А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хроники амбициозной брюнетки" (страница 22)

   Глава 22

   – Даш, и все-таки мне хотелось бы понять, когда ты сдашь книгу, – настаивал редактор. – Ты же знаешь, надо все распланировать…
   – Слушай, я уже семь лет сдаю книги тютелька в тютельку, но стоит один раз не успеть – и ты говоришь со мной в таком тоне? – закричала Даша.
   В конце-то концов! Имеет она право один раз в жизни опоздать, нахамить, закатить сцену?! Она же писательница! Творческая личность!
   – Ладно, перезвоню позже, – редактор легко отделался от нее.
   Даша бросила трубку на диван и упала туда же, с размаха ударившись копчиком о злосчастный телефон.
   Книга. У Даши имелись сомнения на ее счет, и это ее убивало.
   То, что она написала, – хорошо. Интересно. Но сейчас создались новые условия. Рынок развивается. Семь лет назад она была одной из… трех? Четырех? И все они были не похожи друг на друга. А теперь свои мыслишки публикует каждый третий пользователь интернета, и среди этого сора ой как легко затеряться. У нее есть аудитория. То есть поклонники. Но их число застопорилось на определенной цифре, и выше уже никак не забраться – старыми методами.
   Любовных романов, а также остросюжетных любовных романов – как пыли. Политическими триллерами никого уже не удивишь – да и не ее это дело, политические триллеры писать. К детективам душа не лежит. Миллиардеров уже разоблачили: даже самая распоследняя доярка в курсе, что олигарх – отнюдь не прекрасный принц.
   Нужна сенсация – и на этой сенсации можно будет еще лет десять удерживать полумиллионную аудиторию. А это лучше, чем сейчас. Сейчас у нее есть верных двести пятьдесят тысяч. Скорее неверных. Считающих, что она исписалась.
   Жуть!
   А тут еще и помощница выходит замуж за твоего любовника и пишет книгу о том, какое ты дерьмо. Грех не впасть в уныние при таком-то раскладе.
   – Даш, ты о…ела?! – Витя вдруг стал орать.
   А орал он профессионально – уж ему-то не надо объяснять что такое «драть глотку».
   – Нет, Витя, я не о…ела, – спокойно ответила Даша и всхлипнула для достоверности.
   Витя сгреб ее в охапку, усадил на колени, прижал к себе, и Даша вдруг оценила, какой же он огромный – просто гоблин, гоблин-секси, с потрясающей фигурой, загорелый.
   Лишнего жира у него не было, он просто здоровый мужик, и в его объятиях было очень уютно, надежно.
   Даша обняла его одной рукой, склонила голову на грудь и произнесла, грустно и жалостливо, как Настенька в сказке «Морозко»:
   – Никому-то я не нужна. Всем-то на меня наплевать. Я неудачница.
   – Даш, а ты помнишь, что ты – самая успешная писательница в стране?
   – Самые успешные – Донцова и Робски, а я так – сбоку припека, – вздохнула она. – И вот еще Оксана наша.
   – Эта твоя… на побегушках? – уточнил Витя.
   – Побегушки побегушками, но книгу-то она написала!
   Витя расхохотался.
   – Да что она могла написать? – спросил он. – Эта амеба?
   – Не такая уж она и амеба! – надулась она.
   – Даш, вернись, я все прощу! – возмутился Витя. – Ты вот эту училку записываешь в писательницы?
   – Почему училку-то? – Даша и радовалась, и сопротивлялась.
   – Может, у тебя просто температура и ты не соображаешь? – Витя был зол. – Да ты посмотри на нее! Инфузория!
   – Я на нее смотрю каждый день! – взвилась Даша. – Вот ты хорошо так говоришь, а что, интересно, твои друзья думают обо мне? Я же пишу коммерческие книги, на потребу дня, так сказать, для народа! Наверное, они меня тоже называют… инфузорией!
   – Даш, у тебя классные книги. Я их читаю.
   – Ну конечно! Прочитал аннотацию один раз!
   – Да читаю я! – расхохотался Витя. – А где то, что Оксана твоя написала? Дай мне!
   – Ты прочитаешь? – не поверила Даша.
   – Ради тебя, моя королевна! Только с тебя за это минет и суши!
   Даша открыла файл и понеслась заказывать японскую еду.
   Часа через два Витя вернулся в гостиную.
   – Это про тебя? – спросил он нехорошим голосом.
   – Про меня, – кивнула Даша.
   – Ты ее сильно отп…ила?
   – Нормально.
   – Молодец! – похвалил Витя. – Такие слов не понимают.
   – Вить, прекращай высказываться намеками! – прикрикнула на него Даша.
   – Ну сюжет интересный. Это же про тебя. А как про тебя может быть не интересно! Я и себя узнал. Написано паршиво. И я бы на твоем месте заставил эту Оксану сожрать эту макулатуру.
   – То есть тебе не понравилось?
   – Я же все объяснил!
   Даша вздохнула.
   Опять! Опять этот подлый комплекс вины перед всем миром!
   После того как умерла мама, Даше стало мерещиться, что это такое ей наказание – намек, что все хорошо быть не может, что за удачу, успех, признание надо платить, и очень-очень дорого.
   Даша всегда знала, что любит маму.
   Та была удивительной – одной из тех женщин, которых не забывают никогда.
   Отец не просто обожал ее – он ее боготворил, признавал, что без нее бы спился, сторчался, малевал бы вывески в каком-нибудь подвале и не было бы ни Даши, ни квартиры, ничего.
   Мама умела зажечь в человеке свет: замечала в нем лучшие качества, умела их подчеркнуть, развить и продать.
   Она была самой настоящей музой – к ним в гости ходили ради нее, ей показывали новые песни, картины, стихи, первый монтаж.
   Такого человека трудно любить. Возникает зависимость.
   Первое время после ее смерти Даша жила с отцом и старалась его поддерживать, а потом вдруг слегла сама: все лежала и лежала, а дни летели, часы становились короче, за минутами следить не было никакого смысла – в году было триста шестьдесят пять часов, пятнадцать дней.
   Ее семья. Самое важное в жизни. Они были и родственники, и друзья, и любимые, и Даша даже пыталась сопротивляться, доказывала, что нельзя так любить родителей, но их все любили, а ей и повезло и не повезло – она была с ними одной крови.
   Некоторое время Даша боялась писать. Казалось, будто все ее мысли о том, что она готова душу продать за успех, готова на любые жертвы… что все случилось из-за нее. Глупо. Она свихнулась от горя. Ее мир разрушился.
   Конечно, она была слишком изнеженной, впечатлительной, слишком эмоциональной, все это ей потом объяснили, разжевали и в рот положили, но заноза осталась – и Даша все хотела кого-то любить, быть к кому-то доброй, понимать, как понимала мама, когда отец топал ногами, скрежетал зубами и говорил, что дочка соседки его двоюродной бабушки из села Нагорное поживет у них пару месяцев, а может, и полгода.
   Соседка или дочь соседки почему-то не спускала за собой в туалете.
   Мама выставила ее вместе с отцом уже на третий день. Сказала, что они могут вдвоем ехать к двоюродной бабушке, тем более что Андрей, отец Даши, ни разу в жизни ее не видел – вот и познакомится.
   Дочь соседки говорила: «Ну ладно, тогда я к брату поеду – он близко живет, в Люберцах, и квартира у него большая, однокомнатная». Отец скрежетал зубами, но все-таки вез эту седьмую воду на киселе по адресу.
   После смерти мамы образовалась пустота – некого было любить. Так любить, как ее. И Даша пробовала полюбить всех по чуть-чуть. Домработницу. Оксану. Витю. Захара.
   Что ей там вчера сказал Захар?
   – Я знаю, что Оксана меня любит. А ты все прицениваешься.
   Это уже после того, как Даша напомнила, что скоро приедет Витя.
   Она и сама не любит таких женщин. Собака на сене.
   Но…
   Это все равно что стоять у пропасти и размышлять: перепрыгну – не перепрыгну?
   Что-то должно случиться. Она обязана понять, кто ей нужен. Чего она хочет.
   Надо съездить к отцу. Это поможет. Он ее друг.
   На следующий день они с Витей поехали в Королев. После маминой смерти отец прожил в квартире только год – он сдал ее богатым немцам, а сам переехал в Подмосковье. Дом он загородным не считал – для летнего отдыха была дача, самая настоящая, летний домик, хоть и современный, рядом с Плещеевым озером.
   Отец жил с женщиной, которая Даше нравилась, – смуглая брюнетка с прямыми черными волосами и глазами, как у антилопы. Звали ее Ая. Ая была деловой женщиной – ей принадлежали три автозаправки и сеть магазинов нижнего белья.
   Она поздно возвращалась с работы, ворчала, что жизнь в Королеве – все равно что жизнь на Марсе, время от времени увольняла очередную домработницу, такой уж у нее был характер, но Ая очень любила отца. И Дашу – она действительно ею гордилась, хоть и понимала, что никогда не станет единственной, она всегда будет той, кто заменяет им маму.
   Но отец был широкий человек – даже остатков его чувства с лихвой хватило бы на пятерых.
   – Ну что вы там ковыряетесь? – прикрикнула на отца Даша.
   Они с Витей ждали у ворот минут десять, не меньше.
   – Я тоже рад тебя видеть, – пробурчал отец и пожал Вите руку.
   Смешно. Тот всего на пятнадцать лет младше ее отца.
   Но папу этим, уж конечно, не проймешь.
   Он ведь даже слушал Витину музыку и вспоминал, что когда-то давно, в лохматые годы, они были знакомы. Познакомились в мастерской у одного гостеприимного художника, а Витя тогда очень много ел – впрок.
   Камин. Шкуры. Кожаная мебель. Уют с запахом сигар и виски.
   Даша радовалась, что отец и Виктор понимают друг друга. Что им хорошо вместе.
   Она оставила мужчин и закрылась с Аей на кухне.
   – Ну… – Ая смешно закатила глаза, выслушав Дашу. – А у тебя что, чаша весов ни туда ни сюда?
   – Угадала, – кивнула та.
   – Сложный выбор. Все равно что решать – а что лучше: лакированные шпильки или мокасины на шипованной подошве?
   – Шпильки. Мокасины. Шипы, – улыбнулась Даша. – А кто у нас мокасин, а кто шпилька? Если бы можно было оставить все как есть… – вздохнула она.
   – Это не от тебя зависит.
   – Увы.
   Вечером Даше удалось заманить отца в кабинет.
   – Па, ну что мне делать?
   Отец задумался. Почему-то в их семье именно он был главным специалистом по трудностям личного свойства. Маму всегда больше интересовали деньги. И Аю.
   – Я бы на твоем месте выбрал этого, второго. – Отец потер морщинку на лбу.
   – Здрасте! – Даша всплеснула руками. – Ты просто фарисей какой-то! А как же Витя?
   – Витю я оставлю себе, – усмехнулся отец. – Я всегда считал, что он – гопник, а вот оказывается, интеллектуал. Образованный человек.
   – Мы с тобой прямо Гитлер и Геббельс, – хмыкнула Даша.
   – Геббельс занимался онанизмом, за что его чуть не посадили, – ввернул Андрей.
   – Откуда ты это взял? – расхохоталась Даша.
   – Из книги. А привози-ка этого Захара на смотрины! – предложил папа. – Сравним.
   – Ты же не будешь проводить на мне евгенические эксперименты? – с угрозой в голосе поинтересовалась Даша.
   – Евгенические? – задумался он. – А так можно произносить?
   – Пап, я тебя сейчас укушу!
   – А отчего вообще тебе это взбрело в голову? – воскликнул он. – Тебе что, одной плохо живется?
   – Любви охота, – с подчеркнуто мечтательным видом произнесла Даша.
   – Люби своего пожилого отца, и будет тебе счастье, – посоветовал он.
   – Пап, ну ты меня мучаешь своими дурацкостями! Мне это нужно. Я чувствую. Ты же знаешь, я тебе говорила – бывает, когда не надо ничего выражать словами. Я потом, когда книгу писать буду, все переведу в буквы и запятые! А сейчас это лишнее. Не могу пояснить, почему это важно!
   Заманить к отцу Захара оказалось не так-то просто. У Захара было мало времени. И не так уж много желания.
   В последнее время он был каким-то вялым, раздражительным.
   По дороге к отцу они поругались – на предмет свадебной кутерьмы.
   – Даш, может, бросить все это, пока не поздно? – жаловался Захар. – Они заставляют меня танец разучивать.
   – Не вешай нос, чувак! – с преувеличенным воодушевлением воскликнула Даша и ткнула его кулачком в плечо. – Станцуешь, облапаешь подружку невесты, в первую брачную ночь лишишь девственности унитаз – и пойдет по накатанной: работа – дом – работа, семейные праздники в «Макдоналдсе», семейный же отдых с тещей и племяшами…
   Захар сделал вид, что его тошнит.
   – Я сейчас врежусь! – предупредил он.
   Но Дашу понесло:
   – И уж поверь мне: я знаю Оксанину маму, пока из тебя не сделают человека, ты спокойно спать не будешь…
   – Б. дь! – выругался он, резко притормозил, машину повело, вышел на шоссе и пошел назад.
   Даша немедленно побежала за ним.
   – Захар! – кричала она, пока тот не обернулся.
   Даша рухнула на колени и воздела руки. Он засмеялся – и вернулся.

   – Я была в вашем ресторане, – Ая покачала головой. – Очень хорошо. Вкусно и уютно.
   – У меня все-таки не совсем ресторан, – мило улыбнулся Захар.
   Отец уже с четверть часа щелкал своей зажигалкой «Зиппо».
   Даша пнула его под столом.
   – Скажите, а почему именно ресторан? – Отец уставился на Захара так, словно телепатически спорил с ним уже минут двадцать.
   – В каком смысле? – спросил тот.
   – Вы были юристом и вдруг стали ресторатором, – пока еще вполне доброжелательно пояснил Андрей. – Я знаю, Даша меня не поддержит, но у вас же высшее образование, хотя, безусловно, профессия юриста – спорная, неоднозначная, но все-таки это пестует разум, а вот ресторан – это скорее сфера обслуживания, дело скучное, почти физический труд.
   – Н-да… – Ая пожала плечами. – Андрей, я тебя, кажется, тоже не поддержу. Ты уверен, что это вежливо, задавать такие вопросы?
   И началось.
   – Конечно, вежливо, почему невежливо! – возмущался отец. – Я спросил Захара как друга нашей дочери без всякой задней мысли! Должен ведь я каким-то образом удовлетворить свое любопытство!
   – Да что вы в самом деле… – переживал Захар.
   – Папа, ты ведешь себя как фашист! – голосила Даша.
   – Меня обвиняет в бестактности человек, который заявил недавно замечательному поэту, Пете Лиснянскому, что белый стих – дешевка!
   – А зачем он сказал, что коммерческая литература – плесень на теле искусства? – орала Даша.
   – Да Петя Лиснянский – алкоголик! – отчаянно жестикулировала Ая.
   – Врача… – стонал Захар.
   – Кто будет горячее? – пророкотала Ая.
   И все вдруг замолчали.
   – Добро пожаловать в мой мир! – расхохоталась Даша.
   – Я согласен, Петя – м…ак, – изможденно, словно из последних сил, произнес отец.
   – Так я отвечу, – подал голос Захар. – Для меня главное – свобода выбора. Будучи юристом, я такой свободы не имел. За меня все решали другие люди. Сейчас же у меня есть некое подобие независимости. И предупреждая возможные вопросы, скажу, что для меня главное – жить и наслаждаться, я – гедонист. Я определенно не творческий человек. Но и не клерк.
   – И кто тогда? – спросил Андрей, цепляя вилкой рыбу под польским соусом.
   – Прожигатель жизни, – улыбнулся Захар. – Дальше видно будет.
   В ванной Даша прислонилась к двери и спросила отца:
   – Ну что?
   – Даш, разбирайся сама! – не без недовольства ответил он, рассеянно вытирая руки о махровый халат.
   – А Захар тебе как? – настаивала Даша.
   – Как-как… Откуда я знаю? Я не имею права давать советы в такой деликатной области!
   – С каких это пор? – подбоченилась Даша.
   – Отстань от меня! Пора бы уже повзрослеть!
   – Это ты мне говоришь? – хохотнула дочь.
   – Даша… – Отец прикрыл глаза. – Взросление – это не когда ты принимаешь решение, которое устраивает всех, а когда ты точно знаешь, что нужно тебе.
   Отец отодвинул ее вместе с дверью и вышел.
   Что все это может значить? Да то, что у него не сложилось определенного мнения и он – в прямом смысле! – умыл руки.
   Следовательно, Даше придется ждать, когда ситуация разрешится сама собой. Это как игра в гляделки – кто-то не выдерживает и моргает.

   Предчувствия были самые нехорошие. Королев, Королев… Что-то знакомое…
   Укол в сердце. Длинной, тонкой иглой.
   Даша. Андрей Евгеньевич.
   Но Захар-то почему в Королеве?!
   Не надо было никого слушать. Это гнусно. Зачем она прикасалась к телефону Захара?
   Две недели назад это было смешно – следить за своим кавалером. Женихом.
   Даже не следить. Так, развлекаться…
   Оксана схватила трубку.
   – Даша, привет! – закричала она. – Можешь говорить?
   – Подожди… – пробормотала та, поставила на «удерживать» и, видимо, отошла подальше. Подальше от голосов, которые услышала Оксана.
   – Даш, у тебя остался мой свитер, Захар его не привез, можно, я заеду, я рядом с тобой, в «Курвуазье»? – спешно выдала Оксана.
   – Свитер… – задумалась Даша. – Наверное, он был в чистке. Зеленый? Да, он у меня. Но только я не дома, я у папаши в Королеве…
   Все ясно. Контрольный звонок – чтобы убедиться на сто двадцать процентов.
   – Мить! Слушай, у меня телефон разрядился, а я номер Захара не помню, продиктуй мне, а? – попросила Оксана менеджера ресторана, с которым Захар прямо сейчас якобы закупал алкоголь.
   Митя продиктовал.
   – Слушай, а он когда приедет? – спросила Оксана.
   – Куда приедет? – устало откликнулся Митя. – Оксан, я сейчас на рынке, у меня в руках коробка с текилой… Я не знаю, когда Захар будет, его весь день нет…
   – Ладно, пока! – Оксана резко захлопнула крышку телефона.
   Вот так!
   – Ну ты же не можешь быть уверена, что он с ней? – С интонациями опытной наставницы говорила Аня.
   – А с кем? – ерепенилась Оксана.
   – Да с кем угодно! – воскликнула Аня. – Вот что я предлагаю…
   – Ни за что! – выслушав подругу, Оксана замахала руками. – С ума сошла?
   – А как ты узнаешь, изменяет он тебе или нет?
   – Да почему он вообще должен мне изменять?! Все это чушь и паранойя.
   – А если нет? Если не паранойя?
   Оксана схватилась за голову.
   – У меня будет нервный срыв… – простонала она. – Возможно, прямо сейчас.
   – Я тебе помогу. Но не безвозмездно. – Аня погладила ее по голове. – Ты же понимаешь. Это дорого.
   – А если ты зря потратишь деньги? Если ты ошибаешься?
   – Не ошибаюсь. Есть такая штука – чутье, и оно подсказывает мне, что тебя обманывают.
   – Ну ладно, – кивнула Оксана. – Я согласна.
   Главное – выяснить, что там у Даши с Захаром. Ничего – и хорошо. Но о том, что будет, если… размышлять не было сил. Будь что будет. Она не позволит морочить себе голову.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация