А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хроники амбициозной брюнетки" (страница 16)

   И вот это знание, секрет о конце романа, доставляло Даше ни с чем не сравнимое удовольствие. Есть завязка, развязка, должен быть и конец. Она так привыкла. Она так живет.
   Но лет пять у них с Витей есть – и она готова отдать их этому человеку.
   Даша не понимала знакомых, которые рыдают и вопят:
   – Столько-то лет – коту под хвост! Зачем? Почему я?
   Какой смысл расстраиваться лишь потому, что чудесные, увлекательные отношения закончились?
   Неужели весь смысл в том, чтобы прожить с кем-то до гробовой доски?

   А Оксана в это же время гладила разомлевшего от жары Захара и думала: «Это навсегда. Что бы ни случилось, я буду его любить. Любовь – это то, что живет в твоем сердце, и никогда уже не вырвать цепкие корни. Я хочу держать его за руку, когда нам стукнет восемьдесят, и смотреть в его выцветшие глаза. Это мой мужчина».

   Глава 16

   Гром ревел, как левиафан. Тысячи папарацци, затаившись в небесах, щелкали затворами, рассекая тьму, что накрыла землю.
   Дождь не шел – он стоял, отрезав город водяной стеной.
   Даша сдала вещи в камеру хранения, пробралась сквозь толпу, собравшуюся у дверей, вышла на улицу и раскинула руки.
   Природа, казалось, удивилась. Ливень стих, мелкие капли забарабанили по крышам автомобилей, но вот еще раскат, опять сверкнула вспышка – и снова хлынуло, разливая реки, превращая лужи в озера!
   Даша обожала грозу. Бушующая стихия наполняла ее восторгом.
   Она уже стояла по щиколотку в воде, одежда насквозь промокла, но ведь вода – это жизнь, это все, это счастье…
   Оставляя за собой ручей, Даша прошла обратно, в здание аэропорта. Люди глазели на нее как на помешанную, но она не обращала внимания – привыкла.
   Телефон, оставленный в сумке, конечно же, разрывался – Валера, наверное, объехал пробку и сейчас ждал на выходе…
   В машине Даша завернулась в дежурный плед и прикрыла глаза.
   Кажется, она совершенно обезумела. Влюбленность в Витю превратилась в манию – и она уже начала страдать.
   Это было очень и очень глупо – полюбить рок-музыканта, человека, по своей генной структуре предрасположенного к самолюбованию.
   Его можно понять. Он выходит на сцену, а в зале десять тысяч пар глаз смотрят на него, как на Бога. Он и был их Богом, Витя. Не просто певцом. Что-то в нем присутствовало такое, почему все эти люди поклонялись ему. Его фанаты считались самыми отчаянными. Они бы носили его на руках – если бы не был придуман автомобиль.
   И ведь не то чтобы у него был самый лучший голос или самые талантливые песни.
   Все дело в его личности. Харизма, твою мать.
   И рядом с ним Даша ловила себя на желании слушать, открыв рот, – он был поэт, говорил цитатами, мысли текли вином и медом, и так трудно противиться искушению стать придатком этого человека, остаться без своего «Я»…
   Родной дом…
   Даша видела, как за дождем светятся в кромешной мгле окна ее дачки, и умилялась. Она любила все, что имела. Она всегда сражалась за каждую пуговицу, выбирала лишь то, к чему испытывала чувства, а не просто стол с четырьмя ногами. Облюбовывала каждую отдельную плитку.
   Это все ее! Она сама! Со своими руками, мозгами, душой сотворила это!.. Неувядающие ощущения.
   Человек в плащ-палатке размахивал руками. Оксана?
   Это действительно была Оксана, напялившая дождевик.
   Захар, прослушав сообщение о том, что Даша завтра прилетает, промямлил нечто невразумительное и съехал. Оксана так ничего и не поняла.
   Звонила ему днем, но он был занят.
   Она даже поплакала.
   Вечером зарядили дожди. Истерика, навеянная знойным ветром, остыла.
   Все просто. Это ее мужчина. И он это знает.
   И наконец-то это ее жизнь.
   Физически мы рождаемся тогда, когда наша мать разрешается от бремени. Мы знаем эту дату, помним ее, бережем, обижаемся, если близкие забывают о дне нашего рождения. И не обращаем внимания на то, что как личности появляемся точно так же – в муках, боли, один раз – и навсегда. И то, если повезет.
   С некоторыми это происходит рано – уже в детстве душа обрастает мясом и мускулатурой. Другие раскрываются в юности. У каждого свой возраст расцвета.
   Некоторые ведь с пятнадцати лет выглядят на тридцать пять, а в те самые тридцать пять неожиданно молодеют, и не просто так – в их жизни происходит Событие. Если хватает сил поймать свою удачу – цепляются за нее обеими руками, и тут-то и начинают жить, нет – стареют, не успев насладиться юностью.
   Иногда кажется – годы пролетели, ты и не заметил, но ты просто ждал своего часа, рождения своего «Эго».
   У Оксаны была знакомая из одного глянцевого журнала – женщина как женщина, мать двоих детей, служила ответственным редактором. Должность красивая, но только на словах – ответсек был чем-то вроде хорошо оплачиваемого курьера: следил, чтобы материал отправился в верстку, чтобы фотограф не перепутал снимки, чтобы верстка вовремя получила цветопробы…
   Скука и нервотрепка.
   Женщина следила за собой, хорошо одевалась, но за спиной у нее были дети и муж-простофиля, который давным-давно пытался написать диссертацию, но не смог и теперь парился на службе, которая приносила ему тринадцать тысяч рублей без вычета налогов.
   Муж не умел мыть посуду, не умел ходить в «Мосэнерго», считал пылесос родным братом орбитальной станции – словом, уверовал, что готовить, убирать, воспитывать детей и зарабатывать деньги во славу ему, мученику, должна женщина.
   Так эта женщина и жила, пока вдруг в курилке не призналась Оксане, что разводится.
   Она встретила Человека. Красивого. Женатого, с дитем, но он тоже разводится. Мужчину, которого она любит. И который любит ее. Не простой бытовой любовью – ну встретились, стали жить вместе, а той любовью, перед которой склоняются деревья и расступаются моря, любовью такой значительной, что по сравнению с ней все достижения человечества кажутся жалкой ловкостью рук, трюками уездного фокусника.
   И у женщины вдруг все стало хорошо. Она ушла в рекламный отдел. Возглавила его. За пару лет побывала в Марокко, Лондоне, Иордании, Арабских Эмиратах, Кении, Амстердаме и Таиланде – а ранее каждый год, каждый отпуск она проводила на огороде у свекрови под Смоленском. Ничего вроде не изменилось: работа – дом – работа, завтрак – обед – ужин, родительское собрание – «Ашан» – мама/папа, но она стала совершенно счастливым человеком. Она нашла себя – неожиданно, случайно: «Ой, смотрите, вон она я, завалилась за диван!»
   Оксане и самой уже было смешно, как она носится со своими переживаниями: бедненькая я, несчастненькая, никому-то не нужна, никто меня не любит…
   Страх, который ведет нас по жизни, страх смерти, тлена, небытия – одних подстегивает, других пугает.
   Но ведь те, кто прожигает жизнь – или живет полной жизнью, как это ни назови, – они ведь тоже не всегда счастливы. Стимуляторы, алкоголь, душевное истощение, опустошенность – разве все это не призраки «жизни на полную катушку»?
   Ну сидела она, Оксана, на печи, как Емеля, – зато сейчас она возьмет все и сразу. Хорошо, пусть не все и не сразу, но ведь у каждого есть шанс?
   Уж все лучше, чем как Микки Рурк – сегодня ты ярчайшая звезда, самый желанный мужчина, идол, а завтра – человек с классическими признаками распада личности…
   Оксана не удержалась от злорадства.
   Вчера она побывала в Дашином издательстве – нужно было срочно забрать рекламные материалы, слишком большие для электронной почты снимки, и ей там нашептали, будто позиции Аксеновой пошатнулись.
   Конечно, она все еще в рейтингах и ее все еще читают, но мы же знаем – большой успех, тем более молодой, красивой (это, кстати, под вопросом) женщины вызывает не только умиление. Оксана не поленилась – прочитала рецензии в сетевой библиотеке: последней книгой Аксеновой недовольны.
   Она если не исписалась, то близка к этому.
   И Оксане даже не стыдно было за свою недобрую радость: что поделать, теперь Даша – ее конкурентка. Оксана задумала гениальную книгу. Ну, может, не гениальную – но это будет сенсация.
   Девушка из отдела по связям с общественностью – своя девочка – не без наслаждения пересказала встречу редактора, бренд-менеджера и начальницы пиар-отдела, на которой обсуждали «проблему Аксеновой».
   В издательстве Даша всех достала.
   Может, и правда, это не тщеславие, а продуманная стратегия, но когда автор устраивает скандал, потому что Донцова, к примеру, на ярмарке – в субботу, а Даша – в пятницу, в будний день, это не может не утомлять.
   Даша ругалась со всеми: с художниками, фотографами, редакторами – ее вечно все не устраивало, она утверждала, что все, кроме нее, – тупые, у них нет ни вкуса, ни чутья…
   Не то чтобы ее считали истеричкой, но вот стервой – сто процентов, причем не просто стервой, а стервой, которая знает свою силу, понимает собственное влияние.
   «Это образ», – утверждала Даша, но ведь она сама его выбрала, и, скорее всего, в этом образе больше настоящего, чем вымышленного.
   Даше нравилось быть сукой – за что ее и не любили.
   Оксана заглянула в гостиную – и Даша тут же заныла:
   – Оксанчик, сделай мне чаю, я вся холодная как лягуха…
   Она сделала Даше чай и только собралась уйти к себе, как зазвонил телефон.
   – Оксан, привет, это Захар!
   Что это он звонит на домашний? У нее что, мобильный разрядился?
   – Ну ты как? – полюбопытствовал он.
   – Нормал, – ответила она. – Куда ты пропал?
   – О-о… – простонал Захар. – Была чудовищная встреча, и не одна. Я просто труп. Слушай… Даша уже приехала?
   Вот так люди и умирают. В последнее мгновение перед ними открывается истина: ты и твое тело – две большие разницы, ты – еще жива, а твое тело – уже нет, и ты понимаешь, что сердце тук-тук-тук… тук-тук… тук… замирает, и кричишь ему: «Постой!», но оно уже смолкло…
   Он. Позвонил. Даше.
   Не ей.
   – Приехала, – выдавила из себя Оксана и не поняла, что это ее голос.
   То ли уши заложило, то ли она чревовещатель.
   – А ты можешь ее позвать? – не очень уверенно попросил Захар. – У нее телефон вне зоны действия…
   Ага. Сейчас она пойдет и засунет Даше в задницу чертов аппарат – вот пусть Захар потом с ее задницей и разговаривает. Только этого он и достоин.
   Что ему сказать?
   Зачем тебе нужна Даша? Ты хочешь к ней вернуться? Ты рад, что она снова с нами?
   Она могла бы спросить – если бы была Дашей, но Оксана – не Даша, а значит, любезно позовет Аксенову к телефону, чтобы не быть навязчивой, не отягощать их хрупкие отношения своими претензиями, а потом пойдет и удавится.
   – Оксан, приезжай ко мне! – неожиданно предложил Захар.
   – Что?! – Голос сорвался на визг.
   – Оксан, послушай, мне Даша нужна по делу. По очень важному делу. Я же, блин, не доктор Курпатов, я не знаю, как лучше, – позвонить и сказать: «Оксан, я люблю тебя, но мне надо поговорить с Аксеновой», или рассчитывать, что к телефону подойдет она, или…
   – Ты что, серьезно считаешь, что она сама подходит к телефону? – съязвила Оксана, еще не до конца осознав значение слов «я люблю тебя». – Встает, идет и говорит «Але»?
   Когда вы уже долго вместе, слова любви все еще имеют значение, ты можешь повторять «я люблю тебя, люблю тебя, люблю» сколько угодно и забываешь первые дни, когда стараешься вообще ни о какой любви не думать, чтобы не разбить себе сердце, а потом никак не можешь признаться, потому что тебе кажется, что для него это просто секс, а потом говоришь эти слова, и он говорит, и фокус Моисея с водами Красного моря сразу кажется жалкой дешевкой, так как тебя вдруг постигает прозрение: жизнь – величайший дар, а без любви жизнь – говно. Хотя не каждому дано разглядеть в избитых сентенциях истину.
   – Оксан… – он словно укорял ее за мнительность и сварливость. – Ты приедешь?
   – Да, – тихо ответила она. – Сейчас ее позову. Даш, тебя Захар, – сообщила она, прикрыв трубку рукой.
   Даша выпучила глаза и крест-накрест замахала руками.
   – Нет! – кричала она одними губами.
   Оксана закатила глаза.
   – Я уже сказала ему, что ты дома, – пригрозила она.
   Даша сложила руки, как для молитвы, и положила их под голову – мол, сплю.
   Но Оксане было наплевать. Она всучила трубу хозяйке и вышла из комнаты.
   – Привет, – пропищала Даша, которая больше всего не любила оправдываться перед поклонниками в отставке.
   – Как отдохнула? – бодро начал Захар.
   – Офигенно! Я даже каталась на этой штуке… дельта… параплане! Представляешь?
   – Не очень. Я боюсь высоты.
   – И я боюсь! – Даша искренне обрадовалась тому, что разговор ушел в сторону от выяснения отношений. – Меня до сих пор подташнивает, когда я эту пытку вспоминаю! Меня развели как ребенка, воспользовались моим беспомощным состоянием, ведь у меня с похмелья одна фобия другой погоняет, зато как было бы красиво – известная писательница умерла от страха на высоте двести метров над землей…
   – Даш, я хочу с тобой поговорить, – серьезно произнес он.
   – Н-да?.. – Она выразила так мало энтузиазма, как только могла.
   – По делу, – добавил Захар.
   Он что, хочет денег одолжить?
   – Ну! – поощрила его Даша.
   – Завтра. Тебе удобно в «Квартире 44»?
   Даше было удобно, хоть и странно. Что за таинственность? Но ей нравилась эта невзрачная, но все-таки интрига, и она не стала настаивать на том, чтобы Захар немедленно, без околичностей, раскрыл секрет.
   Она постучалась в комнату Оксаны.
   – Минуту! – послышался возбужденный голос. – Погоди!
   И правда, через минуту дверь распахнула растрепанная Оксана – если бы та была мужчиной, Даша подумала бы, что она переодевалась в женское белье с кружевами.
   Компьютер был включен.
   – Ты что, порнушку смотришь? – хохотнула Даша.
   – Все намного хуже, – хмыкнула Оксана.
   И не наврала. Она писала книгу.
   – Захар мудрит… – Аксенова пожала плечами и рассказала о странном разговоре.
   – Даш, я на ночь уеду, – предупредила помощница.
   – То есть девичник в пижамах отменяется? – расстроилась Даша.
   – Какой девичник? – удивилась Оксана.
   Еще одна неприятная черта Аксеновой – она иногда прямо-таки вынуждала людей веселиться. Были у нее приятели, которым позвонишь среди ночи с радостным воплем: «У меня гениальная идея! Давайте будем пить пинаколаду в готических костюмах!» – и те согласны, но Оксана с трудом пережила последнюю вылазку в Успенское – не то чтобы было плохо, но приказной порядок вечеринки не мог не ущемлять ее и без того больное самомнение.
   – Завтра переезжаем, – сказала Даша. – Осень.
   – Да-а? – протянула Оксана и поняла, что действительно расстроилась.
   Она привыкла к этому дому. К заросшим шиповником дорожкам, что тянулись между участками. К тишине и покою. К тому, что по ночам слышишь, как растут волосы. К удобствам и простору большого дома – все для одной маленькой Даши и ее… прислуги.
   – А я уже соскучилась по городу! – возвестила Даша. – По квартире! Моя дорогая любимая квартирка-а! – пропела она. – Не хочешь глинтвейна, а то холодно?
   – Мне же за руль, – укорила ее Оксана.
   – Ах, ну да, ну да! – спохватилась Даша и ушла, не попрощавшись.
   Она действительно соскучилась по городу – так, как скучают только непостоянные творческие особы с нервными расстройствами. Пять минут назад она любила одно – взахлеб, жадно, и вдруг – пресыщение!
   Городскую квартиру проветрят, впустив воздух с Садового кольца, который всегда пахнет так, словно неподалеку горят торфяники, уничтожат пыль, освежат полы, и ее любимое гнездышко, предназначенное только для нее, с видом на магистраль, с огнями, со скоростью несущихся под окнами машин, с аппетитными вывесками ресторанов, откроет перед ней двери активной городской жизни.
   Сентябрь. Она любит этот месяц. Все возвращаются с каникул – загорелые, улыбающиеся, у всех в голове еще летние приключения, романы, и работать неохота, но город зовет – и тысячи отпускников летят на его зов.
   Даша стояла у окна – протянула руку и погладила деревянную раму, словно благодаря дом за верную службу.
   У нее была идея. Была книга. Но сомнения одолевали ее. Нужно что-то… Из ряда вон. Не просто набрать прежнюю скорость, а выйти на новый уровень. Необходима сенсация. Скандал. Пощечина общественному вкусу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация