существах. Видите ли, одним из правил нашего братства является отрицание всего того, что нам не нравится.
   Джордж молча кивнул. Он тоже жил по такому правилу. Рука Джорджа потянулась за соусом, и он даже глазом не моргнул, когда на подлете, у самого рта, ложка дрогнула, легла на правое крыло, и часть груза, сорвавшись с такелажных ремней, опустилась прямо на его галстук. А он предчувствовал, что впереди его ждет настоящая игра, и по такому случаю надел свой лучший костюм.
   Внезапно трапеза прервалась. Дверь со скрипом отворилась, и в зал вошли несколько марьяжей, бренчавших на своих гитарах и сверкавших белозубыми улыбками из-под широких сомбреро. Джорджа удивило, что на пять марьяжей приходилась только одна дама. Она была среднего роста, но тонкие высокие каблучки делали ее более выдающейся особой. Губная помада карминного цвета тонко оттеняла ее черную масть. Дама топнула ногой и заплясала под мелодию марьяжей – совсем немелодичную мелодию, которую подхватили два трубача, пришедших позже. Однако в женщине чувствовался какой-то изъян – что-то странное, зловещее и необычное. Ах да, у нее не хватало левой кисти. Ампутированная конечность была завернута в дорогую вельветовую ткань, сверху донизу расшитую золотыми нитками.
   Эта деталь не понравилась монахам. Они зашумели, и аббат сердито вскочил на ноги.
   – Чем вызвано ваше вторжение? – закричал он. – Почему бы вам не пойти куда-нибудь еще с этими своими, так сказать, мелодиями?
   – Мы пришли туда, куда позвало нас сердце, – ответила женщина. – И где же нам еще быть, как не в лучах прожекторов на этой сцене? Только здесь нет боли и слез! Только здесь свободная душа обретает надежду!
   Монахи снова тревожно зашептались. Они уже слышали подобные доктрины, и эта ересь исходила из мира, который двигался, пульсировал и прорастал за стенами, окружавшими их фруктовые сады.
   – Боюсь, мы не можем принять вас прямо сейчас, – сказал аббат. – Поэтому выбирайте: или отсюда уходим мы, или уходит эта калека!
   – Ты еще не видел, на что я гожусь, – с усмешкой ответила женщина.
   Она сделала властный жест, и двое марьяжей, положив на пол гитары, подбежали к ней с большой плетеной корзиной. Они открыли крышку и отступили назад.
   Все замерли в молчании. Да, иногда такие моменты случаются.
   Женщина склонилась над корзинкой и, ловко согнув культю, вытащила оттуда ребенка. Она подняла его вверх под гром аплодисментов, а затем вернула малыша обратно в корзину. Все были потрясены до глубины души. Оркестр грянул туш.
   Джордж почувствовал легкий укол тревоги. Они делали все это нарочно – с какой-то им одной известной целью. Каждый из них знал что-то такое, чего не знал он. Но Джордж решил не поддаваться. Он вспомнил разговор с инструктором базы, где их готовили для подобных экстремальных случаев. «Присматривайся ко всему непрошеному, парень». Жаль, что он не расспросил тогда о таких конструкциях. Сказать по правде, он их никогда не понимал.
   Что-то должно было произойти – возможно, то самое, чего так боялся Джордж. Кто эта женщина? Она буквально ампутировала его своей ампутированной рукой. Он решил, что с него достаточно. И прежде всего с него достаточно этого соуса.
   Он встал и пошел к двери. Оркестр грянул зажигательную польку. Стены монастыря тут же охватило пламенем, и аббат, заметив опасность, схватился за свое кадило. Но он опоздал. На потолке зазмеились трещины, два крылатых создания упорхнули прочь, ребенок заплакал, а полька, выбросив спички, трусливо сбежала с места преступления. Джордж захотел уйти не прощаясь. Да и зачем ему было с кем-то прощаться?
   Внезапно пламя погасло. Когда дым рассеялся, аббат и монастырь исчезли. Рядом с Джорджем стояли женщина, марьяжный оркестр и ребенок. Хотя нет, ребенок лежал в корзине, а вместо монастырских стен вокруг них чернели зазубренные горы. Небольшую равнину покрывала желтая, зачахшая трава, на которой то тут, то там белели бычьи черепа. Свист ветра казался горькой и жалобной песней. А потом земля содрогнулась, потому что на холмы упала ночь.
   Позже, когда Джордж немного отдохнул, к нему в палату пришел аббат. Толстый и елейный, но с тонким намеком на озабоченность, он осторожно втиснул живот в дверной проем, а затем вошел сам, поддерживая ниспадавшие кружева своих круглых боков.
   – Я заполнил их огнеупорным материалом, – объяснил он. – А как ваши дела? Во время обеда вы показались мне немного вялым.
   – Теперь уже все хорошо, – успокоил его Джордж. – Где мы сейчас находимся?
   – Чуть в стороне от того места, где были раньше, – ответил аббат.
   – А что случилось с той женщиной, которая привела меня к вам? И с теми марьяжными игроками?
   – У них оказалось несколько срочных дел, которые им потребовалось исполнить. А может быть, они просто не захотели приветствовать героя.
   – Что? О ком вы говорите?
   – О вас! – ответил аббат. – Вставайте! Нам пора уходить! Вы должны стать известным человеком! О вас должны узнать люди!
   – Видите ли, я очень подозрительный, – начал возражать Джордж. – Людям это, конечно, понравится, но вот как быть со мной? Я не хочу становиться героем.
   – Вы будете героем поневоле! – воскликнул аббат.
   – Но я и этого не хочу.
   – Неужели вы так и будете болтаться без дела? – настаивал аббат. – Вам, между прочим, давно пора определиться!
   – А можно я стану Сторонним Наблюдателем? – спросил Джордж.
   – Боюсь, что эта роль больше никому не доступна. Мир делается скучным, и, чтобы оживить его, требуется участие каждого человека.
   – А какой герой вам нужен? – спросил Джордж.
   – К сожалению, мы этого пока не знаем, – ответил аббат. – Но нам может пригодиться ваше мастерство в обращении с оружием.
   – Мое мастерство? Вы, наверное, меня с кем-то спутали.
   – Соглашайтесь, – тихо шепнул аббат. – Мы обещаем вам минимальное наказание.
   – Я вас не понимаю.
   – Извините. Это старая песенка, которую мы обычно пели в семинарии. Не обращайте внимания.
   Беседа сама собой подошла к концу, оставив на душе осадок неудовлетворенности. Аббат сказал, что ему пора возвращаться на поля. Страда поджимала – наступало время вязать узлы на пшенице, и он не мог доверить такое важное дело кому-нибудь другому.
   Джордж немного вздремнул, а затем отправился на прогулку.
   Как он и ожидал, марьяжный табор никуда не делся. Фактически они прятались за небольшой разрушенной стеной. И женщина с культей тоже была вместе с ними.
   – Вот мы и снова встретились, – сказала она. – Меня зовут Эсмеральда. Я должна многое рассказать тебе, прежде чем найдется что-нибудь другое, а потом мы начнем с конца, который станет началом чего-то нового.
   – Должен признаться, – признался Джордж, – что мне нравится прогуливаться в этих местах и делиться с вами неуловимыми окольностями. Как жаль, что меня отзывают отсюда! Я должен получить новое назначение. А теперь, милая дама, позвольте откланяться.
   Он начал кланяться, но тут один из марьяжей сунул руку в гитару, вытащил оттуда три шара и принялся ими жонглировать. Вращение шаров захватило внимание Джорджа. Они были зеркальными, и поэтому, глядя в них, он видел себя то взлетающим в воздух, то падавшим вниз. А потом они показали ему и другие вещи. Высокие накренившиеся башни. Городские улицы без единого человека. Далекие огни маяков и дорожные знаки на незнакомых языках. Меню, написанное рунами.
   Трудно сказать, как далеко это могло бы зайти, если бы вновь не появился аббат. Схватив Джорджа за руку, он выдернул его из транса.
   – Эти люди опасны, – сказал аббат авторитетным тоном.
   – Тогда почему с ними ничего не делают?
   – Потому что они находятся под защитой Серого Ордена.
   – Какого еще Серого Ордена?
   – Вот о нем мы сейчас и поговорим, – сказал аббат. – Мне кажется, вам многое о нем известно.
   – Нет, – возразил Джордж. – Я о нем вообще впервые слышу.
   – То есть вы хотите сказать, что ничего не знаете о Сером Ордене?
   – Конечно, ничего. Это вы о нем заговорили.
   – Да, но только для того, чтобы увлечь ваше воображение и заставить вас рассказать нам что-нибудь интересное.
   Странно, как быстро темнело вокруг. Живот аббата едва мерцал во мгле, а сам он оставался почти невидимым. Джордж почувствовал зов далеких стран. Он понял, что ему пора уходить. Однако Джордж знал, к каким фатальным последствиям могла привести поспешность. Он замер на месте, стараясь не закрывать глаза, так как эту людскую слабость часто использовали для обмана. Переведя дух, он тихо отступил в сторону, и в тот же миг на его ладонь легла чья-то рука. Когтистая лапа критика – именно то, чего он так боялся.
   – Что вам от меня надо? – спросил Джордж.
   – Не разыгрывай из себя невинного.
   – Нет, вы только посмотрите, куда нас заводят все эти глупые вопросы! Скажите, а я не могу ненадолго выйти?
   – Сначала посмотри сюда, – рявкнул голос, и по его властному тону Джордж понял, что он нежданно-негаданно встретился с одним из членов Серого Ордена.
   Тем вечером Джордж как следует вымылся, побрился и спустился к ужину. За столом собралась пристойная публика – незнакомые друзья и забытые знакомые. Беседа велась приглушенными голосами, и никто не упоминал о том, где так долго носило Джорджа. В конце концов он захотел узнать о себе, но карты этого не показали. Во всяком случае, там о нем пока ничего не говорилось. Вернее – еще не говорилось.
   Когда Лаура подала десерт, Джорджа охватило почти неудержимое желание совершить неторопливую и долгую прогулку вокруг квартала. Иногда именно этого и не хватает мужчине – вот так собраться, оставить ненадолго семью, в которой просто души не чаешь, и немного побродить по собственным извилистым дорожкам.
   После ужина он помог Лауре убрать стол и даже вызвался вымыть посуду.
   – Может быть, тебе лучше прогуляться? – спросила она.
   Джордж этого не ожидал. Как мило с ее стороны, подумал он. Хотя она вела себя несколько непоследовательно. Но, возможно, Лаура тоже устала притворяться. Ведь они не были по-настоящему близки друг другу. И, может быть, поэтому дети так спешили выйти из-за стола и взяться за работу по дому.
   Решив немного расслабиться, Джордж сел в свое большое кресло, которое он почему-то счел своим, и начал читать газету двухдневной давности. Газета показалась ему суховатой и бессмысленной. Он понятия не имел, что такое грифизная продажа. А кто такой этот Гельмдилио, который вдруг пообещал выставить вон Ренстека?
   – Лучше я действительно немного пройдусь, – сказал он Лауре.
   – Ты просто обязан сделать это, – ответила она.
   Хорошо, что все так уладилось, подумал Джордж. Никаких забот и тревог, просто приятная прогулка вокруг квартала. Он встал, обошел пару раз комнату, потом вернулся и наконец направился к передней двери. Однако на ней была одна из тех овальных дверных ручек, которые ему не нравились. Проворчав проклятие, Джордж повернул обратно и побрел к задней двери. Кивнув жене, он вышел во двор, перешел на усыпанную гравием дорожку, обогнул дом и в конце концов выбрался на улицу.
   Улица оказалась длинной и прямой. Два ее конца, начинавшиеся от середины, почти ничем не отличались друг от друга и не оставляли никакой зацепки для правильного выбора. Джорджу вспомнились слова, произнесенные кем-то по такому поводу. «Ничего не оставляй на волю случая, даже если не знаешь, что случится потом. Каждый раз принимай свое решение, стараясь сделать лучший выбор».
   Все это звучало как какая-то чепуха – то есть слишком умно и непонятно. Решив пойти куда глаза глядят, Джордж повернул налево, навстречу новым приключениям.
   Эта красивая кухня выглядела очень чистой и ухоженной. Здесь имелось множество устройств, позволявших экономить силы и время. Сделанные из безупречной стали и стекла, в ореоле каких-то странных креплений и изгибов, механизмы казались воплощением тайны, которая окутывала все, что могло бы раскрыть их назначение. Джордж знал, что, если он выйдет на какое-то время из комнаты, эти приспособления изменят свою форму, и, возможно, тогда ему удастся с ними разобраться. Но сначала он должен был отдохнуть, побродить немного вокруг – подождать, когда к нему вернется память о прошлом.
   – Ты же понимаешь, что дети могут прийти домой в любое время, – сказала женщина. – Я думаю, нам лучше им все рассказать.
   – Ты так считаешь? Хорошо, давай попробуем, – ответил Джордж.
   Женщина улыбалась, но в ее взгляде читалось ожидание.
   – А что ты предлагаешь им сказать? – спросил Джордж.
   Она восприняла вопрос довольно серьезно.
   – Давай скажем им, что ты приехал в отпуск.
   – Да, я согласен, – ответил Джордж.
   – Кроме того, это может действительно оказаться правдой.
   – Да, думаю, что может, – подтвердил Джордж.
   – Впрочем, какая разница! Мы все равно им об этом скажем. Что же касается остальных вопросов, то постараемся разобраться с ними, когда они появятся.
   – Да, полагаю, это самое лучшее решение.
   Она встала со своего кресла и подошла к нему. Приложив ладони к его щекам, женщина склонилась вперед и поцеловала Джорджа. От ее поцелуя веяло холодом и безразличием. Но зачем она тогда это делала? Джордж начинал теряться в догадках. Неужели женщина была его женой? Или она приходилась женой кому-то другому? Ему хотелось спросить ее об их отношениях, но интуиция подсказывала, что такой вопрос будет не очень тактичным. В каких бы отношениях они ни состояли, Джордж о них ничего не помнил, а значит, близости между ними могло и вовсе не существовать.
   – Мне надо сказать тебе одну вещь, – прошептала она.
   В тот же миг передняя дверь с грохотом открылась, и дом наполнился голосами детей – мальчика и девочки. Они о чем-то весело болтали, но говорили так быстро, что Джордж не понимал ни слова.
   Дети вбежали на кухню – долговязый мальчик лет двенадцати и симпатичная девочка годиков семи-восьми. Увидев нежданного гостя, они замолчали и замерли на месте. Джордж замер в ответ, затем откашлялся и хрипло сказал:
   – Привет, ребята.
   – Ты пропустил мой день рождения, – сердито ответила девочка.
   Мальчик что-то шепнул ей на ухо, и малышка захихикала.
   – Он говорит, что ты мой папочка, – сказала она. – Разве это правда?
   Джордж не знал, что ему ответить на такой вопрос. В принципе он допускал, то эти дети могли оказаться его детьми. Во всяком случае, Джорджа тут считали отцом этой девочки. И, вероятно, мальчика тоже. Хотя относительно последнего – как и всего прочего – у Джорджа имелись большие сомнения. Он не испытывал к детям никаких особых чувств, которые обычно показывали в фильмах. Более того, он даже не помнил, где ему показывали эти фильмы.
   – Ступайте в ванную и помойтесь к ужину, – сказала женщина детям, после чего, повернувшись к Джорджу, тихо добавила: – Я, между прочим, Лаура.
   – Привет, Лаура. Меня зовут Джордж.
   – Это я уже знаю.
   Они улыбнулись друг другу, и Джордж подумал, что все будет хорошо. Он уже начинал догадываться о том, что здесь происходило. Очевидно, он и несколько других смельчаков вернулись недавно с тяжелого задания. Они сделали все, что от них требовалось, несмотря на огромные потери и невообразимую опасность. Вот почему люди считали нормальным, что Джордж ничего не помнил. Последствия шока и амнезии.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 [87] 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация