А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Комментарии к Бхагавадгите" (страница 2)

   То же происходит и в истории человечества. И если мы в состоянии постигнуть Дух великого раскрытия, действующий за покрывалом, и значение маленьких жизней, действующих по эту сторону покрывала, смысл их содействия и их взаимных отношений, тогда мы будем в каждой борьбе стоять на надлежащем месте и сражаться без сомнения, без иллюзии и без страха. Истинный Воин, Тот, который действительно сражается, не может ошибиться. Мы же – только клетки в Его теле, и наши воли должны действовать в гармонии с Его волей. Уничтожение иллюзий нужно для того, чтобы наша деятельность не парализовалась сомнением, этим роковым врагом всякой деятельности. Сомнение подтачивает мужество – оно опустошает душу.
   Необходимое в своё время как ступень знания, оно разрушает здоровую связь между жизнью и действием, если длится более чем нужно и делается постоянным свойством человека.
   «Сомневающийся идёт к погибели. Для сомневающегося нет ни этого, ни иного мира, ни счастья» (IV, 40). Поэтому «сражайся!» – вот постоянный припев. Поймите его, чтобы правильно действовать.
   Перед нами раскрытие исторического процесса. Примените его к борьбе, происходящей в данное время между нациями, вглядитесь сквозь покрывало в реальный смысл этой борьбы, и вы всюду увидите великого Аватара, направляющего все события и действующего с заранее намеченной целью.
   Мы разобрали исторический урок. Каков же другой урок, урок аллегорический?
   Очевидно, столкновение между низшим манасом, раскрывающимся умом, символизируемым Арджуной, и камой, страстной природой, символизируемой родственниками, предводительствуемыми Дурьйодханой, которые воплощают в себе все нити и связи прошлого. Арджуна является здесь низшим разумом, непросветлённым, сомневающимся, колеблющемся, вопрошающим, переходящим из стороны в сторону, не уверенным в себе, всегда ставящим вопросы, а получая ответы – не понимающим их, никогда не разбирающим, что является в действительности самым лучшим. Мы имеем здесь тип непросветлённого манаса, и именно к нему обращался Учитель, когда говорил: «Для сомневающегося нет ни этого, ни иного мира, ни счастья». Человек, вечно сомневающийся и не способный на решение, который, решив одно, немедленно начинает перебирать всё, идущее против его же решения, и начинает сызнова, такой человек не сделает успеха. Это – преувеличение осторожности, которое в таких размерах превращается из качества в порок. Лучше действовать и сделать ошибку и таким путём научиться, как поступать лучше, чем вечно сомневаться и совсем не действовать. Ибо только опыт может научить нас. Нерешительность сквозит во всех аргументах Арджуны. Требование решительности звучит в словах Учителя. Ступени, по которым проходит Арджуна, мы можем проследить в своём личном опыте.
   В юности своей Арджуна живёт при дворе, подчиняется старшим, что было вполне правильно, так как только благодаря подобному подчинению ум преодолевает свою инерцию и таким преодолением развивает свои силы. В ранние дни эволюции так и бывает со всем человечеством. Под опекой старших и следуя без колебаний импульсам, возникающим из естественных влечений, ум следует по своему течению без колебаний или сомнений, и здесь нет никакой борьбы. Затем следует период борьбы, принадлежащий переходной ступени, когда человек начинает различать, что удовлетворение страстей (Кама) приносит не только радости, но и страдание, что разочарование и пресыщение идут по пятам за удовлетворёнными желаниями, и тогда возникает жажда понять: отчего? Тогда настаёт время борьбы, время раздоров, страдания и сомнения. Ум смущён, он не видит своей дхармы, не знает, по какому направлению идти. Ум взывает к Учителю за помощью, но ответ только смущает, ибо манас ещё не в состоянии видеть правду и его сбивает с толку всё, к чему ещё чувствует влечение его сердце. Правда кажется сухой, жесткой, отталкивающей, согласоваться с ней – равносильно уничтожению всех радостей жизни, более того – уничтожению самой жизни.
   Затем наступает видение Всевышнего, который один может погасить вкус к радостям, доставляемым внешними объектами. Только когда высшая, более полная жизнь затопляет низшую жизнь, вся привлекательность последней исчезает (II, 59). Только тогда манас восстаёт торжествующий, просветлённый светом высшего Я, ясный, проницательный, иллюзия разрушается, воин становится победителем над своими врагами, он – Парантапа.
   Это и есть путь души кшатрия, по этому пути надлежит идти душе воина. Друзья по обеим сторонам поля битвы, ибо когда на Курукшетре души возникает битва, которая должна принести и конечную победу, просветление и единение с Всевышним, никогда не бывает, чтобы все друзья, возникающие из связей прошлого, находились на одной стороне; они и на дружественной, и на вражеской стороне, сражающиеся одни против других. И тогда возникают противоречивые требования, противоречащие обязанности всякого рода. Недостаточно ещё пожелать действовать по правде; нетрудно действовать, когда знаешь, куда идти. Но трудно различать дорогу, когда стоишь среди взметаемого праха битвы и среди облаков не видишь истинного направления пути долга. Друзья по обеим сторонам: как отречься от них? И не только друзья, и учителя, гуру, те, к кому в прошлом душа воина обращалась за помощью, за руководством – Бхима и Дрона, являющие собой тип руководителей и учителей. Старшие против него, друзья и родственники тоже, и младшие также критикуют, осуждают и презирают по неведению.
   Душа воина должна остаться одинокой, как Арджуна стоял в пустом пространстве между двумя войсками. Одинокий и всё же не один, ибо Учитель, божественный Возничий, был рядом с ним, высшее Я, ожидающее признания. В битву он должен ринуться один: своей сильной рукой, своей собственной непоколебимой волей, своим собственным несдающимся мужеством должен он довести сражение до самого конца, как бы горек ни был этот конец. Он должен почувствовать себя одиноким до последнего предела одиночества. И в этом одиночестве, в этой страшной покинутости он должен найти своё высшее Я. И именно там, в пылу сражения, когда он так одинок, когда всё соединилось против него, свет высшего Я начинает светить над ним, и тогда он познаёт воистину, что он не один.
   Несмотря на раны, из которых течёт кровь, несмотря на измятые латы, на загрязнённые одежды и сломанное оружие – душа воина осталась непоколебимой до конца, хотя и не знала, что щит Учителя был всё время распростёрт над ней в минуты величайшей опасности, хотя не знала, что, когда в неё был брошен метательный снаряд, грозивший неминуемой гибелью, Учитель направил его на свою собственную грудь, и тогда смертельное орудие превратилось в гирлянду цветов на шее божественного Возничего. Он ничего не знал о невидимом щите, который отводил от него потоки огня, выдержать которые мог только господь. Он не знал и не мечтал, что Высочайший Воин, скрытый в Возничем, охраняет его, ибо знай он это во время борьбы, как мог бы он научиться доверять высшему Я внутри себя? Я, действующее вне, должно исчезнуть прежде, чем явится сознание того «Я», которое действует внутри.
   В этом состоит опыт каждой борющейся души. Через этот опыт должен пройти каждый, вступающий на путь, который ведёт к Богу. Только в этом высочайшем одиночестве отчаяния возможно для Арджуны найти своё высшее Я. И потому не бойтесь все вы, желающие быть воинами, если друзья порицают и покидают вас. Не бойтесь даже тогда, когда старшие осуждают вас, когда младшие презирают, когда равные глумятся над вами. Идите прямо непоколебимо, ибо высшее Я внутри вас. Вы можете сделать много ошибок, ибо высшее Я воплощено, а ошибки – принадлежность воплощённого. Помните только, что они от формы, но не от заключённого в ней Духа, и что благодаря страданию, которое следует за этими ошибками, всё грубое сжигается, а высшее Я выявляется всё яснее.
   Продолжайте бороться и сражаться с неустрашимым сердцем, и тогда, в конце вашего сражения на Курукшетре, для вас также займётся заря Единого Я во всём его величии, и для вас также будут разрушены все иллюзии, и вы увидите вашего Господа в Его истинном виде.

   Лекция II. Йога-шастра

   В этой лекции будет изложена природа Гиты в её сущности, как Йога-шастра, как Св. Писание йоги. В нём возбуждается вопрос о деятельности, какова природа деятельности, какова её связующая сила и как можно избавиться от её цепей посредством йоги. Это поведёт нас к рассмотрению значения йоги и к тому, как следует понимать йогу, а позднее мы постараемся определить, какие средства для достижения йоги возможны для нас. Прежде всего, мы должны ясно знать, что Бхагавадгита в своей сущности есть то, что называется на востоке Йога-шастра (религиозная система или философия йоги). Это Св. Писание йоги дано Самим Господом йоги.
   Говорящий есть Йогишвара, Господь йоги, и мы читаем в конце книги, когда всё уже было сказано, как тот, к которому была обращена речь, говорит: «Милостью Вьясы, я услышал эту тайную и высочайшую йогу из уст господа йоги, самого Кришны, говорившего перед моими очами» (XVIII, 75). Таким образом, мы имеем здесь учение йоги, передаваемое самим Йогишварой. «Как мне познать тебя, о йог?» (X, 17) – вот крик Арджуны. Он думает о Нём, как о йоге, и в ответ на этот вопрос раскрывается перед ним божественная Форма – факт величайшего значения для проникновения в истинный смысл йоги, как мы это узнаем позднее. И далее мы увидим, что Арджуна снова возобновляет свою просьбу: «Подробно поведай мне о твоей йоге» (X, 18). Вот чего Арджуна ищет, чтобы покончить со своими колебаниями и иллюзиями. «Кто знает по существу это Моё превосходство и йогу Мою, тот будет приведён к гармонии устойчивой йогой. В этом не должно быть никакого сомнения» (X, 7). Таким образом, все мольбы ученика к Господу йоги сводятся к желанию понять внутреннее значение йоги. В этом и кроется истинная суть Гиты.
   Но каким образом сочетается это учение йоги с тем, что рассказывается в самом начале Гиты? Ибо вы должны помнить, что говорящий и ученик стоят в середине между двумя армиями, которые готовятся вступить в бой. Как раз когда «выстроившиеся в бой сыны Дхритараштры были готовы к сражению» (I, 20), сердцем героического Арджуны овладело великое отчаяние. Целью всего, что говорится и что делается в Бхагавадгите, является один и тот же мотив: придать Арджуне мужество и решимость, вовлечь его в действие, принудить его, если нужно, к сражению, и все аргументы постоянно сопровождаются одним и тем же припевом: «и потому сражайся!». Всё равно, о чём бы ни шла речь, о природе ли Дживатма, нерождённой, неумирающей, неизменной и постоянной, или же о значении Единства и Многообразия, о строении миров, о значении единой Жизни, проникающей всё сущее, – в конце всех философских разъяснений опять звучит всё тот же припев: «И потому постоянно думай обо Мне одном и – сражайся!» (VI, 7). Или когда речь идёт о благоговейной преданности, и ученику указывается на необходимость делать всё во имя Господа, и всё же, «устремив свои мысли на Высочайшее Я… сражайся, Арджуна!» (III, 30). И когда видение божественной Формы раскрывается перед Арджуной, мы слышим то же самое: «Бейся же без страха, Арджуна, рази!» (XI, 34).
   И под самый конец, когда Кришна говорит: «Погрузи свой ум в Меня, будь предан Мне, жертвуй Мне», всё та же прежняя мысль звучит в вопросе: «Уничтожено ли твоё неведением рождённое заблуждение?» (XVIII, 65,72), и результатом всего этого является решимость Арджуны сражаться: «Я поступлю по слову Твоему», – говорит он и бросается в битву.
   С первого взгляда всё это кажется очень странным и очень неожиданным. Ожидается учение йоги, предполагается воспитание истинного йога, а между тем, при каждом новом рассуждении, при каждой смене аргументов звучит всё тот же припев: «И потому сражайся!», «Восстань и будь готов к битве» (II, 37). Вот что приказывает Господь йоги. Всюду в этом Писании йоги мы видим самое сильное настояние действовать, слышим воззвание к битве; в битве же заключается самая квинтэссенция деятельности, её порыв, её натиск, её устремление. И в самом деле, какая деятельность может быть деятельнее сражения героев на поле битвы? И всё же как раз здесь, на поле битвы должна быть усвоена йога. Как раз здесь появляется Йогишвара во всей полноте своей силы и своего великолепия. Не удивительно, что всё это кажется странным для современного ума, даже в Индии. Ибо в современной Индии усиленная деятельность и практика йоги кажутся несовместными. Мне приходилось слышать даже от индусов, что человек не может быть йогом, если он не живёт отдельно от всех людей в пещерах, или джунглях, или в пустыне, где-нибудь в уединении в высоких Гималаях, под священным небом Индии. Я слышала от них такое мнение, что никто не может стать йогом среди деятельной жизни, среди труда и старания помогать во всём добром, что происходит в мире; слышала, что йога означает уединение, безмолвие, бездеятельность. Таковы мысли многих современных индусов, и нужно отметить тот факт, что в течение человеческой эволюции между деятельностью, возникающей благодаря стремлению к предметам мирским, и той благородной, неустанной деятельностью, которая возникает единственно из стремления содействовать воле Бога, существует промежуточная ступень, когда деятельность кажется ненавистной, как принадлежащая миру сему, и когда высший урок «действие в бездействии» ещё не усвоен учеником.
   Но Сам Господь йоги видит йогу в совершенно другом свете: «Кто деятельно исполняет свой долг, не рассчитывая на плоды своей деятельности, тот есть йог» (VI, 1). Он идёт даже ещё дальше и объявляет: «Йога есть искусство в действиях» (II, 50). Таким образом, в мыслях Господа йоги, йога соединяется с чем-то совершенно отличным от современной идеи, по которой необходимо уединяться от людей, прятаться в пещерах, джунглях, удаляться от населённых мест.
   И это уединение имеет своё место и свой смысл в человеческой эволюции. Это – ступень в развитии человеческой души. Но йога, как поучает Господь йоги, верховная йога есть нечто совершенно другое. Отдаваясь ей, человек пребывает в мире действительности. Творец мира сего есть воплощение Крийя, деятельности. Брама, Бог, представляет собою деятельность, и в сущности вся цель существования в физическом мире есть не что иное, как развитие праведной деятельности, направленной праведной мыслью и праведным желанием. Мир полон желательными предметами, его наполним Сам Бог (Ишвара) предметами, которые вызывают желание: Сам Господь скрыт внутри всех вещей, и это придаёт им их привлекательность, их притягательную силу. Мы сейчас увидим, что нет ничего во всём мире, в чём бы не заключался Творец этого мира. Он скрывает себя во всех вещах посредством майи, и благодаря этому он вызывает желание в тех частицах, в тех искрах Себя Самого, которые он поместил здесь (на земле), чтобы они вырастали из божественного семени в полноту божественного Господа. Желание пробуждается, вызывается и усиливается наличностью всех этих предметов желания. И если бы желание не играло роли в человеческой эволюции, тогда люди должны бы были существовать в мире, который представлял бы из себя пустыню, где не было бы предметов для привлечения, не было бы ничего притягательного. Но присутствие этих приносящих удовольствие предметов, а также наличность предметов, приносящих страдание, не только привлекает или отвращает нас, но и вызывает в нас мысль, ибо между нами и предметами нашего желания становится затруднение и внутри Дживатма пробуждается мысль, как бы перешагнуть через это затруднение или избегнуть его. И по мере того, как мы следим за течением человеческой эволюции, мы убеждаемся, что мысль вызывается желанием и что все энергичные деятельности, которыми отличаются мирские люди вокруг нас, являются мыследеятельностями, вызванными желаниями, возникшими и приведёнными в исполнение только благодаря желанию. Если допустить, что Бог не делал ошибок, устраивая свою Вселенную, – а мы в своей мудрости нередко воображаем, что устроили бы её лучше, будь мы на месте Творца, – должно же быть какое-нибудь значение в существовании всех этих предметов, вызывающих желание, какое-нибудь значение в тех затруднениях при добывании их, которые делают напряжение мысли неизбежным.
   Желание и мысль составляют мотив и руководящую силу деятельности, а деятельность является как естественное неизбежное последствие желания и мысли. На этом мы должны остановиться. Но чтобы понять весь размер заключённого в этом рассуждении смысла, мы должны продумать его шаг за шагом, подробность за подробностью, пока не познаем мир таким, каким Господь задумал его, а не таким, каким по представлению человека он должен бы быть. Думая так, мы начинаем понимать, что всё создано и устроено для того, чтобы вызвать деятельность, ибо Он говорит нам: «Деятельность выше бездействия» (III, 8). Вот почему каждый человек вызывается, поощряется, подстрекается и заманивается к деятельности, и мы должны держать это твёрдо в уме, чтобы смысл Гиты не ускользал от нас.
   Почему Шри Кришна придаёт такое значение деятельности? Причина обнаруживается очень ясно, когда мы обращаемся к третьей беседе, именуемой «йога действия». Всё зависит от действия: «От пищи созидаются твари. От дождя происходит пища. Дождь возникает от жертвы. Жертва рождается от действия. Знай, что от Брамы происходит действие» (III, 14,15). Здесь мы видим целую цепь жизни: твари от пищи, пища от дождя, дождь от жертвы, жертва от действия, действие от Бога – вся жизнь мира, вся манвантара в противоположность пралайе, всё, что зависит от деятельности, рождается от действия.
   Таким образом, действие не есть нечто недостойное уважения, как склонны думать современные индусы. И весьма возможно, что мы будем правы, если отнесём упадок Индии к тому времени, когда народ начал утрачивать истинное соотношение между действием и бездействием и стал смотреть на деятельность, как на помеху для духовной жизни, а не как на путь к таковой. Ибо не сказано ли, что «Для мудреца, стремящегося к йоге, действие является средством» (VI, 3)? Вы можете сказать: «Прочтите стих до конца». Конец стиха говорит: «Для того же мудреца, когда он овладел йогой, тишина является средством». Но разве тишина обозначает бездействие? Наоборот, несколько ранее мы читаем о достигшем тишины мудреце: «Действуя в гармонии со Мной, мудрый должен делать каждое действие привлекательным» (III, 26).
   Таким образом, ценность действия даётся нам шаг за шагом: действие, ясная тишина, ясное действие. Причина, почему действие необходимо, даётся нам в той же самой главе. Ибо сказано: «От привязанности к действию действует немудрый. Мудрый же должен действовать без привязанности, ради блага мира». Мудрый не должен смущать невежественных людей, привязанных к действию, но как уже выше было приведено: «Действуя в гармонии со мной, должен каждую деятельность делать привлекательной» (III, 25, 26).
   И действия Самого Бога, на чём основаны они? «Нет ничего, – говорит Кришна, – в трёх мирах, о Партха, что бы я должен был совершать или чего бы я не достиг, и всё же я пребываю в действии. Ибо, если бы Я не пребывал неустанно в действии, о Партха, люди повсюду начали бы следовать Моему примеру. Мир был бы разрушен, если бы Я не совершал действий. Я стал бы причиной смешения каст и виной гибели народа» (III, 22—24).
   В этом корень всякой правильной деятельности. Праведная деятельность есть гармоническое сотрудничество с Богом, с Логосом Вселенной. Это есть высочайший путь, и к нему должны быть направлены все усилия и стремления, к сотрудничеству с божественной Волей, которая направляется совершенной Мудростью к конечному благу. Каков бы ни был долг данной минуты, в основе каждого действия должно быть это сознание. Если задачей данного времени является сражение, нужно сражаться. Если – пассивное состояние, нужно быть пассивным. Если время пришло, чтобы большое количество людей, идущих по пути упадка, должны быть спасены тем, что физическое существование этих людей будет вычеркнуто из страниц мировой истории, чтобы Дух Жизни мог построить для себя более совершенные проводники для достижения высших целей, в таком случае уничтожение физической жизни этих людей может стоять в гармонии с Высшей Волей.
   Современные люди смотрят на смерть, как на что-то печальное и ужасное. Они видят в смерти врага человеческого, но в действительности смерть имеет другой смысл, вовсе не враждебный для человека. Нет, смерть есть друг, а не враг наш. Это она открывает двери нашей тюрьмы, где Дух разбивается о препятствия, построенные нашим дурным прошлым. И смерть столь ужасная, если смотреть с одной точки зрения, окажется вратами, ведущими в истинную жизнь, если смотреть на неё с другой точки зрения. И если человек, подобный Дурьйодхане, благородный во многих своих импульсах, безукоризненный в своей храбрости, любящий свой народ и стремящийся к его благу, когда такой человек начинает поступать дурно и противиться божественной Воле, какого лучшего посланника может послать к нему сама любовь, как не смерть, которая, устраняя телесное ограничение, раскрывает духовное видение? Когда вы поймёте это, вы начнёте разбирать, что даже война со всеми её ужасами есть послание милосердия и освобождения для многих, падающих на поле сражения. И если Бог может выносить страдания, мы тоже должны выносить их и быть готовыми содействовать Его Воле. Если Мудрость и Любовь заявляет, что сражение необходимо для прогресса в данную минуту, тогда и сражение является сотрудничеством с Богом, и тогда звучат слова: «поэтому сражайся, Арджуна!».
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация